Роберт Ладлэм

   

                      Иллюзии "Скорпионов"



               Copyright 1993 by Robert Ludlum



                             Перевод с английского Александра Романова



                   



   

   В центре сюжета романа - охота разведывательных служб США, 

Великобритании, Франции и Израиля за неуловимой международной 

террористкой Бажарат, разработавшей план одновременного убийства глав 

этих четырех государств. Осуществлять этот план ей помогает человек по 

кличке Нептун - влиятельный финансист, который возглавляет тайную 

организацию "Скорпионов". Бывший сотрудник американской разведки 

Тайрел Хоторн вступает в смертельную схватку с международной 

террористкой. Бажарат удается пронести бомбу в Овальный кабинет Белого 

дома... После долгих приключений Тайрелу удается нейтрализовать 

террористку и сорвать задуманное ею преступление.

   

   

   

   

                Джеффри, Шэннон и Джеймсу с пожеланием вечной радости!



   

            ПРОЛОГ Ашкелон, Израиль, 2 часа 47 минут

   

   

   Струи ночного дождя напоминали серебристые ножи, темное небо было 

затянуто плотными вихревыми черными облаками. Морские волны и 

стремительный ветер безжалостно швыряли два связанных надувных 

резиновых плотика, приближавшихся к берегу.

   Члены диверсионной группы промокли до нитки, их лица покрылись 

каплями пота и дождя, глаза напряженно всматривались в темноту в 

ожидании берега. Группа состояла из восьми палестинцев из долины Бекаа 

и одной женщины. Она была другой национальности, но поддерживала их 

дело, которое было неотъемлемой частью и ее жизни, было неотделимым от 

той клятвы, которую она дала несколько лет назад: "Смерть правителям". 

Женщина была женой командира диверсионной группы.

   - Осталось несколько минут! - предупредил крупный мужчина, 

опускаясь на колени рядом с женщиной. Как и у других членов группы, 

оружие у него было плотно привязано к телу, затянутому в черный 

костюм, а за плечами висел черный непромокаемый рюкзак со взрывчаткой.

   - Помни, когда мы сойдем на берег, брось между плотами якорь, это 

очень важно.

   - Я поняла тебя, муж мой, но я бы предпочла пойти вместе с тобой...

   - Чтобы нам не на чем было вернуться домой и продолжить нашу 

борьбу? - спросил он. - Электростанция менее чем в трех километрах от 

берега, она снабжает электричеством Тель-Авив, и, как только мы 

взорвем ее, вспыхнет паника. А мы тем временем украдем машину и через 

час будем здесь. Но обязательно нужно, чтобы плоты были на месте!

   - Я понимаю.

   - Ты понимаешь, жена моя? Можешь себе представить, на что это будет 

похоже? Большая часть Тель-Авива, если не весь, погрузится в темноту! 

И, конечно, весь Ашкелон. Отлично... И ведь именно ты, любовь моя, 

нашла это уязвимое место, точно определила цель.

   - Я просто предложила. - Она погладила его по щеке. - Только 

возвращайся ко мне, любовь моя.

   - Не сомневайся в этом, моя Амайя... Мы так близки с тобой... Пора!

   Командир сделал знак своим людям на обоих плотах. Все спрыгнули в 

воду, высоко подняв над головой оружие. Волны хлестали их тела, пока 

они брели по мягкому, песчаному дну. На берегу командир нажал кнопку 

фонарика. Эта короткая вспышка означала, что вся группа высадилась на 

вражескую территорию и готова к выполнению задания. Жена командира 

бросила между плотами тяжелый якорь, удерживающий их на месте. Она 

достала портативную радиостанцию и поднесла ее к лицу, но пользоваться 

рацией ей предстояло только в случае чрезвычайной ситуации, так как 

евреи были слишком хитры и наверняка прослушивали эфир.

   И вдруг наступила ужасная развязка. Все мечты о славе рухнули 

вместе с бешеными автоматными очередями, разорвавшими тишину. Это была 

просто беспощадная бойня. Солдаты подбегали к корчащимся на песке 

телам бойцов бригады "Ашкелон" и в упор расстреливали их, разбивали 

головы, не помышляя ни о каком милосердии по отношению к захваченным 

врагам. Никаких пленных! Только трупы!

   Женщина на плоту, несмотря на отчаяние, парализовавшее ее мысли, 

действовала проворно, от этого зависела ее жизнь. Ножом с длинным 

лезвием она проткнула в нескольких местах оба плота, схватила 

непромокаемую сумку с оружием и фальшивыми документами и прыгнула в 

воду. Борясь изо всех сил с волнами, она проплыла вдоль пляжа метров 

пятьдесят, потом свернула к берегу и притаилась в воде. Из-за сильного 

дождя ничего не было видно, но она услышала крики израильских солдат. 

Каждый мускул, каждая клеточка ее тела похолодели от ярости.

   - Надо было взять их в плен.

   - Зачем? Чтобы потом они снова убивали наших детей, как убили двух 

моих сыновей в школьном автобусе?

   - Но нас будут ругать, они ведь все мертвы.

   - Мои отец и мать тоже мертвы. Эти ублюдки застрелили их в 

винограднике. Двое старых людей против этих бандитов!

   - Пусть гниют в аду! Бандиты из "Хезболлах" замучили моего брата, и 

он умер!

   - Надо взять их оружие и расстрелять из него все патроны.

   - Яков прав! Мы скажем, что они отстреливались и могли поубивать 

нас всех!

   - Тогда пусть кто-нибудь бежит в казарму за подкреплением.

   - А где их лодки?

   - Уже отплыли, их не видно. Их было штук десять, поэтому мы были 

вынуждены убить тех террористов, которых заметили.

   - Быстрей, Яков! Мы не должны давать этой проклятой либеральной 

прессе никаких поводов!

   - Постойте! Вот этот еще жив!

   - Так пусть умрет. Собирайте их оружие и стреляйте.

   Автоматные очереди снова разорвали ночную тишину. Потом солдаты 

побросали оружие диверсантов рядом с трупами и поспешно вернулись в 

песчаные дюны. Через минуту там засверкали вспышки спичек и зажигалок. 

Варварская бойня закончилась, теперь солдатам надо было представить 

все происшедшее как ожесточенный бой с диверсантами.

   Женщина продолжала ползти в воде вдоль берега. Звуки автоматных 

очередей вызвали в ее душе ненависть и ощущение громадной потери. Они 

казнили единственного человека на земле, которого она любила, 

единственного человека, которого она считала равным себе по смелости и 

решительности. Теперь его нет, и никогда уже не будет человека, 

похожего на него, человека с горящим взглядом, чей голос мог 

заставлять толпы людей и плакать и смеяться. Она всегда была рядом с 

ним, направляла его, преклонялась перед ним. Мир насилия никогда 

больше не увидит такой пары, какой они были.

   Сквозь шум дождя и прибоя до нее донесся стон. Прямо перед ней по 

песчаному склону к воде скатилось тело. Она быстро схватила его и 

перевернула на спину. Дождь смыл кровь с разбитого лица. Это был ее 

муж, его горло и череп представляли собой кровавое месиво. Она крепко 

обняла его, он открыл на мгновение глаза и потом закрыл их уже 

навсегда.

   Женщина бросила взгляд в сторону дюн, различив сквозь пелену дождя 

огоньки сигарет. С деньгами и фальшивыми документами, которые имелись 

у нее, она сумеет ускользнуть от этих презренных израильтян, сумеет 

обмануть смерть. Она вернется в долину Бекаа и предстанет перед Высшим 

советом, она совершенно точно представляла себе, что собирается 

сделать. Смерть правителям!

   

                Долина Бекаа, Ливан, 12 часов 17 минут

   

   Палящее полуденное солнце раскалило пыльные дороги в лагере 

беженцев, заполненном людьми, многие из которых были заброшены сюда по 

воле не зависящих от них обстоятельств. У них были печальные лица, а 

пустота темных глаз отражала боль памяти, боль пережитого. Но были 

здесь и другие люди, резко отличающиеся от них, в облике которых было 

что-то пугающее. Это были солдаты Аллаха, мстители Господни. Ходили 

они быстро, стремительно; всегда с автоматом на плече, взгляд их был 

сосредоточен и полон ненависти.

   Прошло четыре дня после кровавой бойни в Ашкелоне. Женщина в форме 

цвета хаки с закатанными рукавами вышла из своей скромной хижины, 

которую и домом-то нельзя было назвать. Дверь хижины была затянута 

черной тканью, что во всем мире являлось знаком смерти. Проходившие 

мимо смотрели на эту дверь и поднимали глаза к небу, шепча молитвы и 

плача по усопшим, посылая Аллаху свои просьбы отомстить за эту ужасную 

смерть. Это было жилище командира бригады "Анжелой", а женщина, идущая 

по пыльной дороге, была его женой. Но это была не просто женщина и не 

просто жена, а один из великих солдат Аллаха. Они с мужем являлись 

символом надежды для всех обездоленных.

   Она прошла по улице мимо рынка, толпа расступалась перед ней, 

многие люди нежно дотрагивались до нее, благоговейно произнося слова 

молитвы и монотонно повторяя: "Баж, Баж, Баж... Баж!"

   Не благодаря никого из людей, женщина решительно направлялась к 

деревянному, похожему на барак залу заседаний, расположенному в конце 

дороги. В зале ее ожидали лидеры Высшего совета долины Бекаа. Женщина 

вошла в зал, охранник закрыл за ней дверь, и она предстала перед 

девятью мужчинами, сидевшими за длинным столом. Мужчины 

поприветствовали ее и выразили свои соболезнования. Сидящий в центре 

пожилой араб, председатель Совета, обратился к ней:

   - Твое заявление дошло до нас, и нас изумило, насколько оно 

серьезно.

   - Да, его содержание очень серьезно, - сказал средних лет араб, 

одетый в форму солдат Аллаха. - Я надеюсь, ты понимаешь, за что 

берешься.

   - А если не понимаю, то очень скоро присоединюсь к своему мужу. 

Разве не так?

   - Не уверен, что ты разделяешь нашу веру, - заметил другой араб.

   - Разделяю или нет, это не имеет значения. Я прошу только оказать 

мне финансовую помощь. Надеюсь, что за многие годы борьбы я ее 

заслужила.

   - Безусловно, - согласился один из присутствующих. - Ты 

замечательный воин, вы с мужем, да ниспошлет ему Аллах отдых в садах 

своих, отдали много сил борьбе за наше дело. Но мне кажется, что здесь 

есть некоторые трудности...

   - Я и те люди, которых я подобрала, будем действовать 

самостоятельно, мстя исключительно за Ашкелон. За наши действия не 

будет отвечать никто, только мы сами. Это устраняет те трудности, 

которые вы имеете в виду?

   - Если ты сможешь сделать это.

   - Я уже доказала, на что способна, стоит ли напоминать вам об этом?

   - Нет, в этом нет необходимости, - сказал председатель. - Но во 

многих случаях твои действия заставляли наших врагов проявлять 

жестокость, и некоторые дружественные нам правительства оказывались 

наказанными за то, о чем не имели ни малейшего представления.

   - Если это будет необходимо, то я и дальше буду действовать точно 

так же. У меня... у вас есть враги, и везде существуют предатели, даже 

в ваших дружественных правительствах. Власти везде коррумпированы.

   - Ты никому не доверяешь, не так ли?

   - Меня обижают ваши слова. Я вышла замуж за одного из вас и отдала 

вам его жизнь.

   - Прошу прощения.

   - Я вас прощаю. Каков будет ваш ответ?

   - У тебя будет все необходимое, - сказал председатель. - Держи 

связь с Бахрейном, как делала это раньше.

   - Спасибо.

   - И последнее: когда ты попадешь в Соединенные Штаты, то будешь 

иметь дело с другой организацией. Они понаблюдают за тобой, проверят, 

и, когда убедятся, что твои действия не угрожают их планам, они 

свяжутся с тобой, и ты станешь одной из них.

   - Кто они такие?

   - В самых тайных кругах они известны как "Скорпионы".

   

                               Глава 1

   

   Солнце садилось, потрепанный шлюп с разбитыми фонарями на грот-

мачте и порванными морскими ветрами парусами приближался к маленькому 

пустынному пляжу частного острова в гряде Малых Антильских островов. В 

течение трех последних дней перед наступлением мертвого штиля в этой 

части Карибского моря прошел ураган, равный по силе печально 

известному урагану "Хьюго", а спустя шестнадцать часов налетел 

тропический шторм. Погибли тысячи пальм, а стотысячное население 

островов молилось своим богам, умоляя о спасении.

   Однако замок, стоявший на острове, выдержал оба этих стихийных 

бедствия. Он был построен из каменных и стальных плит, соединенных 

железными болтами. Замок был укрыт между громадных холмов в северной 

части острова и представлял собой неприступную крепость. Почти 

разбитому волнами шлюпу удалось отыскать вход в окруженную скалами 

бухту, и маленький пляж показался его пассажирам просто чудом. Но это 

чудо таило в себе опасность: высокая темнокожая служанка, одетая в 

белую униформу, быстро сбежала по каменным ступенькам к самой воде и 

четыре раза выстрелила в воздух из пистолета, который держала в руке.

   - Нельзя! - закричала она. - Сюда нельзя! Убирайтесь!

   На палубе шлюпа стояла на коленях женщина лет тридцати пяти с 

осунувшимся лицом, длинными растрепанными волосами, в шортах и 

лифчике, явно пострадавших от погоды. Взгляд женщины был холоден, 

когда она положила на планшир ствол дальнобойной винтовки, прицелилась 

через оптический прицел и нажала спусковой крючок. Громкий звук 

выстрела разорвал тишину бухты, отразившись эхом от скал и холмов. 

Служанка в униформе упала лицом в лениво плещущиеся прибрежные волны.

   - Стреляют, я слышал выстрелы! - Из рубки выскочил обнаженный по 

пояс юноша лет семнадцати, высокий стройный, с хорошо развитой 

мускулатурой, симпатичный, с точеным, даже классическим римским 

профилем. - Что происходит? Что ты наделала?

   - Ничего, кроме того, что нужно было сделать, - спокойно ответила 

женщина. - Ступай, пожалуйста, на нос и спрыгни в воду, когда увидишь 

песок. Шлюп довольно легкий, и ты сможешь вытащить его на берег.

   Юноша не двинулся с места, он смотрел на мертвую фигуру в белой 

униформе, лежащую на песке, и нервно теребил руками потрепанные 

джинсы.

   - Послушай, это же просто служанка! - воскликнул он. - Ты чудовище!

   - Так оно и есть, дитя мое. А разве в постели я не чудовище? А не 

была я чудовищем, когда убила тех троих, которые связали тебе руки, 

набросили петлю на шею и уже собирались сбросить с причала за то, что 

ты убил в порту их хозяина?

   - Я не убивал его и уже столько раз говорил тебе об этом!

   - А они думали, что убил, и этого было вполне достаточно.

   - Я хотел пойти в полицию, но ты мне не разрешила!

   - Глупое дитя. Неужели ты думаешь, что добрался бы до участка? 

Никогда. Да тебя пристрелили бы прямо на улице из-за этого человека, 

который занимался воровством вместе с портовыми рабочими.

   - Да, я поругался с ним, но не более того. Потом ушел и пил вино.

   - О, ты действительно пил вино и делал это довольно здорово, потому 

что, когда они нашли тебя в аллее, ты был совершенно пьян, а очухался 

только в тот момент, когда на шею тебе набросили петлю, а ноги твои 

стояли на краю пирса... А сколько недель я прятала тебя, перевозя из 

одного места в другое, пока эта банда охотилась за тобой, поклявшись 

убить, как только найдет?

   - Не понимаю, почему ты так заботилась обо мне.

   - У меня были на это свои причины... Собственно говоря, они и до 

сих пор существуют.

   - Бог свидетель, Каби, - сказал юноша, не отрывая взгляда от трупа 

на песке, - я обязан тебе жизнью, но я никогда... никогда не ожидал 

ничего подобного.

   - Может быть, ты хочешь вернуться в Италию и заглянуть в лицо 

смерти?

   - Нет... нет, конечно, нет, синьора Кабрини.

   - Тогда добро пожаловать в наш мир, мой дорогой, - с улыбкой 

произнесла женщина. - И поверь, тебе понравится все, что я покажу. Ты 

так хорош, просто нет слов выразить, насколько ты хорош... А сейчас 

прыгай за борт, мой обожаемый Нико... Давай!

   Юноша поступил так, как она приказала.

   

                           Второе бюро, Париж

   

   - Это она, - сказал мужчина, сидящий за столом в полутемном 

кабинете. На стену кабинета была спроецирована детальная карта 

Карибского моря, точнее - Малые Антильские острова. В центре острова 

Саба сверкала синяя точка. - Мы можем предположить, что она прошла 

проливом Анегада между островами Дог-Айленд и Верджин-Горда. Это 

единственный путь, чтобы остаться живой при такой погоде. Если только 

она осталась жива.

   - Возможно, что и нет, - ответил помощник, который сидел перед 

столом и смотрел на карту. - Это значительно облегчило бы нам жизнь.

   - Конечно, облегчило бы. - Начальник Второго бюро, французской 

военной разведки, закурил сигарету. - Но когда дело касается этой 

волчицы, которая выжила в еще худших условиях в Бейруте и долине 

Бекаа, я прекращу охоту только в том случае, если мне будут 

представлены неопровержимые доказательства ее смерти.

   - Я знаю эти места, - сказал пожилой мужчина, стоявший слева от 

стола. - Я был в командировке на Мартинике во время советско-кубннской 

угрозы и должен сказать вам, что ветры там бывают ужасные. Основываясь 

на своем опыте, я предполагаю, что, на чем бы она ни плыла, спастись 

ей не удалось.

   - А я исхожу из предположения, что она жива, - сердито возразил ему 

шеф. - Я не собираюсь гадать, и хотя я знаю эти места только по карте, 

но я вижу здесь множество всяких потайных мест и маленьких бухточек, 

где она могла укрыться.

   - Не совсем так, Анри. На этих островах штормовые ветры минуту дуют 

по часовой стрелке, а следующую минуту - против. Если и существуют 

безопасные бухты, то они все отмечены на карте и давно обжиты. Я их 

знаю, изучать их по карте - совсем не то что обыскивать в поисках 

советских подводных лодок. Говорю тебе, что она погибла.

   - Хочу надеяться, что ты прав, Ардисон. Наш мир не может терпеть 

существование Амайи Бажарат.

   

            Центральное разведывательное управление, Лэнгли, штат 

                              Вирджиния

   

   В белом здании центра связи ЦРУ отдельная комната была 

предоставлена в распоряжение группы из двенадцати аналитиков - девяти 

мужчин и трех женщин, которые круглосуточно несли здесь дежурство по 

четыре человека в смену. Все они были полиглотами, специалистами в 

области международных радиопередач. В группу входили также два самых 

опытных в ЦРУ криптографа, и всем им было строго приказано ни с кем 

без исключения не говорить о своей работе.

   Мужчина лет сорока в рубашке с короткими рукавами откатил от стола 

мягкое кресло, в котором он сидел, развернул его и посмотрел на своих 

коллег по ночной смене - женщину и двух мужчин. Было уже около четырех 

утра, так что половина их смены закончилась.

   - Пожалуй, у меня есть кое-что, - сказал он, не обращаясь ни к кому 

в отдельности.

   - Что? - спросила женщина. - Насколько я понимаю, ночь сегодня у 

нас пустая.

   - Ну-ка растормоши нас, Рон, - откликнулся сидящий рядом мужчина, - 

а то радио Багдада усыпляет меня своей ерундой.

   - Слушай Бахрейн, а не Багдад, - заметил Рон, беря в руки 

распечатку.

   - Что там у этих богачей? - поинтересовался третий мужчина, отрывая 

взгляд от электронного пульта.

   - Тут как раз о богатстве. Наш источник в Манаме передал, что 

пятьсот тысяч долларов были переведены на секретный счет в Цюрих 

для...

   - Пятьсот тысяч? - оборвал его коллега. - Для них это чепуха.

   - Но я еще не сказал о назначении и способе перевода. Банк Абу-Даби 

перевел деньги в Цюрих...

   - Этой схемой пользуются в долине Бекаа, - напомнила женщина и 

добавила с возрастающим интересом: - Назначение?

   - Район Карибского моря, точное место неизвестно.

   - Надо установить!

   - В данный момент это невозможно.

   - Почему? - спросил один из мужчин. - Потому что это нельзя 

подтвердить?

   - Нет, это подтверждено, здесь все в порядке. Хуже другое. Наш 

источник был убит через час после встречи с нашим человеком из 

посольства, чиновником протокольного отдела.

   - Бекаа, - тихо произнесла женщина. - Карибское море. Бажарат.

   - Я отправлю секретный факс О'Райану. Нам требуются его мозги.

   - Сегодня это пятьсот тысяч, а завтра могут быть пять миллионов.

   - Я знала нашего человека в Бахрейне, - печально сказала женщина. - 

Хороший парень, у него прекрасная жена и дети. Черт бы тебя побрал, 

Бажарат!

   

                             МИ-6, Лондон

   

   - Наш оперативник вылетел с острова Доминика на север и подтвердил 

информацию, полученную от французов. - Шеф британской разведывательной 

службы подошел к квадратному столу, расположенному в центре конференц-

зала. На столе лежал громадный толстый том, один из сотен стоявших на 

полках, с детальными картами разных районов мира. На черной обложке 

тома золотыми буквами было написано: "Карибское море - Наветренные и 

Подветренные острова, Антильские острова, Виргинские острова 

(Великобритания и США)". - Найдите, пожалуйста, местечко под названием 

Анегадский пролив, старина, - попросил шеф своего помощника.

   - Да, конечно. - Второй мужчина быстро выполнил указания шефа, и не 

только потому, что заметил - начальник расстроен, а потому, что, как 

правая рука шефа, привык быстро выполнять его приказания. Он начал 

листать тяжелые страницы.

   - Вот он. Боже мой, никто не сможет в подобный шторм заплыть так 

далеко, тем более на таком суденышке!

   - Возможно, что ей и не удалось это сделать.

   - Сделать что?

   - Добраться туда.

   - Я тоже считаю, что за эти три дня она не смогла бы добраться из 

Бас-Тера до Анегады. Чтобы добраться туда так быстро, ей пришлось бы 

больше половины пути плыть в открытом море.

   - Вот поэтому я и пригласил вас. Вы ведь довольно хорошо знаете 

этот район, не так ли? Вы ведь работали там.

   - Если требуется квалифицированный эксперт, то, думаю, я смогу вам 

помочь. В качестве резидента МИ-6 я провел там девять лет. База у меня 

была на острове Тортола, но я облетал все эти чертовы места. До сих 

пор поддерживаю связь со старыми друзьями. Они считали, что я довольно 

состоятельная личность и просто из любопытства летаю на своем самолете 

с острова на остров.

   - Да, я читал ваше досье. Вы проделали великолепную работу.

   - Это были времена "холодной войны", я был на четырнадцать лет 

моложе, хотя и не был молодым уже тогда. Сейчас даже пари на крупную 

сумму не заставило бы меня подняться на двухмоторном самолете над 

этими водами.

   - Да, я понимаю, - сказал шеф, склоняясь над картой. - Значит, как 

эксперт, вы считаете, что она не могла остаться в живых.

   - "Не могла" - это слишком категорично. Скажем так: это 

маловероятно, почти невозможно.

   - Точно так же считает ваш коллега из французского Второго бюро.

   - Ардисон?

   - Вы знаете его?

   - Кличка Ришелье. Да, конечно, знаю. Хороший парень, работал на 

Мартинике.

   - Он твердо убежден, что она утонула.

   - В данном случае он, возможно, и прав... Но раз уж вы пригласили 

меня, чтобы выслушать мое мнение, могу я задать вам пару вопросов?

   - Давайте свои вопросы.

   - Эта Бажарат прямо-таки ходячая легенда в долине Бекаа, но я 

просмотрел документы за последние несколько лет, и мне нигде не 

попалось это имя. Почему?

   - Потому что Бажарат - не настоящее ее имя. Она присвоила его себе 

много лет назад и считает, что оно хранит ее тайну, так как убеждена, 

что никто не знает, откуда она и кто она такая на самом деле. В целях 

предотвращения утечки информации мы держим данные о ней в совершенно 

секретном досье.

   - Да, я понимаю, но если вы знаете и псевдоним, и настоящее имя, то 

можете выяснить всю ее подноготную, смоделировать ее характер для 

предсказания дальнейших поступков. Кто же она такая?

   - Одна из самых опытных действующих террористов.

   - Арабка?

   - Нет. - Израильтянка?

   - Нет, и я не стал бы делать таких смелых предположений.

   - Чепуха, у Моссада широкая сфера деятельности... Но будьте добры, 

ответьте на мой вопрос. Вы ведь помните, что большую часть своей 

службы я провел совсем в других местах: в Карибском море, на Дальнем 

Востоке и так далее. Объясните мне, почему эта женщина столь 

агрессивна?

   - Она торгует собой.

   - Она что?..

   - Она отправляется туда, где происходят беспорядки, бунты, мятежи, 

и продает свои способности тому, кто больше платит. И должен признать, 

что добивается она выдающихся результатов.

   - Простите меня, но это звучит глупо. Одинокая женщина лезет во все 

горячие точки и торгует своими советами? Она что, дает рекламные 

объявления в газетах?

   - У нее нет в этом необходимости, Джефф, - ответил шеф МИ-6, отходя 

от стола и усаживаясь в кресло. - Если дело касается дестабилизации 

режима, то тут она профессор. Она знает все слабые и сильные стороны 

воюющих фракций, знает всех лидеров и подходы к ним. У нее нет никаких 

привязанностей - ни моральных, ни политических. Ее профессия - смерть. 

Так что все очень просто.

   - Не думаю, что это так просто.

   - Я имею в виду то, что мы имеем сейчас, а не истоки, конечно, не 

то, откуда она взялась... Садитесь, Джеффри, и позвольте поведать вам 

одну историю, в том виде, в каком мы смогли восстановить ее. - Шеф 

раскрыл лежащий перед ним большой конверт и вытащил оттуда три 

фотографии. Это были моментальные снимки женщины, сделанные скрытой 

камерой. Однако на каждой фотографии лицо женщины было четко видно при 

ярком солнечном освещении. - Это Амайя Бажарат.

   - Но это же три разные женщины! - воскликнул Джеффри Кук.

   - А какая из них Бажарат? - озадачил его шеф. - Или она изображена 

на всех трех фотографиях?

   - Я вас понимаю, - нерешительно произнес Джеффри. - На всех 

фотографиях волосы разные: белые, темные и, похоже, светло-каштановые. 

Так, прически: короткая стрижка, длинные волосы и средней длины... но 

черты лица разные... хотя различаются и не резко... И все-таки это 

разные женщины.

   - Пластиковые накладки телесного цвета? Воск? Тренировка лицевых 

мускулов? Вполне доступные способы изменения внешности.

   - Думаю, об этом лучше расскажет спектрограф. Во всяком случае, что 

касается накладок - это пластик и воск.

   - Они должны присутствовать, но их не видно. Правда, наши эксперты 

говорят, что существуют специальные химические составы, которые могут 

обмануть фотоэлектронную технику, да еще яркий свет тоже может 

производить подобный эффект... В общем, они не рискуют ответить 

однозначно.

   - Ну хорошо, - сказал Кук, - она предположительно одна из этих трех 

женщин, или все три и есть она. Но как вы можете быть уверены в этом?

   - Источник достоверный.

   - Достоверный?

   - Мы и французы заплатили за эти фотографии кучу денег, их добыли 

тайные агенты, чьими услугами мы пользуемся уже много лет. Никто из 

них не решился бы подсунуть нам фальшивку, лишив себя тем самым такого 

мощного источника финансирования. Каждый из агентов уверен, что заснял 

именно Бажарат.

   - И куда же она направляется? Из Бас-Тера на Анегаду, если только 

на Анегаду. Это добрых двести километров, да еще во время урагана и 

шторма. И почему Анегадский пролив?

   - Потому что шлюп заметили у берегов Маригота, к берегу он пристать 

не мог из-за скал, а маленькая гавань была забита судами.

   - Кто заметил?

   - Рыбаки, которые обслуживают гостиницы на Ангилье, а еще это 

подтвердил наш человек на Доминике. На основании данных из Парижа он 

вылетел в Бас-Тер и установил там, что женщина примерно тех же лет, 

что и Бажарат на фотографии, взяла напрокат шлюп. С ней был высокий 

мускулистый юноша, очень молодой. Это соответствует информации из 

Парижа о том, что женщина, по возрасту и описанию схожая с Бажарат, в 

сопровождении молодого человека вылетела из Марселя на Гваделупу.

   - А каким образом в Марселе установили связь между этой женщиной и 

юношей?

   - Он не говорит по-французски, и женщина сказала, что он ее дальний 

родственник из Латвии, который остался на ее попечении после смерти 

родителей.

   - Чертовски неправдоподобно.

   - Но этого объяснения вполне хватило нашим друзьям по ту сторону 

Ла-Манша.

   - А почему она путешествует с юношей?

   - Вы у меня спрашиваете? Не имею на этот счет подходящих 

соображений.

   - Тогда вернемся к началу. Куда она направляется?

   - Это еще большая загадка. Без сомнения, она опытный моряк и 

наверняка была осведомлена о погоде. Так что вполне могла пристать к 

берегу до начала шторма, тем более что на шлюпе имеется радио и 

штормовое предупреждение было передано по всему району на четырех 

языках.

   - Если только у нее не была назначена встреча в определенное время.

   - Единственный напрашивающийся в этой ситуации ответ. Но неужели 

она пошла на это, подвергая свою жизнь такому очевидному риску?

   - Да, тоже неправдоподобно, - согласился Джеффри. - Если только не 

было каких-то обстоятельств, о которых мы не знаем... Ну, давайте, у 

вас наверняка ведь есть какие-то соображения!

   - Есть кое-что, но, боюсь, не слишком убедительное. Будем исходить 

из того, что террористами не рождаются, а становятся в силу 

определенных обстоятельств. Судя по докладам агентов, которые знают 

разные языки, они слышали, как она говорила на языке, который почти 

невозможно понять...

   - Для большинства европейцев таким является баскский, - спокойно 

вставил Кук.

   - Верно. Мы направили глубоко законспирированную группу в провинции 

Бискайя и Алава, чтобы она попыталась что-нибудь раскопать. Там они 

услышали ужасную историю, которая имела место много лет назад в 

небольшой мятежной деревушке в Западных Пиренеях. В горах подобные 

легенды передаются из поколения в поколение.

   - Что-нибудь вроде трагедии Май Лай или Бабьего Яра? - спросил Кук. 

- Массовая казнь?

   - Пожалуй, еще хуже. Рейд правительственных войск против 

бунтовщиков. Все взрослое население деревушки было уничтожено этими 

головорезами, а взрослыми, по их понятиям, являлись уже 

двенадцатилетние подростки. Тех, что помладше, заставили смотреть на 

все это, а потом бросили в горах умирать.

   - И Бажарат одна из тех детей?

   - Попытаюсь объяснить. Баски, проживающие в этих горах, живут очень 

уединенно. У них существует традиция зарывать среди кипарисов записи о 

разных событиях их жизни. Среди наших людей находился антрополог, 

специалист по жителям горных районов Пиренеев, который знал их язык. И 

вот он обнаружил эти записи. Несколько последних страниц были написаны 

маленькой девочкой, которая описала всю ужасную трагедию, включая и 

то, что солдаты на ее глазах закололи ее родителей и что отец и мать в 

ожидании казни смотрели, как их палачи точат свои штыки о камни.

   - Какой ужас! И этим ребенком была Бажарат?

   - Она подписалась так: "Амайя эль Баж... молодая женщина". Это было 

написано на баскском, а далее следовала фраза на испанском: "Смерть 

всем правителям".

   - Это все?

   - Нет, есть еще кое-что. Она добавила еще заключительную фразу, и 

заметьте, что это написала десятилетняя девочка: "Ширхарра Баж".

   - А это что за чертовщина?

   - Ну, это можно объяснить примерно так: молодая женщина, которая 

скоро достигнет возраста деторождения, но которая никогда не родит 

ребенка.

   - И жутко, и непонятно.

   - Легенды тех мест также повествуют о ребенке-женщине, которая 

увела остальных деревенских детей в горы, избежав встреч с патрулями. 

А потом она заманивала солдат в ловушки и всех убивала их же 

собственными штыками.

   - Девочка десяти лет... Это невероятно! - Джеффри Кук нахмурился. - 

А что еще?

   - Есть и последнее доказательство, позволившее нам установить, кто 

она такая. Среди зарытых записей были истории некоторых семей. Наше 

внимание привлекла семья Акуирре, первый ребенок в семье была девочка, 

и назвали ее Амайя... Но в записях фамилия Акуирре была яростно 

зачеркнута, как будто это сделал рассерженный ребенок, и сверху была 

написана другая - Бажарат.

   - Боже мой, но почему? Вы выяснили это?

   - Выяснили, дело оказалось довольно скверным. Не вдаваясь в 

подробности, расскажу, что нашим парням пришлось здорово надавить на 

коллег в Мадриде. Дело зашло так далеко, что им пришлось пригрозить 

испанским коллегам отказом в помощи в наиболее важных делах, и только 

тогда их допустили к секретным архивам, связанным с карательными 

операциями против басков. Вы употребили слово "жутко", сами даже не 

подозревая, насколько оно уместно для данного случая. В документах мы 

разыскали фамилию Бажарат, это сержант франко-испанского 

происхождения, принимавший участие в этих зверствах. Короче говоря, 

именно он был тем солдатом, который отрезал голову матери Амайи 

Акуирре... И девочка взяла это имя отнюдь не из благородных целей, а 

потому, что оно ассоциировалось у нее с пережитым ужасом, который она 

не собиралась забывать, пока жива. И сама превратилась в убийцу, 

такого же омерзительного, как и тот человек, который на ее глазах 

перерезал штыком шею ее матери.

   - Конечно, все это здорово преувеличено и все-таки вполне 

объяснимо, - тихо, как бы про себя заметил Кук. - Ребенок присваивает 

личину монстра, что ассоциируется у нее с местью. Значит, Амайя 

Акуирре и есть Амайя Бажарат, хотя, отказавшись от настоящей фамилии, 

она никогда не объясняла, откуда взялась новая.

   - Мы обращались к психиатрам, специализирующимся на детских 

психических расстройствах, - добавил шеф МИ-6. - Они сказали, что 

десятилетние девочки более развиты, чем мальчики в том же возрасте, а 

так как у меня полно внуков, то я готов с этим согласиться. Врачи 

говорят, что девочка в этом возрасте, испытавшая такую ужасную боль, 

не будет выдавать всех своих истинных намерений.

   - Не совсем понимаю вас.

   - Они называют это "синдромом мужского полового гормона". Мальчик в 

подобных обстоятельствах запросто может написать: "Смерть правителям!" 

и подписаться полным именем, чтобы оставить этакий знак мести. Но 

девочка в той же ситуации поведет себя иначе, она будет думать о 

настоящей мести, но скроет это, постарается перехитрить своих врагов, 

а не победить их чисто физически... И все-таки она не удержалась и 

частично выдала в записях свои намерения.

   - Похоже, что в этом есть смысл, - согласно кивнул Кук. - Но, Боже 

мой, все эти записи, спрятанные в земле, массовые убийства... казни с 

помощью штыков и девочка десяти лет, прошедшая через все это! Боже, да 

мы имеем дело с полными психопатами! Она хочет видеть только, как 

головы отделяются от туловищ и катятся по земле - вспомните смерть ее 

родителей.

   - Смерть всем правителям, - сказал шеф МИ-6. - Головы правителей - 

повсюду.

   - Да, я понимаю смысл этой фразы...

   - И все-таки я боюсь, что вы до конца не понимаете всей ее 

серьезности.

   - Простите?

   - Последние годы Бажарат жила в долине Бекаа с командиром наиболее 

жестокой группы палестинцев, чьи взгляды она полностью разделяла. 

Прошлой весной они поженились, даже устроили какую-то свадьбу под 

фруктовыми деревьями, а девять недель назад он погиб во время вылазки 

на побережье близ Ашкелона, южнее Тель-Авива.

   - О да, я читал об этой диверсионной группе, - сказал Кук. - Все до 

единого погибли, никаких пленных.

   - А вы помните, какое заявление сделали остальные участники группы 

и их новый командир? Это заявление облетело весь мир.

   - Насколько я помню, что-то об оружии.

   - Совершенно верно. В заявлении говорилось, что израильское оружие, 

от которого погибли "истинные борцы за свободу", изготовлено в 

Америке, Англии и Франции... и что люди, которых лишили собственной 

земли, никогда не забудут о том, кто снабжает израильтян этим оружием.

   - Мы постоянно слышим этот вздор. Ну и что?

   - А то, что Амайя Бажарат и группа "непримиримых" направили 

послание Высшему совету в долину Бекаа. Но, слава Богу, ваши друзья 

или, скажем, бывшие друзья из Моссада перехватили это послание. 

Бажарат и ее товарищи решили посвятить свои жизни тому, чтобы 

"заполучить головы четырех главных негодяев". Сама она станет "маяком, 

который будет подавать сигналы".

   - Какие сигналы?

   

   - Насколько удалось выяснить Моссаду, это должен быть условный знак 

тайным убийцам в Лондоне, Париже и Иерусалиме, чтобы они нанесли свои 

удары. Они считают так, потому что в послании есть такая фраза: "Как 

только будет покончено с главным негодяем за океаном, остальные быстро 

последуют за ним".

   - Самый главный?.. За океаном?.. Боже мой, Америка?

   - Да, Кук. Амайя Бажарат собирается убить президента Соединенных 

Штатов. Это и будет сигналом.

   - Но это абсурдно!

   - Судя по ее послужному списку, не так уж это и абсурдно. Как 

профессионал, она очень редко терпела поражение, если вообще терпела. 

Это злой гений, и теперь она планирует провести свои последние 

убийства, которые будут местью всем жестоким правителям, и на этот раз 

сюда примешиваются глубоко личные мотивы - месть за смерть мужа. Ее 

надо остановить, Джеффри, вот почему министерство иностранных дел 

готово пойти на все. Они решили, что вам немедленно следует вернуться 

к месту бывшей службы в районе Карибского моря. По вашим же словам, у 

нас нет никого более опытного.

   - Боже мой, и это вы предлагаете шестидесятичетырехлетнему 

человеку, который вот-вот должен уйти в отставку!

   - У вас до сих пор сохранились связи на островах. Если вам что-то 

потребуется, мы все предоставим в ваше распоряжение. Честно говоря, мы 

надеемся, что вы справитесь с этим лучше, чем кто-либо из известных 

нам людей. Мы должны разыскать ее и изолировать.

   - А вам не приходило в голову, старина, что, если я отправлюсь туда 

даже сегодня, она может к этому времени уже ускользнуть черт-те куда? 

Извините, но слово "глупо" снова приходит мне на ум.

   - Ну, если говорить о том, что она ускользнет, - сказал шеф, слегка 

улыбаясь, - то мы, как французы, не верим, что она переменит место в 

течение ближайших дней, может быть, недели, а то и двух.

   - Это поведал вам магический кристалл?

   - Нет, здравый смысл. Вся грандиозность ее задачи, как она ее себе 

представляет, потребует тщательного планирования, привлечения людей, 

финансов и технических средств, включая самолет. Возможно, она и 

психопатка, но отнюдь не дура и не станет пытаться проникнуть на 

Американский континент.

   - Тогда почему бы не связаться с местными властями и не провести 

немедленное расследование? - недовольно пробурчал Джеффри. - Надо 

обследовать все острова, изучить людей.

   - Именно так мы себе это и представляем, - согласился шеф МИ-6.

   - Интересно, зачем она направила послание Высшему совету в долину 

Бекаа?

   - Вероятно, чтобы подчеркнуть свое божественное предназначение. Ей 

хочется прославиться этими убийствами. Чисто психологический эффект.

   - Да, подкинули вы мне задание... Задание, от которого невозможно 

отказаться, не так ли?

   - Надеюсь, что так.

   - Вы все выложили разом - от баскской легенды с ужасающими 

подробностями до критической ситуации, сложившейся в настоящее время. 

Все точно рассчитали.

   - Разве можно было поступить по-другому?

   - Нет, если вы профессионал, а вы именно таковым и являетесь, иначе 

бы не сидели в этом кресле. - Кук поднялся и встретился глазами с 

начальником. - А теперь, когда у вас есть мое согласие, я хотел бы 

предложить кое-что.

   - Прошу вас, старина.

   - Несколько минут назад я был не совсем откровенен с вами. Я 

сказал, что просто поддерживаю связь с друзьями с островов. Это 

правда, но не совсем. На самом деле я провожу там почти все свои 

отпуска. Понимаете, эти острова как-то притягивают. Так вот, я 

встречаюсь там со старыми коллегами, завожу новые знакомства с людьми 

нашей профессии, мы собираемся вместе и вспоминаем былые дни.

   - О, это вполне естественно.

   - Да, и вот два года назад я встретился с американцем, который 

знает эти острова гораздо лучше меня, несмотря на то, что я постоянно 

возвращался туда. У него две яхты, которые он сдает напрокат и сам 

перевозит пассажиров от Шарлотты-Амалии до Антигуа. Знает там каждую 

гавань, каждую пещеру и каждый проход.

   - Это очень заманчиво, Джеффри, но...

   - Извините, - оборвал его Кук, - я еще не закончил.

   Чтобы рассеять ваши сомнения, должен добавить, что он бывший офицер 

военно-морской разведки США, относительно молод, слегка за сорок, 

Должен сказать, что я не знаю, почему он оставил службу в разведке, но 

полагаю, там были какие-то не очень хорошие обстоятельства. Он может 

оказать ощутимую помощь в выполнении этого задания.

   Шеф МИ-6 наклонился над столом и сцепил руки.

   - Его зовут Тайрел Натаниел Хоторн-третий. Сын профессора 

американской литературы из Орегонского университета. Действительно, 

обстоятельства его ухода из разведки были не слишком приятными, и вы 

правы, что он мог бы оказать нам огромную помощь, но дело в том, что 

никто из вашингтонских разведчиков не смог убедить его взяться за это 

дело. Они приложили массу усилий, рассказали ему всю подоплеку дела в 

надежде, что он передумает, но так и не смогли уговорить. Он совсем не 

уважает людей из разведки, считая, что для них же существует разницы 

между правдой и ложью... Он сказал, чтобы все они убирались к черту.

   - Боже милосердный! - воскликнул Кук. - Так вы все знали о моих 

отпусках? Вы даже знали, что я встречался с ним!

   - Вы провели три приятных дня, плавая среди Подветренных островов 

вместе с вашим другом Ардисоном по кличке Ришелье.

   - Ну и ублюдок же вы.

   - Ладно, Кук, теперь о деле. Совершенно случайно в данный момент 

бывший коммандер Хоторн находится на своей яхте в море и направляется 

на Верджин-Горду, где, как я предполагаю, у него возникнут какие-то 

неисправности в двигателе. Ваш самолет вылетает на Ангилью в пять 

часов, так что у вас достаточно времени, чтобы собрать вещи. Оттуда вы 

с вашим другом Ардисоном вылетите на небольшом частном самолете на 

Верджин-Горду. - Шеф МИ-6 ослепительно улыбнулся. - Это будет чудесная 

встреча.

   

                   Государственный департамент, Вашингтон

   

   За столом в конференц-зале сидели государственный секретарь, 

министр обороны, директоры ЦРУ и ФБР, руководители армейской и военно-

морской разведки, начальник Объединенного комитета начальников штабов. 

Слева от каждого руководителя разместились их доверенные помощники. 

Вел это представительное совещание государственный секретарь.

   - У вас у всех есть та же информация, что и у меня, поэтому мы 

можем обойтись без лишних, необязательных вступлений. Некоторые из 

присутствующих здесь считают, что мы просто перестраховываемся, и надо 

признать, что до сегодняшнего утра я разделял подобную точку зрения. 

Трудно было поверить в то, что женщина-террористка в одиночку 

собирается убить президента США, подав тем самым сигнал для убийства 

политических лидеров Великобритании, Франции и Израиля. Однако сегодня 

в шесть утра мне позвонил директор ЦРУ, в одиннадцать часов снова был 

звонок от него, и я начал менять свое мнение по этому вопросу. Не 

могли бы вы сами все пояснить, мистер Джиллетт?

   - Я постараюсь, господин секретарь, - сказал представительный 

директор ЦРУ. - Вчера наш источник в Бахрейне, следящий за переводом 

денежных средств из долины Бекаа, был убит через час после того, как 

сообщил нашему человеку, что в цюрихский банк "Креди Сюисс" из долины 

Бекаа было переведено пятьсот тысяч долларов. Сумма не такая уж 

значительная, но когда наш человек в Цюрихе попытался связаться со 

своим источником в банке - а это наш высокооплачиваемый и глубоко 

законспирированный источник, - ему не удалось этого сделать. Тогда он 

анонимно, через старых друзей, навел справки об источнике, и ему 

сообщили, что этот человек выехал по делам в Лондон. Позже, когда наш 

агент вернулся домой, на телефонном автоответчике для него имелось 

сообщение от источника, который, как оказалось, на самом деле 

находился не в Лондоне, потому что просил нашего агента встретиться с 

ним в кафе "Дудендорф", которое расположено примерно в двадцати милях 

к северу от Цюриха. Агент явился на встречу в кафе, но источник там 

так и не появился.

   - И что вы думаете об этом? - поинтересовался шеф армейской 

разведки.

   - Его убрали, чтобы невозможно было проследить путь денег, - 

ответил дородный мужчина с поредевшими рыжими волосами, сидевший слева 

от директора ЦРУ. - Но это предположение, а не установленный факт, - 

добавил он.

   - А на чем оно основывается? - задал вопрос министр обороны.

   - На логике, - ответил помощник директора ЦРУ. - Сначала в Бахрейне 

убивают нашего человека, предоставившего начальную информацию, потом в 

Цюрихе придумывают эту историю с Лондоном. Источник попытался 

встретиться с нашим агентом в кафе "Дудендорф", но люди из долины 

Бекаа выследили его и убрали, чтобы спрятать концы в воду.

   - Что-то слишком много возни из-за такой незначительной суммы, не 

так ли? - спросил начальник военно-морской разведки.

   - Дело тут не в сумме, а в том, кому она адресована и где может 

находиться получатель. Вот это-то они и постарались тщательно скрыть. 

А если уж перевод сделан один раз, то количество денег на этом счету 

может быть увеличено в сотни раз.

   - Бажарат, - сказал госсекретарь. - Значит, она начала свой путь... 

Ладно, мы тоже не будем сидеть без дела, и ключевым вопросом наших 

действий должна быть полная секретность. За исключением группы 

радиоперехвата из ЦРУ, только мы, сидящие за этим столом, будем 

обмениваться информацией, получаемой нашими ведомствами. Ваши факсы и 

телефоны следует перевести на закрытые линии, ничего не следует 

предпринимать без моего согласия или согласия директора ЦРУ. Даже 

просто слухи о проводимой нами операции могут вызвать нежелательный 

ажиотаж. - Зазвонил красный телефон, стоящий перед госсекретарем, он 

снял трубку. - Да?.. Это вас, - обратился он к директору ЦРУ. Джиллетт 

поднялся из кресла, подошел к телефону, взял трубку и назвал себя.

   - Я понял, - сказал он, прослушав почти минутное сообщение, положил 

трубку и посмотрел на своего грузного помощника с поредевшими рыжими 

волосами. - Вот и подтверждение вашей версии, О'Райан. Наш человек в 

Цюрихе найден на Шпитцплатц с двумя пулями в голове.

   - Они делают все возможное, чтобы прикрыть эту суку, - ответил 

аналитик из ЦРУ по фамилии О'Райан.

   

                                 Глава 2

   

   Высокий небритый мужчина в белых шортах и черной рабочей рубахе, с 

бронзовым тропическим загаром, пробежал по проходу на пирс, где 

располагались причалы для моторных лодок. Дойдя до конца деревянных 

мостков, он закричал, обращаясь к двум мужчинам, находящимся в 

приближающемся ялике.

   - Черт побери, что вы имели в виду, когда сказали, что нашли утечку 

топлива во вспомогательном двигателе? Я проверял его сжатым воздухом, 

и он был в полном порядке!

   - Послушай, парень, - ответил англичанин-механик, бросая Тайрелу 

Хоторну швартовый конец, который тот поймал. - Такого, наверное, не 

случилось бы, если бы это был новенький двигатель, но у этого в 

картере осталась всего унция масла, оно вытекло и все вокруг 

перепачкало. Так что, если хочешь взлететь на воздух вместе с 

двигателем, можешь выходить в море хоть сейчас. Но, черт побери, я 

уверен в том, что говорю, и не собираюсь отвечать за твою глупость.

   - Ладно, ладно, - снизил тон Хоторн, подавая мужчине руку и помогая 

ему подняться по трапу на причал. - Что ты там обнаружил?

   - Прогнили две прокладки и вышли из строя два цилиндра, Тай. - 

Механик повернулся и помог подняться на причал своему напарнику. - 

Сколько раз я говорил тебе, парень, что ты очень хорошо разбираешься в 

облаках и ветрах, но следует больше внимания уделять двигателям. Они 

ведь пересыхают на этом чертовом солнце! Разве я не говорил тебе об 

этом десяток раз?

   - Да, Марти, говорил. Не могу этого отрицать.

   - Еще бы ты отрицал! А из-за цен, которые ты устанавливаешь, ты, 

естественно, можешь не волноваться о расходах на топливо. Это даже мне 

ясно.

   - Да дело не в деньгах, - запротестовал Хоторн. - Если не считать 

мертвых сезонов, то яхты всегда в плавании, ты ведь знаешь. Сколько 

времени тебе надо, чтобы устранить неисправность? Несколько часов?

   - Ты неисправим, Тай-бой. Постараюсь завтра к полудню, если утром 

самолетом доставят новые шлифовальные круги.

   - Черт побери! У меня на борту несколько выгодных клиентов, и они 

хотели бы к вечеру попасть на Тортолу.

   - Накачай их ромом и устрой в гостиницу при клубе. Они не поймут 

разницы.

   - Другого выбора у меня нет, - ответил Хоторн, повернулся и пошел 

по пирсу.

   "Извини, старина, - сказал про себя механик Мартин, глядя вслед 

уходящему другу. - Мне очень неприятно было делать это, но мне 

приказали".

   

   На острова Карибского моря опустилась ночь, уже было довольно 

поздно, когда капитан Тайрел Хоторн, единоличный владелец компании 

"Олимпик чартера Лимитед", зарегистрированной на Виргинских островах, 

провел сначала одну, потом другую группу своих клиентов в их 

гостиничные номера при яхт-клубе. Клиенты планировали проснуться не в 

этих номерах, но улеглись спать без проблем, о чем тщательно 

позаботился бармен клуба. Поэтому Тай Хоторн вернулся в пустынный бар, 

расположенный на открытом воздухе, и конкретно выразил свою 

благодарность бармену за стойкой, протянув ему пятьдесят долларов.

   - Эй, Тай-бой, в этом нет никакой нужды, - попытался возразить 

темнокожий бармен.

   - Тогда почему ты так сильно зажал деньги в кулаке?

   - Просто инстинкт. Можешь забрать их обратно. Оба рассмеялись. 

Подобный диалог был у них обычной шуткой.

   - Как идут дела, капитан? - спросил бармен, наливая Хоторну в 

стакан традиционного белого вина.

   - Неплохо, Роджер. Обе яхты зафрахтованы, и если мой дурной братец 

сумеет вернуться на Сент-Томас, то в этом году мы даже останемся с 

прибылью.

   - Эй, мне нравится твой брат. Забавный парень.

   - Да, прямо-таки настоящая карикатура. А ты знаешь, что этот парень 

доктор?

   - Вот как? То-то всякий раз, когда он приходит сюда, у меня все 

болит. Так, может, попросить его полечить?

   - Нет, он совсем не тот доктор. У него докторская степень по 

литературе, как у нашего отца.

   - Значит, он не вправляет кости и не лечит боль? Так что же 

хорошего в этой степени?

   - Вот и он так говорит. Жалуется, что восемь лет протирал задницу, 

чтобы получить эту степень, а кончил тем, что зарабатывает меньше 

сборщика мусора в Сан-Франциско. Ему такая жизнь надоела. Понимаешь, 

что я имею в виду?

   - Конечно, - ответил бармен. - Пять лет назад я таскал рыбу с судов 

и разводил по кроватям напившихся туристов. Это не жизнь, парень, 

поэтому я постарался изменить свое положение и теперь вот научился, 

как можно вдрызг напоить этих туристов.

   - Хорошая карьера.

   - Плохая карьера, Тай-бой, - сказал Роджер. Он внезапно перешел на 

шепот и сунул руку под стойку. - Сюда с тропинки свернули два парня, 

похоже, ищут кого-то, а здесь, кроме тебя, никого нет. Что-то они мне 

не нравятся, все время ощупывают что-то под пиджаками и идут слишком 

медленно. Но ты не беспокойся, у меня есть пистолет.

   - Эй, да о чем ты говоришь, Родж? - Хоторн отвернулся от стойки. - 

Джефф! - крикнул он. - Это ты, Кук? И Жак тоже? Черт побери, парни, 

что вы тут делаете? Убери пушку, Роджер, это мои старые друзья.

   - Уберу, когда увижу, что у них нет оружия.

   - Эй, ребята, это тоже мой старый друг, а на островах немного 

неспокойно в последнее время. Вы просто вытащите руки из карманов и 

скажите ему, что у вас нет оружия. Хорошо?

   - Каким бы образом у нас могло оказаться оружие? - презрительно 

заметил Джеффри Кук. - Мы оба прилетели международными рейсами, где 

все проверяют на металл детектором.

   - Совершенно верно, - подтвердил Ардисон по кличке Ришелье.

   - С ними все в порядке, - объявил Хоторн, отошел от стойки и 

обменялся рукопожатиями с приятелями. - А помните, как мы с вами 

плавали... Эй, а почему вы здесь? Я думал, что вы оба уже в отставке.

   - Надо поговорить, Тайрел, - сказал Кук.

   - Причем срочно, - добавил Ардисон. - Не будем попусту тратить 

время.

   - Минутку. Внезапно ломается мой исправно работавший двигатель, 

внезапно из темноты ночи на пляже появляется Кук с нашим старым другом 

Ришелье с Мартиники. Что происходит, джентльмены?

   - Я же сказал, что надо поговорить, Тайрел, - продолжал настаивать 

Джеффри Кук из МИ-6.

   - А я в этом не уверен, - ответил бывший коммандер Хоторн из 

военно-морской разведки США. - Если вы хотите поговорить со мной о 

делах, имеющих отношение к Вашингтону, то забудьте об этом.

   - У тебя есть все основания ненавидеть Вашингтон, - сказал Ардисон 

на своем английском, отличавшемся сильным акцентом, - но у тебя нет 

никаких причин отказываться выслушать нас. Ты можешь назвать такую 

причину? Мы старше тебя - не старые, а старше, - и ты был прав, когда 

сказал, что нам пора в отставку. Но, говоря твоими же словами, мы 

внезапно не ушли в отставку. А почему? Разве это недостаточная 

причина, чтобы выслушать нас?

   - Послушайте меня, парни, внимательно послушайте... Вы 

представляете службу, лишившую меня женщины, с которой я собирался 

прожить до конца своих дней. В результате этих проклятых игр ее убили 

в Амстердаме, поэтому я надеюсь, что вы понимаете, почему я не хочу 

разговаривать с вами... Роджер, налей этим секретным агентам выпить и 

запиши на мой счет. А я отправляюсь на яхту.

   - Ты же знаешь, Тайрел, что ни я, ни Ардисон не имеем никакого 

отношения к Амстердаму, - сказал Кук.

   - Зато имеют все эти проклятые игры, и вы это тоже знаете.

   - Самое отдаленное, друг мой, - вмешался Ришелье. - Мы ведь можем 

вместе отправиться в плавание?

   - Послушай, Тай. - Джеффри Кук с силой сжал плечо Хоторна. - Мы 

ведь были добрыми друзьями, и нам действительно надо поговорить.

   - Проклятье! - выкрикнул Тайрел, хватая Кука за руку. - У него 

шприц... шприц! Он уколол меня через рубашку! Пистолет, Роджер!

   Но, прежде чем бармен успел достать пистолет, Ришелье поднял руку, 

прицелился, и из его рукава вылетела ампула с наркотическим веществом, 

вонзившись в шею бармена.

   

   Солнце уже взошло. Сквозь пелену тумана перед Хоторном начали 

всплывать какие-то лица, но совсем не те, которые возникали в 

проблесках сознания. Лица, склонившиеся над ним, не принадлежали ни 

Куку, ни Ардисону. Совсем наоборот, это были знакомые черты Марти и 

его напарника механика Мики с Верджин-Горды.

   - Ну как ты себя чувствуешь? - спросил Марти.

   - Может быть, хочешь глоток джина, приятель? - сказал Мики. - 

Иногда это здорово просветляет голову.

   - Что случилось, черт побери? - Тайрел заморгал, щурясь от яркого 

солнечного света, бившего в окна. - А где Роджер?

   - На соседней кровати, - ответил Марти. - Мы обнаружили, что вы 

живы, и заняли эту виллу, а привратнику сказали, что в дом забрались 

змеи.

   - Но на Горде нет змей.

   - А он не знает об этом, - сказал Мики, - какой-то простофиля из 

Лондона.

   - А где же Кук и Ардисон?.. Ну, те парни, которые усыпили нас?

   - Да вон они, Тай-бой, - ответил Марти, указывая на два стула с 

высокими спинками в другом конце комнаты. Кук и Ардисон сидели 

привязанные к стульям, рты у них были замотаны полотенцами. - Я был 

вынужден сделать то, что мне приказали, сославшись при этом на 

интересы британской короны. Но никто не приказывал мне, как поступить 

после этого. Мы все время не выпускали тебя из вида, и если бы эти 

ублюдки на самом деле посягнули на твою жизнь, они давно бы уже 

кормили акул возле острова Акул.

   - Значит, на самом деле двигатель не сломался?

   - Да, с ним все в порядке, парень. Один высокий правительственный 

чиновник позвонил мне лично и сказал, что надо сымитировать поломку 

для твоей же пользы. Ничего себе польза, а?

   - Это точно, - согласился Хоторн, поднимая голову от подушки и 

разглядывая связанных бывших друзей.

   - Эй, ребята! - раздался сдавленный крик бармена Роджера с соседней 

кровати. Голова его моталась взад-вперед.

   - Посмотри, что с ним, Марти, - приказал Тайрел, спуская ноги с 

кровати на пол.

   - С ним все в порядке, Тай, - ответил Мики, склонившись над 

темнокожим барменом. - Я заставил этого старого французишку 

рассказать, что они с вами сделали. Он сказал, что вы будете 

находиться в бессознательном состоянии пять-шесть часов.

   - Шесть часов уже прошло, Мики. Теперь начинаются другие шесть 

часов, которые могут продлиться и дольше.



   Женщина помогла юноше закрепить корпус шлюпа на песке, обмотав 

носовой канат вокруг камня, который торчал позади прохода в стене, 

отгораживающей небольшой пляж. Проход был скрыт виноградной лозой и 

пышными вьющимися растениями.

   - Теперь он никуда не денется, Николо, - сказала женщина, оглядывая 

останки шлюпа. - Да это и не имеет значения, мы вполне можем пустить 

эту посудину на дрова.

   - Ты с ума сошла! - Мускулистый юноша принялся собирать с палубы 

шлюпа припасы и ружья. - Только по милости Божьей мы не погибли и не 

покоимся на морском дне.

   - Возьми винтовку, а остальное оставь, - приказала Бажарат. - Нам 

ничего из этого не понадобится.

   - Откуда ты знаешь? Где мы? Зачем ты сделала это?

   - Потому что была вынуждена.

   - Ты не ответила мне!

   - Ладно, прекрасное дитя. Думаю, что ты заслужил ответ.

   - Заслужил? Я три дня болтался между жизнью и смертью, чуть с ума 

не сошел от страха. Да, я тоже считаю, что заслужил ответ.

   - Ладно тебе, все было не так уж страшно. Ты так и не понял, что мы 

не удалялись от берега больше чем на двести-триста метров и всегда 

держались подветренной стороны. Поэтому-то мы так часто и ложились на 

другой галс... Вот, правда, с молниями я ничего не могла поделать.

   - Ненормальная, ты просто ненормальная!

   - Вовсе нет. Не так давно я почти два года плавала в этих водах, 

так что очень хорошо знаю их.

   - Но зачем тебе понадобилось это? Ты ведь чуть не погубила нас! А 

почему ты застрелила негритянку? Бажарат кивнула в сторону трупа.

   - Забери ее пистолет. Во время прилива вода здесь поднимается, так 

что ночью ее тело унесет в море.

   - Но ты мне так ничего и не ответила!

   - Давай внесем ясность, Николо. Ты имеешь право знать только то, 

что я пожелаю рассказать тебе. Я спасла тебе жизнь, малыш, за большие 

деньги спрятала тебя от портовой шпаны, которая убила бы тебя при 

первой же встрече. Кроме того, я положила на твое имя в "Банко ди 

Наполи" одиннадцать миллионов лир. За все это я имею право не касаться 

тем, которые предпочитаю не обсуждать... Забери оружие.

   - О Боже, - прошептал юноша, наклоняясь над трупом мертвой служанки 

и вынимая пистолет из ее руки. Небольшие волны омывали лицо трупа. - А 

больше здесь никого нет?

   - Никого, кого следовало бы принимать во внимание. - Женщина 

смотрела на островную крепость, в ее голове промелькнули воспоминания. 

- Только слабоумный садовник, присматривающий за сворой сторожевых 

догов, но он сам легко подчиняется приказам. Владелец этого острова 

мой старый друг, пожилой человек, нуждающийся в медицинском уходе. 

Сейчас он во Флориде, в Майами, где проходит курс облучения. Первого 

числа каждого месяца он отправляется туда на пять дней. Это все, что 

тебе следует знать. Пошли, нам надо подняться по ступенькам.

   - А кто он, этот человек? - спросил юноша, внимательно глядя на 

Бажарат.

   - Мой единственный истинный отец, - нежно ответила Амайя Акуирре-

Бажарат. В задумчивости она направилась через пляж. Внезапно 

наступившее молчание подсказало Николо, что не стоит нарушать ее 

мысли. А что это были за мысли! Два года были вычеркнуты у нее из 

жизни. Падроне, этот элегантный красавец, был мужчиной, которым она 

больше всего восхищалась. В возрасте двадцати четырех лет он уже 

контролировал все казино в Гаване. Высокий, белокурый, с холодными 

голубыми глазами, этот удачливый юноша с Кубы был замечен отцами мафии 

из Палермо, Нью-Йорка и Майами. Он не боялся никого, но внушал страх 

всем, кто шел против него. Таких людей, правда, находилось мало, а те, 

кто все же пытался противостоять ему, бесследно исчезали. Бажарат 

приходилось слышать об этом различные истории в долине Бекаа, Бахрейне 

и Каире.

   Выбор главарей мафии пал на него, потому что они верили: он 

является их самым талантливым помощником со времен Аль Каноне, который 

управлял Чикаго, когда ему еще не исполнилось и двадцати семи. Однако 

все рухнуло для молодого падроне, когда сумасшедший Фидель спустился с 

гор и разрушил все, включая Кубу, которую клятвенно обещал спасти.

   Однако ничто уже не могло остановить молодого, элегантного 

красавца, которого кое-кто уже называл Марсом Карибского моря. Сначала 

он направился в Буэнос-Айрес, где создал мощную организацию, в которую 

входили даже генералы. Потом он переехал в Рио-де-Жанейро, где 

продолжал укреплять свою организацию, осуществляя сумасшедшие мечты 

хозяев. Обосновавшись в поместье, территория которого превышала десять 

тысяч акров, укрытый от посторонних взглядов, он сеял смерть по всему 

миру, вербовал в свою армию бывших солдат, специалистов по убийствам, 

изгнанных аз вооруженных сил многих государств, а затем продавал 

услуги своих профессионалов за неслыханные суммы. Его товаром были 

наемные убийцы, и поток клиентов в этом политически нестабильном мире 

не иссякал. Легионеры мафии, как их называли главари этой организации, 

с шумом и смехом распивали вино в Палермо, Нью-Йорке, Майами и 

Далласе, получая свои проценты за каждое дорогостоящее убийство. Эта 

подпольная армия падроне на самом деле и была Иностранным легионом 

мафии.

   Годы и болезни вынудили падроне удалиться на свой неприступный 

остров, и в тот момент в его жизнь неожиданно вошла женщина. На другой 

стороне земного шара Бажарат была тяжело ранена в кипрском порту 

Василикос во время перестрелки с агентами Моссада, посланными туда с 

целью убить палестинского героя, боевик, который впоследствии стал ее 

мужем. Им удалось вытеснить израильтян в море, а потом Бажарат, словно 

королева пиратов, преследовала их в ночи на быстроходном катере. 

Атакуя израильтян с фланга, она сумела загнать их катер на мель и 

осветить прожектором, а там уже нескончаемые смертоносные выстрелы 

довершили свое дело. Бажарат получила четыре пули в живот, разорвавшие 

ей кишки, жизнь ее была в опасности.

   Подпольный врач на Кипре объяснил, что может зашить раны и частично 

остановить внутреннее кровотечение, при хорошей заморозке она смогла 

бы протянуть день-два, но все равно нельзя было обойтись без опытного 

хирурга. Дело в том, что ни одна больница с современным оборудованием 

ни в странах Средиземноморья, ни в Европе не приняла бы раненую 

террористку, не поставив об этом в известность власти... В Советском 

Союзе теперь уже тоже нельзя было найти убежище.

   Снова был сделан срочный звонок в долину Бекаа, и там предложили 

возможное решение: конечно, нет никаких гарантий, что она выживет, но, 

по крайней мере, стоит попытаться, а для этого ей надо протянуть еще 

как минимум два, а лучше три дня. На острове в Карибском море жил 

могущественный человек, который занимался всем - от наркотиков до 

промышленного и военного шпионажа и поставок оружия. Он частенько имел 

дело с долиной Бекаа и получил за свои услуги миллионы долларов. Он не 

мог противиться Высшему совету, даже он не осмелился бы сделать это.

   И все-таки он попытался отказать, и тогда знаменитый борец за 

свободу, чью жизнь спасла Бажарат, поклялся, что направит все ножи 

долины Бекаа, я в первую очередь свой собственный, в глотки 

неблагодарного дельца и его союзников, если они откажутся спасти 

Бажарат.

   Полумертвую Бажарат перевезли самолетом в Анкару, оттуда на военно-

транспортном реактивном самолете на Мартинику, где ее уже поджидал 

двухмоторный гидроплан. Спустя одиннадцать часов после вылета с Кипра 

Бажарат очутилась на острове падроне, не отмеченном на картах. Там ее 

ждала бригада хирургов из Майами, которые к тому времени уже 

проконсультировались по телефону с врачом с Кипра. Жизнь ее была 

спасена, падроне не поскупился на расходы, потому что не хотел ни 

потерять клиентов из долины Бекаа, ни расстаться с жизнью.

   

   Когда Бажарат и Николо подошли к каменной лестнице, ведущей к 

замку-крепости, она не удержалась и внезапно расхохоталась.

   - В чем дело? - сердито спросил Николо. - Не вижу ничего смешного.

   - Не обращай внимания, мой обожаемый Адонис. Я просто вспомнила о 

своих первых днях пребывания здесь. Тебе это будет неинтересно... 

Пойдем, подъем по этим ступенькам, конечно, довольно утомителен, но по 

ним здорово бегать вверх-вниз для восстановления сил.

   - Мне не требуются такие упражнения.

   - А мне однажды потребовались. - Они начали восхождение по 

ступенькам, и воспоминания о тех первых неделях в замке падроне снова 

охватили ее, а в этих воспоминаниях действительно было много 

забавного, над чем можно было посмеяться. Когда она смогла уже 

двигаться, они с падроне начали кружить один вокруг другого и 

принюхиваться, как коты. Она возмущалась роскошью, которой он окружил 

себя, а ему не нравилось ее мнение по поводу этой роскошной жизни. 

Потом как-то случайно Бажарат занялась кухней, когда падроне выразил 

неудовольствие своей кухаркой, которая теперь лежала мертвая в 

тридцати футах внизу на берегу моря. Извинившись перед кухаркой, 

Бажарат стала готовить сама, чем здорово угодила недовольному падроне. 

Потом пришел черед шахмат. Падроне считал себя мастером этой игры, во 

Бажарат дважды обыграла его, а в третьей партии явно поддалась и 

позволила ему выиграть. Падроне громко рассмеялся, оценивая ее 

благородство.

   - Ты замечательная женщина, - сказал он, - но больше никогда не 

поступай так.

   - Тогда я все время буду выигрывать, а это будет злить вас.

   - Нет, дитя мое, я буду учиться у тебя. Так я поступал всю свою 

жизнь, учился у всех... Когда-то я хотел стать кинозвездой, я верил, 

что мой рост, фигура, белокурые волосы великолепно подходят для кино. 

И знаешь, что произошло? Ладно, я расскажу тебе. Росселлини просмотрел 

пробу, которую я сделал на студии "Чинечитта" в Риме, и знаешь, что он 

сказал? Ладно, не ломай голову. Он сказал, что увидел в моих голубых 

глазах что-то страшное, что-то такое дьявольское, чего и сам не может 

объяснить. Он был прав, и я бросил эту затею.

   С этого вечера они по нескольку часов каждый день проводили вместе, 

держались как ровня друг другу, каждый из них уважал идеи и признавал 

талант другого. И вот в один из вечеров, когда они на закате солнца 

сидели на веранде, падроне сказал:

   - Ты для меня как дочь, которой у меня никогда не было.

   - А вы мой единственный настоящий отец, - ответила Бажарат.

   

   Николо шагал по ступенькам впереди, держа Бажарат за руку. 

Ступеньки кончились, и перед ним открылась дорожка из каменных плит, 

ведущая к широкой резной двери толщиной как минимум три дюйма.

   - Мне кажется, она открыта, Каби, - насторожился Николо.

   - Открыта, - согласилась Бажарат. - Гектра, должно быть, в спешке 

забыла запереть ее.

   - Кто?

   - Это неважно. Дай мне винтовку - вдруг спущена собака. - Они 

подошли к приоткрытой двери. - Открой дверь, Николо, - сказала 

Бажарат.

   Они вошли в большой холл, и вдруг неизвестно откуда зазвучали 

выстрелы. Стреляли явно из мощного короткоствольного оружия, эхо 

громких выстрелов отражалось от каменных стен. Бажарат и Николо 

растянулись на каменном полу, Амайя беспорядочно палила в разные 

стороны, пока не кончились патроны. Внезапно выстрелы смолкли, в 

наступившей тишине пороховой дым начал подниматься к высокому потолку. 

Выстрелы не причинили вреда ни Бажарат, ни Николо, они подняли головы, 

увидели, что дым уже рассеялся и вытянулся через маленькие окна. Они 

были живы, но не понимали почему. И вдруг из углубления в дальней 

стене холла показалась фигура старика, сидящего в инвалидной коляске, 

а на полукруглом балконе над винтовой лестницей появились двое мужчин 

с традиционными сицилийскими короткоствольными ружьями-лупарами в 

руках. Мужчины улыбались, их выстрелы не могли убить, они стреляли 

холостыми зарядами.

   - О, моя Анни! - раздался из инвалидной коляски старческий голос. 

Мужчина говорил по-английски, но с резким акцентом. - Никогда бы не 

подумал, что ты сделаешь это.

   - Но вы же должны быть в Майами... Вы всегда в это время в Майами! 

У вас же процедуры!

   - Прекрати, Баж, чем они еще могут помочь мне?.. Жестоко было с 

твоей стороны убить свою старую подругу Гектру, которая выхаживала 

тебя пять лет назад... Между прочим, где я теперь найду такую 

преданную женщину? Может быть, ты заменишь ее?

   Бажарат медленно поднялась с пола.

   - Мне надо было укрыться здесь всего на несколько дней, и никто, 

никто не должен был знать, где я, что я делаю и с кем собираюсь 

встретиться. Никто, даже Гектра. А у вас есть радио и спутниковая 

связь... Вы сами показывали мне!

   - Ты говоришь, что никто не должен знать, что ты делаешь или, если 

быть точным, что намереваешься сделать? Неужели ты думаешь, что этот 

дряхлый старикан, которого ты видишь перед собой, лишился разума перед 

смертью? Уверяю тебя, что нет. И, кроме того, у меня еще есть друзья в 

долине Бекаа, во французском Втором бюро, среди блестящих сотрудников 

МИ-6 и их не менее блестящих американских коллег. Мне совершенно точно 

известны твои намерения... Смерть всем правителям. Разве не так?

   - Это цель моей жизни... и, без сомнения, конец моей жизни, но я 

сделаю это, падроне.

   - Да, я понимаю. Несмотря на то, что мы причинили людям много 

страданий, каждый из нас способен испытывать боль. Я скорблю о твоей 

потере, Анни, о твоей последней потере. Конечно, я говорю об Ашкелоне. 

Мне говорили, что он был выдающимся человеком, настоящим лидером, 

решительным и бесстрашным.

   - Он очень напоминал мне вас, падроне, когда вы были в его 

возрасте.

   - Мне кажется, что он был большим идеалистом.

   - Он мог бы стать кем угодно, кем только захотел бы, но этот мир не 

позволил ему стать никем другим. Как, собственно говоря, и мне. Если 

мы не можем управлять обстоятельствами, то они управляют нами.

   - Это правда, дочь моя. Я, например, хотел стать кинозвездой. Я 

говорил тебе когда-нибудь об этом?

   - И вы были бы великолепны, мой единственный настоящий отец. Но вы 

позволите мне выполнить последнюю миссию в моей жизни?

   - Только с моей помощью, моя единственная настоящая дочь. Я тоже 

желаю смерти всем правителям... ведь это они превратили нас обоих в 

тех, кем мы стали. Подойди и обними меня, как делала это раньше. Ты 

ведь дома.

   Бажарат опустилась на колени перед инвалидом и обняла его. Старик 

кивнул на Николо, который продолжал прижиматься к полу, наблюдая за 

этой сценой широко раскрытыми от изумления и страха глазами.

   - А это кто такой?

   - Его зовут Николо Монтави, он главное действующее лицо моего 

плана, - прошептала Бажарат. - Он знает меня как синьору Кабрини и 

называет Каби.

   - Кабрини? Как любимого американского святого?

   - Да. А после выполнения своей миссии я стану второй американской 

святой. Разве не так?

   - Такие мечты надо подкрепить хорошей порцией рома и роскошным 

обедом. Я распоряжусь.

   - Вы ведь позволите мне выполнить мою миссию, падроне?

   - Конечно, дочь моя, но только с моей помощью. Убить такого 

человека... Весь мир будет охвачен страхом и паникой. Это будет наше 

последнее слово перед смертью!

   

                                Глава 3

   

   Карибское солнце нещадно палило землю, скалы и песок острова 

Верджин-Горда. Было одиннадцать, приближался полдень, и пассажиры 

Тайрела Хоторна скрывались от жары под соломенной крышей открытого 

пляжного бара, пытаясь всеми возможными способами унять тошноту. Когда 

капитан сказал им, что из-за технических неполадок они смогут выйти в 

море только после полудня, у всех четверых пассажиров вырвался вздох 

облегчения, а банкир из Гринвича, штат Коннектикут, сунул в руку 

Тайрелу три стодолларовые банкноты и взмолился:

   - Ради Бога, давайте выйдем в море завтра.

   Тайрел вернулся на виллу, где Мики охранял Кука и Ардисона. Его 

коллега Марти был занят работой в порту. Оба незваных гостя были 

раздеты до трусов, а их одежда была сдана на хранение в прачечную при 

гостинице. Войдя в комнату, Тайрел захлопнул дверь и обратился к 

механику:

   - Мики, будь любезен, сходи в бар и принеси мне две бутылки 

"Монраше гран крю"... Хотя нет, не надо. Лучше две бутылки белого 

вина, я не буду возражать, если это будет "Сандерберд".

   - Какого года? - поинтересовался Ардисон.

   - Урожая прошлой недели, - ответил Тайрел. Мики быстро вышел из 

комнаты, и Тайрел улыбнулся: - Ну что ж, парни, продолжим, как сказал 

бы Куки.

   - Это довольно обидное прозвище, коммандер, - сказал Кук.

   - Оно тебе сейчас как раз подходит... Потрясающее зрелище, когда 

вы, европейцы, являетесь сюда со своих затуманенных узких улочек, 

одетые в плащи военного покроя, и начинаете разыскивать что-то в 

здешних портах. А почему не находите? Потому что вас, как, впрочем, и 

меня, уже заменила техника. Теперь все говорят и делают то, что им 

приказывают машины. Вот так-то!

   - Ты ошибаешься, мой друг. Проще говоря, мы не подготовлены для 

работы с этой техникой, мы люди старой школы. Но поверь мне, в старой 

школе снова появляется нужда, да еще такая, что вы себе и представить 

не можете. Компьютеры с модемами, спутники с их фотографиями, границы, 

охраняемые теле- и радиоаппаратурой, - все это грандиозно, но вся эта 

техника не может работать с людьми. А мы работали, и вы тоже. Мы 

встречались с мужчиной или женщиной лицом к лицу, и наши глаза или 

интуиция говорили нам, друзья они или враги. Машины не могут делать 

этого.

   - Неужели ты прочитал мне эту скучную лекцию для того, чтобы 

убедить, что с помощью средневековых методов можно быстрее отыскать 

это чудовище Бажарат, чем если с помощью факсов разослать ее 

фотографии, описание и все другие имеющиеся о ней сведения всем вашим 

секретным агентам примерно на пятьдесят обитаемых островов? Если это 

так, то я предложил бы вам немедленно вернуться домой и подать в 

отставку.

   - Я понимаю мысль Жака, - вмешался Кук. - Наш опыт в сочетании с 

техникой может оказаться гораздо эффективнее, чем каждая из этих 

составляющих, взятая отдельно.

   - Совершенно верно! Хорошо сказано, мой друг. Ведь у этой 

психопатки, у этой убийцы есть мозги и средства.

   - Судя по данным из Вашингтона, ее мозги полны жгучей ненависти.

   - Мы не знаем точно, что она уже натворила и что еще, да хранит нас 

Господь, собирается сделать.

   - Да, это так, - согласился Хоторн. - Но мне интересно, что с ней 

было бы сейчас, если бы тогда, много лет назад, нашелся бы кто-нибудь, 

кто помог бы ей... Боже милосердный, у тебя на глазах отрубают головы 

матери и отцу! Мне кажется, что, если бы подобное случилось со мной 

или с моим братом, мы оба стали бы такими же убийцами, как и она.

   - Ты потерял жену, которую очень любил, Тайрел, - сказал Кук. - Но 

ты не стал убийцей.

   - Нет, не стал, - ответил Тайрел. - Но сказку вам честно, я думал о 

том, чтобы убить несколько человек... И не только думал, а в некоторых 

случаях и спланировал убийства.

   - Но ты не осуществил свои планы.

   - Только потому, что мне помогли... Поверьте, только потому, что 

был человек, который остановил меня.

   Тайрел взглянул в окно на море. Движение волн вызвало у него 

воспоминания. Да, это была женщина, и, Боже мой, как ему не хватает 

ее! Напиваясь, он рассказывал ей о своих планах, о том, какой из них 

собирается выбрать. В своем откровении он заходил так далеко, что 

открывал потайной ящик на своей яхте и показывал ей схемы, планы улиц 

и зданий, говорил о том, каким образом лишит жизни тех, кто был 

повинен в смерти его жены. Доминик поддерживала его под руку, гладила, 

шептала ему в ухо, что эти смерти не воскресят его жену, а только 

причинят боль многим людям, не имеющим отношения к смерти Ингрид 

Йохансен Хоторн. По утрам она тоже была рядом с ним, ему с похмелья 

было стыдно за свои поступки, но Доминик только ласково смеялась, 

объясняя ему, насколько глупы и опасны его фантазии. Она хотела, чтобы 

он продолжал жить. Боже, он любил ее! А когда она исчезла, он порвал с 

виски. Возможно, что это была очередная фантазия, но он часто задавал 

себе вопрос: осталась бы она с ним, если бы он раньше бросил пить?

   - Извини, что коснулись этой темы, - сказал Ардисон. Их с Куком 

обеспокоило внезапное молчание Хоторна.

   - Вы тут ни при чем, просто я задумался о своем.

   - Так каков же будет твой ответ, коммандер? Мы рассказали тебе все, 

даже извинились за свои действия прошлой ночью, хотя их вполне можно 

понять. Бармен посмотрел на нас с такой враждебностью и полез под 

стойку... В баре в это время никого не было, а ты понимаешь, что мы с 

Жаком знакомы с нравами на этих островах.

   - Понимаю, у вас была причина, но зачем надо было действовать 

такими методами? Вы же сказали, что дело срочное и что вам немедленно 

надо поговорить со мной. А сами вырубили меня почти на шесть часов. 

Ничего себе срочность!

   - Наши меры были предназначены не для тебя или твоего друга 

бармена, - пояснил Ардисон. - Если честно, они предназначались другим 

людям.

   - Каким еще людям?

   - Ох, Тайрел, ты ведь не такой наивный. Долина Бекаа имеет связи 

повсюду, и только самые наивные люди могут полагать, что в наших 

службах нет предателей. Двадцать тысяч фунтов могут вскружить голову 

любому.

   - Вы думаете, что вас могли бы перехватить?

   - Мы не должны отбрасывать такую возможность, старина, поэтому все 

сведения хранятся только в наших головах. Никаких записей о Бажарат, 

никаких фотографий, досье, ничего такого. Если бы кто-то по какой-то 

причине задержал нас в Париже, Лондоне или на Антигуа, мы смогли бы 

постоять за себя.

   - Поэтому вы снова в своих плащах военного покроя крадетесь темными 

аллеями.

   - А зачем пренебрегать безопасностью и оружием?

   Они не раз спасали тебе жизнь во время "холодной войны", не так ли?

   - Может быть, раз или два, но не больше. Я всеми силами старался не 

превратиться в параноика. До Амстердама это была вполне нормальная 

служба.

   - Мир стал совсем другим, коммандер, и мы теперь уже не знаем своих 

врагов. Их категория изменилась, это ни тайные агенты, ни агенты-

двойники, которых надо уничтожить. Те времена прошли. Однажды мы 

вспомним о них и поймем, насколько просты они были для нашего 

понимания. Теперь все по-другому, мы больше не имеем дела с людьми, 

которые думают хотя бы примерно так, как привыкли думать мы. Мы имеем 

дело с ненавистью, не с силой или геополитическим влиянием, а с 

откровенной, неприкрытой ненавистью.

   - Все это очень драматично, Джефф, но думаю, что ты 

преувеличиваешь. Вашингтон знает об этой женщине, и, пока ее не 

схватят, президента будут очень тщательно охранять. Полагаю, что 

подобные меры предпримут и в Лондоне, Париже и Иерусалиме.

   - Но разве кто-то может быть неуязвимым, Тайрел?

   - Конечно, нет, но ей надо быть чертовски ловкой фокусницей, чтобы 

пробраться сквозь самую сложную в мире систему охраны и сеть 

вооруженных агентов службы безопасности. Судя по тому, что мне 

сообщили из Вашингтона, в Белом доме все строго контролируется. 

Никаких скоплений людей снаружи, доступ в здание строго ограничен. 

Поэтому я снова, в который уже раз, повторяю: какого черта я вам 

понадобился?

   - Потому что она действительно фокусница, - сказал Ардисон. - Она 

ускользнула от Второго бюро, МИ-6, Моссада, Интерпола - от всех 

известных служб разведки и контрразведка. И вот, наконец, мы знаем, 

что она находится в определенном районе, который мы можем прочесать 

вдоль и поперек всеми техническими средствами, имеющимися в нашем 

распоряжении. Мы забросим громадный бредень, но ее поиски должны 

вестись опытными охотниками, которые знают этот район, все потайные 

места, порты, ходы и выходы и так далее.

   Хоторн молча рассматривал их, переводя взгляд с одного на другого.

   - В таком случае я согласен помочь вам, - наконец вымолвил он. - С 

чего мы начнем?

   - С того, что ты так уважаешь, - ответил Кук.

   Каждый разведывательный пост НАТО, все полицейские службы в районе 

Карибских островов получат по линиям связи описания Бажарат и юноши, с 

которым она разъезжает.

   - Великолепно! - Тайрел саркастически рассмеялся. - Вы разошлете 

указания на все острова и будете ждать ответа? Вы меня удивляете, 

джентльмены. Я-то думал, что вы знакомы с местной обстановкой.

   - Что ты имеешь в виду? - спросил Ардисон.

   - Только одно: у вас от силы тридцать процентов шансов, что кто-то 

обнаружит ее и сообщит вам, будь то официальные власти или частное 

лицо. Если кто-то все-таки ее обнаружит, то он не помчится со всех ног 

к вам, а пойдет к этой женщине, и несколько тысяч долларов заставят 

его молчать. Вы долго не были здесь, парни, и это вам уже не волшебная 

страна Оз. Здесь повсюду царит нищета.

   - А как бы ты поступил? - поинтересовался Кук.

   - Так, как и вам следует поступить, - ответил Тайрел.- Вы сказали, 

что она должна обратиться в один из банков, вот за это и надо 

ухватиться. Незнакомцам здесь могут передать крупную сумму денег 

только при личной встрече. Надо сосредоточиться на островах, где 

имеются банки, и это сократит их количество до двадцати или двадцати 

пяти. Почти на всех из них вы оба бывали. Заинтересуйте своих 

осведомителей крупной суммой денег, и вообще здесь гораздо эффективнее 

действовать через черный ход, чем по официальным каналам. Удивляюсь, 

что должен объяснять вам это.

   - Не могу отрицать разумность твоих слов, старина, но боюсь, что у 

нас нет времени. В Париже считают, что она пробудет здесь минимум две 

недели, Лондон называет меньший срок - пять, максимум восемь дней.

   - Значит, вы только начинаете охоту, но темп потерян, и она может 

ускользнуть из вашей сети.

   - Совсем не обязательно, - заметил Ришелье.

   - За стратегию операции отвечает Лондон, - пояснил Кук, - но во 

внимание принята и коррупция, о которой ты упоминал. Поэтому 

правительства Великобритании, Франции и Соединенных Штатов - каждое 

назначило премию в миллион долларов за информацию, которая может 

помочь в поимке Бажарат и ее спутника. А за сокрытие подобной 

информации последует строжайшее наказание.

   Хоторн присвистнул.

   - Вот это да! Значит, можно получить или три миллиона долларов, или 

пулю в голову в укромном местечке.

   - Совершенно верно, - согласился с ним ветеран МИ-6.

   - Вы, наверное, позаимствовали подобный метод у НКВД. Даже КГБ 

действует не так сурово.

   - Вовсе нет. Это очень древний и довольно эффективный метод.

   - Время не ждет, Тайрел, - напомнил Ардисон. - Нам надо спешить.

   - Когда было разослано их описание? Кук взглянул на часы.

   - Примерно шесть часов назад, в пять утра по Гринвичу.

   - Где находится штаб операции?

   - Временно на Тауэр-стрит в Лондоне.

   - Это МИ-6, - констатировал Хоторн.

   - Послушай, Тайрел, - сказал Кук, - нам бы следовало обсудить кое-

какие условия. Или можно считать, что просто забота о стабильности в 

мире заставила тебя принять наше предложение?

   - Нет, так считать нельзя. Меня совершенно не заботят все эти ослы, 

которые правят миром. Хотите, чтобы я помог, тогда платите. И 

независимо от исхода операций вы заплатите мне вперед.

   - Это не совсем по правилам, парень...

   - А я с вами не в крикет играю. Вам это интересно, а мне скучно... 

Чтобы дела у нас с братом пошли хорошо, нам требуются еще две яхты, но 

хорошие, класса А. Одна такая яхта стоит семьсот пятьдесят тысяч, 

итого - полтора миллиона. Завтра с утра они должны лежать на моем 

счету в банке на Сент-Томасе.

   - А не слишком ли дорого?

   - Разве? Но вы же готовы уплатить три миллиона долларов человеку, 

который предоставит информацию о Бажарат и юноше? Так что давай не 

будем, Джеффри. Или вы платите, или завтра в десять утра я отплываю на 

Тортолу.

   - Ты просто самонадеянный сукин сын, Хоторн.

   - Тогда забудем наш разговор, и я отдаю швартовы.

   - Ты же знаешь, что я не могу этого допустить. Однако мне хотелось 

бы знать, стоишь ли ты этих денег.

   - Ты этого не узнаешь, пока не заплатишь, так ведь?

   

                      ЦРУ, Лэнгли, штат Вирджиния

   

   Седовласый Реймонд Джиллетт, директор ЦРУ, смотрел на сидящего 

перед его столом офицера в морской форме. В этом взгляде смешались и 

невольное уважение, и неприязнь.

   - МИ-6 с помощью Второго бюро сделала то, чего не смогли сделать 

вы, капитан, - тихо произнес директор. - Они завербовали Хоторна.

   - Мы тоже пытались сделать это, - ответил капитан Генри Стивенс, 

шеф военно-морской разведки. В его резком ответе отнюдь не прозвучали 

извинительные нотки. Стройная фигура пятидесятилетнего капитана 

выпрямилась в кресле, как будто он хотел этим подчеркнуть свое 

физическое превосходство над тучным директором ЦРУ. - Хоторн всегда 

был глупцом, не признающим факты. Проще говоря, он просто дурак. Он не 

поверил неопровержимым доказательствам, которые мы ему предоставили.

   - Доказательством того, что его жена-шведка была агентом или, по 

крайней мере, платным информатором Советов?

   - Совершенно верно.

   - А чьи это доказательства?

   - Наши. Все подтверждено документами.

   - Откуда эти документы?

   - От местных агентов, они собирали материал.

   - И в Амстердаме это не вызвало сомнений?

   - Нет.

   - Я читал это дело.

   - Тогда вы должны были заметить, что факты неоспоримы. Эта женщина 

была под постоянным наблюдением... Через два месяца после знакомства с 

офицером военно-морской разведки она выходит за него замуж! Вы же 

видели на фотографиях, как она ночью проникает через черный ход в 

русское посольство, и таких случаев было зафиксировано одиннадцать! 

Что вам еще нужно?

   - Я думаю о перепроверке, возможно, вместе с нами.

   - Это могут сделать компьютеры, обслуживающие тайные операции.

   - Не всегда. Если вы этого не знаете, то вас следует разжаловать до 

матроса, или какое там у вас самое низкое звание?

   - Не собираюсь выслушивать это от штатского человека.

   - Лучше вам выслушать это от меня, от того, кто уважает ваши другие 

достоинства... А то, не ровен час, можете предстать перед судом - 

гражданским или военным. Так оно и будет, если вы сумеете прожить 

сутки после того, как Хоторн узнает правду.

   - Черт побери, о чем вы говорите?

   - Я прочитал наше досье на жену Хоторна.

   - Ну и что?

   - Вы распустили слух, и все ваши помощники в Амстердаме в один 

голос заявили, что жена Хоторна, переводчица, имеющая высший допуск, 

работает на Москву. Из уст в уста передавались слова о том, что Ингрид 

Хоторн предала НАТО и постоянно контактирует с Советами. Это было 

похоже на заигранную пластинку, все время звучала одна и та же фраза.

   - Но это была правда!

   - Это была фальшивка, капитан. Она работала на нас.

   - Да вы с ума сошли! Я не верю вам!

   - Почитайте наше досье... Я собрал воедино все факты и понял, что 

вы решили умыть руки, а потому пустили в ход другую ложь, которая 

случайно оказалась правдой, фатальной правдой. Вы сообщили своим 

доверенным агентам, связанным с КГБ, что миссис Хоторн является 

агентом-двойником, что ее замужество было настоящим, а не просто 

прикрытием, как об этом думал КГБ. И они убили ее, утопив в канале. Мы 

потеряли очень важного агента в стане противника, а Хоторн потерял 

жену.

   - О Боже! - Стивенс ерзал в кресле, его тело нервно подергивалось. 

- Черт побери, но почему же никто не информировал нас об этом! - Он 

внезапно замолчал и уставился на директора, сверля его взглядом. - 

Подождите! Если то, что вы сказали, правда, то почему она никогда не 

говорила об этом Хоторну?

   - Мы можем только предполагать. Они занимались одним делом, она 

знала о нем, а он о ней не знал. А если бы знал, то обязательно 

заставил бы все бросить, понимая, насколько это рискованно.

   - Но как же она посмела не сказать ему?

   - Возможно, сыграло роль скандинавское самообладание. Понаблюдайте 

за их теннисистами. Дело в том, что Ингрид не могла бросить свое дело. 

Ее отец погиб в сибирском лагере, он был арестован в Риге как 

антисоветский активист, когда девушка была еще совсем юной. Она 

поменяла имя, изменила биографию, выучила русский, как, впрочем, 

французский и английский, и стала работать на нас в Гааге.

   - В нашем досье об этом не было ни слова!

   - Но вы могли бы выяснить это, если бы сняли телефонную трубку 

перед тем, как принять решение. Данные на нее не были занесены в 

компьютер.

   - Проклятье! Кому же вообще можно доверять?

   - Может быть, именно поэтому я и сижу в этом кресле, молодой 

человек, - сказал Джиллетт. В его прищуренных сверкающих глазах 

одновременно можно было прочесть и презрение и понимание. - Я уже 

довольно дряхлый старик, работал в армейской разведке, прошел Вьетнам, 

где все было настолько грязно и отвратительно, что за мной закрепилась 

ужасная репутация, которой я не заслуживаю... Хотя, с другой стороны, 

может быть, меня и следовало бы отдать под трибунал. Я знаю, через что 

прошли вы, капитан, хотя это не извиняет ни вас, ни меня. И все же я 

думаю, что вам следует знать правду.

   - Но если у вас в душе творится такое, то почему вы зажимаетесь 

этой работой?

   - Вы назвали меня штатским человеком, и тут вы попали в точку. Я 

очень богатый штатский человек, заработал кучу денег - причем во 

многом благодаря своей незаслуженной репутации. Поэтому когда я был 

назначен на эту должность, то решил, что настало время возвращать 

долги, Я стараюсь хоть как-то улучшить дела в этой важной области 

правительственной политики... Может быть, даже исправить ошибки 

прошлого.

   - Вы говорите о своих ошибках, так почему же вы считаете себя 

достаточно опытным для этой работы?

   - Именно из-за этих ошибок. Вот, например, я не думаю, что вы снова 

повторите промах, имевший место в отношении Ингрид Хоторн.

   - Но это не мой промах! Вы же только что сказали, что данные на нее 

не были внесены в компьютер!

   - Как и еще на сто человек. Что вы об этом думаете?

   - Я считаю, что это дурно пахнет.

   - Но в это число включены и несколько десятков ваших агентов.

   - Это было до моего прихода на эту должность, - резко ответил 

Стивенс. - Система не может работать, если ею пренебрегают. В 

компьютерах существуют специальные средства защиты файлов.

   - Только не рассказывайте этого тем, кто влез в компьютерную сеть 

Пентагона. Они могут не поверить вам.

   - Один шанс на миллион!

   - Примерно как у сперматозоида оплодотворить яйцеклетку. И 

зарождается жизнь. А вы одну из таких жизней оборвали, капитан.

   - Черт бы вас побрал...

   - Успокойтесь, - сказал директор ЦРУ, поднимая руки. - Информация 

не пойдет дальше этого кабинета. Чтобы вы знали, я тоже совершил 

подобную ошибку во Вьетнаме, но это также останется между нами.

   - Мы закончили?

   - Еще нет. Приказывать вам я не могу, но советую связаться с 

Хоторном и предоставить ему всю необходимую помощь.

   - Он не станет разговаривать со мной, - медленно и спокойно 

произнес капитан. - Я несколько раз пытался связаться с ним по 

телефону, но всякий раз, когда он обнаруживал, что это звоню я, он без 

единого слова вешал трубку.

   - Но он говорил с кем-то из ваших, и это подтверждает МИ-6. Во 

время беседы на острове Верджин-Горда Хоторн сказал их агенту Куку, 

что знает и о Бажарат, и об усилении охраны президента. Если вы ему 

этого не говорили, тогда кто?

   - Я представляю себе, откуда у него эта информация, - неохотно 

ответил Стивенс. - После того как мне не удалось связаться с этим 

ублюдком, я попросил нескольких своих людей, которые знакомы с 

Хоторном, поговорить с ним и объяснить ситуацию. Они и рассказали все 

Таю.

   - Таю?

   - Мы знакомы с ним не очень близко, но нам случалось вместе 

выпивать. Моя жена работала в посольстве в Амстердаме, и они с Таем 

были друзьями.

   - Он подозревал вас в убийстве своей жены?

   - Я показал ему фотографии, но поклялся, что мы не имеем отношения 

к ее смерти... Мы ведь и на самом деле не имели.

   - Но вы-то лично имели.

   - Этого он знать не мог, а кроме того, русские оставили там свой 

знак, как бы предупреждая остальных.

   - Но ведь у всех нас развита интуиция, не так ли?

   - Что вы хотите от меня, господин директор? Мне не хочется 

продолжать этот разговор.

   - Так как англичанам все-таки удалось завербовать Хоторна, 

проведите немедленно штабное совещание и решите, какую сможете оказать 

помощь. - Директор ЦРУ наклонился над столом и что-то написал на 

листке. - Взаимодействуйте с МИ-6 и Вторым бюро, вот имена людей, с 

которыми вы должны держать связь. Только с ними и только через 

шифратор. - Директор протянул капитану листок.

   - Сразу займусь этим, - сказал капитан, прочитав имена. - Какое 

кодовое наименование операции?

   - "Кровавая девочка", но это только для закрытой связи.

   - А вы знаете, - заметил Стивенс, поднимаясь из кресла и пряча 

листок в карман, - мне кажется, что мы перестраховываемся. Мы ведь 

пережили уже с десяток таких чрезвычайных положений. Команды боевиков, 

засылаемые с Ближнего Востока, психопаты, пытающиеся застрелить в 

аэропорту кого-нибудь из высокопоставленных лиц, сумасшедшие, 

подбрасывающие идиотские письма, - все это на 99,9 процента всегда 

оказывалось чепухой. И вдруг в поле нашего зрения попадает одинокая 

женщина, путешествующая с юношей, и тут же летит сигнал тревоги из 

Иерусалима в Вашингтон, во все колокола бьют в Лондоне и Париже. Не 

кажется ли вам, что мы несколько перебарщиваем?

   - Вы внимательно изучили информацию, которую я получил из Лондона и 

передал вам? - спросил директор ЦРУ.

   - Очень внимательно. Я ничего не читаю поверхностно. Она психопатка 

по всем параметрам Фрейда и, безусловно, охвачена навязчивой идеей. Но 

это не превращает ее в суперамазонку.

   - А она и не является таковой. Крупная фигура - более легкая цель, 

потому что всегда на виду. А Бажарат может быть и скромной девушкой из 

провинциального американского городка, и глупенькой манекенщицей из 

Парижа, и застенчивой служащей израильской армии. Она не возглавляет 

атаки, а дирижирует ими, и здесь она по-своему гениальна. Она создает 

различные ситуации, в ходе которых бросает своих боевиков на заранее 

намеченные цели. Если бы она была американкой и имела другой склад 

ума, то, возможно, сидела бы в моем кресле.

   - Могу я спросить?.. - Моряк тяжело дышал, лицо его покраснело, 

кровь прилила к голове. - То, что я сделал... О Боже, то, что я 

сделал... Вы сказали, что это останется между нами.

   - Так оно и будет.

   - Господи, ну почему я сделал это? - Глаза Стивенса затуманились, 

его трясло. - Я убил жену Тая...

   - Перестаньте, капитан Стивенс. К сожалению, вам придется жить с 

этой ношей до конца своих дней... как живу уже я более тридцати лет. 

Это наш крест.

   

   Брат Тайрела Марк Антоний Хоторн - Марк-бой, как это звучало на 

языке Карибских островов, - прилетел на Верджин-Горду, чтобы 

отправиться в море вместо брата. В некоторых отношениях Марк Хоторн 

действительно был младшим братом, он был немного выше довольно рослого 

Тайрела, стройнее, его даже можно было назвать худым. Внешне он 

походил на брата, но на лице у него отсутствовали морщины и глаза не 

были такими безучастными, как у старшего, умудренного опытом. Марк был 

на пять лет моложе, но своими рассуждениями часто ставил в тупик 

Тайрела.

   Солнце садилось, они стояли на пустынном причале.

   - Послушай, Тай, - решительно произнес Марк, - ты ведь порвал со 

всей этой мурой! Ты не можешь снова вернуться к ним, я тебе не 

позволю!

   - Хотел бы я, чтобы ты мог остановить меня, братишка, но ты не 

сможешь.

   - Черт побери, да в чем же дело? - Марк понизил голос и произнес, 

словно заклинание: - Моряк всегда остается моряком! Ты можешь 

объяснить свой поступок?

   - Вовсе нет. Просто я смогу сделать то, чего не смогут они. Кук и 

Ардисон летали над этими островами, а я плавал в этих водах. Я знаю 

каждый проход, каждый клочок суши, отмеченный или не отмеченный на 

карте, а еще я могу очень многих чиновников подкупить за доллар. Или 

за пятьдесят долларов.

   - И все-таки, ради Бога, почему?

   - Точно не знаю, Марк, но, может быть, из-за слов Кука. Он сказал, 

что сейчас совсем другие враги, не те, которых мы знали раньше. Новая 

категория бешеных фанатиков, желающих уничтожить всех, кто, по их 

мнению, выбросил их на помойку.

   - Возможно, что с социально-экономической точки зрения это и верно, 

но я повторяю: почему ты ввязался в это?

   - Я же сказал тебе, я могу сделать то, чего не смогут они.

   - Это не ответ, это полуоправдание самовлюбленной личности.

   - Ну, хорошо, брат-академик, я постараюсь объяснить. Ингрид убили, 

и тому была причина. Возможно, я никогда не выясню какая. Но нельзя 

было жить с такой женщиной, как она, не зная о том, что она пытается 

остановить насилие. Скажу тебе честно, я не знаю, на чьей стороне она 

была, но я точно знаю, что она хотела мира. Я держал ее в объятиях, а 

она плакала, повторяя: "Почему нельзя остановить это? Почему нельзя 

остановить жестокость?" Потом, когда мне сообщили, что она была 

советским агентом... Ладно, я до сих пор не могу поверить в это, но 

если даже и была, Значит, у нее были для этого веские причины. Она 

действительно хотела мира, она была моей женой, я любил ее, и она не 

могла лгать мне, когда я держал ее в объятиях.

   Наступила тишина, потом Марк мягко произнес:

   - Я не претендую на понимание того мира, в котором ты жил. Бог 

свидетель: я далек от него. И все-таки я спрашиваю тебя: почему ты 

снова возвращаешься туда?

   - Потому что есть люди, представляющие силу, еще неподвластную 

нашему пониманию, и эту силу надо остановить. И если я смогу помочь 

остановить ее, потому что знаком с этими грязными играми, то, может 

быть, когда-нибудь мне будет легче думать об Ингрид. Ведь ее и убили 

эти грязные игры.

   - Ты обладаешь даром убеждения, Тай.

   - Я рад, что ты согласен со мной. - Хоторн посмотрел на брата и 

легонько хлопнул его по плечу. - На следующей неделе ты будешь занят 

делами, одно из которых - подбор двух новеньких яхт класса А. Если 

вдруг отыщешь за подходящую цену, а меня в это время не будет, то 

заключай сделку.

   - А на какие шиши?

   - Завтра утром деньги поступят в наш банк на Сент-Томасе. Эту 

любезность нам оказывают моя временные работодатели,

   - Я рад, что ты совмещаешь идеализм с практичностью.

   - Они должны мне, и даже больше, чем смогут когда-нибудь заплатить.

   - Кстати, как быть со вторым капитаном? У нас два контракта на 

следующий понедельник.

   - Я звонил Барби, она поможет. Все равно ее яхта все еще в ремонте 

после урагана.

   - Тай, ты же знаешь, что пассажиры не очень хорошо относятся к 

женщинам-капитанам!

   - Скажи ей, пусть продолжает поступать как обычно, когда ее 

пассажиры обнаруживают, что "Б. Пейс" - это не Брюс или Бен, а 

Барбара. Когда все поднимаются на борт, она демонстрирует свою силу и 

колотит стюарда.

   - Но она всегда платит ему за причиненные побои.

   - Ну и заплати, мы теперь богатые.

   Внезапно послышался шум автомобильного двигателя, а затем визг 

тормозов со стоянки, расположенной рядом с причалом. Донеслись 

приглушенные голоса Кука и Ардисона, которые кричали что-то Марти и 

Мики, работавшим в мастерской яхт-клуба. Через минуту англичанин и 

француз торопливо направились к причалу.

   - Что-то случилось, - спокойно произнес Тайрел.

   - Есть новости! - крикнул Джеффри Кук, тяжело дыша. - Мы прибыли 

прямо из правительственной резиденции... Привет, Марк, извини, но нам 

надо поговорить с твоим братом наедине. - Англичанин повел Хоторна в 

дальний конец причала. Ришелье следовал за ними.

   - Успокойся, - сказал Хоторн, - переведи дыхание и не торопись.

   - Нет времени, - ответил Ардисон, - мы получили четыре сообщения, и 

в каждом нас извещают, что видели женщину и юношу.

   - На одном и том же острове?

   - Нет, на трех разных, черт бы их побрал! - заявил Кук. - И на 

каждом из них есть международный банк.

   - Значит, два сообщения были с одного острова?

   - Санта-Крус, Кристианстед. Самолет ожидает нас на аэродроме. Я 

возьму на себя Санта-Крус.

   - Зачем? - сердито возразил Хоторн. - Не хочу обижать тебя, Джефф, 

но я моложе и явно в лучшей форме. Оставь Санта-Крус мне.

   - Но ведь ты не видел фотографии!

   - Судя по твоим рассказам, на них изображены три разные женщины. 

Так что какая польза от этих фотографий?

   - Как у тебя все просто, Тайрел. Но ведь есть небольшой шанс, что 

на одном из снимков именно она. Нет, мы не можем их игнорировать.

   - Передай их мне.

   - Фотографии должен доставить курьер, Верджин-Горда не входит в 

маршрут секретной почты. Но завтра прямо с утра Второе бюро организует 

их доставку с дипломатической почтой с Мартиники.

   - Нам нельзя терять время, - напомнил Ардисон.

   - Я сообщу тебе имена наших источников, Тайрел, - подвел итог 

беседе Кук. - Ты полетишь на Сен-Бартельми, а Жак возьмет на себя 

Ангилью.

   

   Хоторн проснулся на узкой кровати в гостинице острова Сен-

Бартельми, все еще злой на Кука за то, что тот направил его в наименее 

перспективное место. Местный источник, с которым Хоторн связался через 

начальника службы безопасности острова, оказался знакомым 

осведомителем, который крутился среди торговцев наркотиками. Этот 

проходимец потребовал награду в три миллиона долларов. А видел он 

пожилую немку в сопровождении юного внука, высаживавшихся с катера на 

подводных крыльях, пришедшего с Сен-Мартена. Вот с этими ненадежными 

сведениями он и явился за наградой. Однако были наведены справки и 

выяснилось, что немка - вполне добропорядочная женщина, которая не 

одобряет вульгарного образа жизни своей дочери и поэтому, забрав с 

собой внука, отправилась в поездку по островам.

   - Черт побери! - рявкнул Хоторн и потянулся к телефону, чтобы 

заказать что-нибудь на завтрак, если его вообще подавали в этой 

гостинице.

   

   Тайрел шатался по улицам, убивая время. Позже он собирался взять 

такси, отправиться в аэропорт и вылететь назад на Горду. Делать ему 

больше было нечего, кроме как бродить по острову. Он не любил сидеть в 

одиночестве в гостинице, потому что номер напоминал ему одиночную 

камеру в тюрьме, где человека очень быстро начинает раздражать 

собственное общество.

   И вдруг случилось невероятное. В пятидесяти футах впереди по 

направлению ко входу в "Бэнк оф Скотленд" улицу переходила женщина, 

которая спасла его разум, а может быть, и жизнь. Она была еще более 

прекрасной, если это вообще было возможно. Длинные волосы обрамляли 

красивое загорелое лицо. Она шла походкой уверенной в себе парижанки, 

которая никогда не снизойдет до кокетства с незнакомцами. Все 

мгновенно всплыло в памяти, и он уже не мог сдержать себя.

   - Доминик! - крикнул он и, расталкивая людей, бросился к женщине, 

которую не видел так давно, очень давно. Она обернулась на крик, ее 

лицо озарила радостная улыбка. Они обнялись, сжав друг друга в 

объятиях, воскрешая в памяти тепло и нежность друг друга.

   - Мне сказали, что ты вернулась в Париж!

   - Я так и сделала, дорогой. Надо было устраивать свою жизнь.

   

   - И ни единого слова, письма, даже звонка. Я сходил с ума!

   - Я понимала, что все равно не смогу заменить тебе Ингрид.

   - Разве ты не знала, что мне очень хотелось этого?

   - Но у нас с тобой разные миры, любимый. Твоя жизнь здесь, а моя в 

Европе. На мне лежат определенные обязательства, которых нет у тебя, 

Тай. Я пыталась объяснить тебе это.

   - Да, я что-то помню. Спасение детей. Помощь Судану... Еще две-три 

какие-то акции.

   - Я упустила очень много времени, гораздо больше, чем провела с 

тобой. Некоторые дела нашей организации пришли в упадок, а те 

правительства, к которым мы обращались, отказали нам в помощи. Но 

теперь, когда министерство иностранных дел Франции твердо поддерживает 

нас, стало гораздо легче.

   - Каким образом?

   - В прошлом году в Эфиопии...

   

   Она говорила о своих удачных гуманитарных миссиях, о том, как 

приходилось преодолевать бюрократические барьеры, и ее природный 

энтузиазм освещал и согревал все, что ее окружало. Большие, теплые 

глаза были такими живыми, а лицо чрезвычайно выразительным, она жила 

безграничной верой и надеждой.

   - ...И ты понимаешь, мы отправили туда двадцать восемь грузовиков 

продовольствия! Ты не представляешь, что мы испытали, увидев жителей, 

а особенно детей, страдающих от голода, стариков, почти уже совсем 

потерявших надежду! Никогда не думала, что заплачу от счастья... а 

теперь налажено регулярное снабжение, и мы стараемся распространять 

его повсюду, пока в силах надавить на них.

   - Надавить? На кого?

   - Ну, понимаешь, дорогой, мы пугаем тех, кто препятствует нам, но 

вполне корректно, конечно, предъявляя наши документы. Официальные 

документы Республики Франция - это вам не игрушка! - Доминик 

простодушно улыбнулась, глаза ее сияли.

   Он так любил ее. Он не мог снова потерять ее.

   - Пойдем выпьем чего-нибудь, - предложил Хоторн.

   - О да, с удовольствием! Я так хочу поговорить с тобой, Тай. Я ведь 

тоже скучала без тебя. Правда, у меня назначена в банке встреча с 

адвокатом дяди, но он может  подождать.

   - На этом чудесном острове все всегда опаздывают.

   - Я позвоню ему оттуда, где мы будем.

   

                              Глава 4

   

   Они сидели в открытом кафе, протянув друг другу руки через столик. 

Официант принес Доминик чай со льдом, а Хоторну графинчик охлажденного 

белого вина.

   - Почему ты исчезла? - спросил Тайрел.

   - Я же говорила тебе, у меня были определенные обязательства.

   - У нас с тобой могло бы быть одно общее - я имею в виду 

обязательство.

   - Это-то и испугало меня, ты начал занимать слишком много места в 

моей жизни.

   - Ну и что? Я думал, ты чувствовала то же самое, что и я.

   - Ты был слишком подавлен чувством собственной вины, Тай, начал 

спиваться, и это подтверждали твои пассажиры. Ты просто стал немного 

сумасшедшим, потому что не нес ни за кого и ни за что ответственности, 

а жил сам по себе. Не мог простить себе того, что произошло.

   - Но ведь так оно и было, разве нет?

   - Ты уверен?

   - Тебе хотелось быть не только сиделкой при мне, но я был слишком 

поглощен собой и не понял этого. Мне очень жаль.

   - Тай, ты был сильно травмирован и расстроен, я понимала это. Но, 

если бы я думала так, как считаешь ты, мы не были бы с тобой вместе 

так долго. Почти два года, дорогой.

   - Не так уж это и долго.

   - Да, наверное.

   - А помнишь, как мы встретились впервые? - спросил Хоторн, нежно 

глядя ей в глаза.

   - Разве я могла бы забыть это? - Она мягко засмеялась и погладила 

его по руке. - Я взяла напрокат лодку и поплыла на Сент-Томас, а когда 

лодка входила в проход, которым мне подсказали воспользоваться, у меня 

возникли некоторые трудности.

   - Трудности? Да ты неслась на всех парусах, будто стремилась 

выиграть какие-то гонки, напугала меня до смерти.

   - Не знаю, насколько ты испугался, но рассердился здорово.

   - Доминик, моя яхта стояла на якоре прямо на твоем пути!

   - О да, ты как раз был на палубе, размахивал руками и ругался... Но 

мне все-таки удалось не врезаться в тебя, правда ведь?

   - До сих пор не понимаю, как ты сумела избежать столкновения.

   - Ты просто не мог ничего видеть, дорогой, потому что от злости 

свалился в воду. - Они рассмеялись. - Мне было очень стыдно, - 

продолжила Доминик, - но я все-таки извинилась, когда ты выбрался на 

берег.

   - Да, извинилась. Это было в баре Фишбайта, ты подошла ко мне, и 

всех присутствующих охватила зависть... Так начались самые счастливые 

месяцы в моей жизни. Больше всего мне запомнилось, как мы с тобой 

плавали вдвоем на крохотные островки, спали на пляжах... занимались 

там любовью.

   - Мы любили друг друга, дорогой.

   - Разве мы не можем начать все сначала? Мы вернемся в прошлое. Я 

уже пришел в себя. Я даже могу смеяться и шутить, тебе понравится мой 

брат... Начнем все сначала, Доминик?

   - Я замужем, Тай.

   Хоторну показалось, что в окутанном туманом море в него врезался 

океанский лайнер. Несколько минут он не мог выговорить ни слова, а 

сидел, опустив глаза, и старался унять дыхание. Он хотел отпустить 

руку Доминик, но она не позволила ему сделать этого, накрыв его ладонь 

другой рукой.

   - Пожалуйста, дорогой, не надо.

   - Как повезло этому парню, - сказал Хоторн, глядя на их руки. - Он 

действительно хороший человек?

   - Он симпатичный, преданный и очень, очень богатый.

   - Из трех достоинств у него на два больше, чем у меня. Я могу 

претендовать только на один пункт - преданность.

   - Не буду отрицать, его богатство сыграло свою роль. Я не стремлюсь 

к роскоши, но мои дела требуют больших средств. Работая манекенщицей, 

я могла позволить себе иметь прекрасную квартиру и роскошные наряды, 

но не могла заниматься благотворительностью. Да и вообще, я никогда не 

чувствовала себя уютно, демонстрируя почти обнаженной наряды для 

избранной публики.

   - Теперь вы живете в другом мире, леди... и, наверное, очень 

счастливы в замужестве?

   - Я этого не говорила, - тихо, но твердо ответила Доминик, тоже 

глядя на их сцепленные руки.

   - Тогда я чего-то не понял.

   - Это брак по расчету, как говорил Ларошфуко.

   - Прошу прощения? - Хоторн поднял глаза, разглядывая ее безучастное 

лицо.

   - Мой муж тайный гомосексуалист.

   - Боже, благодарю тебя за милости, большие и малые!

   - Он находит это привлекательным... Мы ведем странную жизнь, Тай. 

Он очень влиятелен и чрезвычайно щедр, помогает мне не только 

организовывать различные фонды, но и обеспечивает правительственную 

поддержку, в чем часто возникает нужда.

   - Официальные документы?

   - От самых высокопоставленных лиц в министерстве иностранных дел, - 

ответила Доминик, улыбнувшись. - Он говорит, что это слишком малая 

цена, за то, что я для него сделала, за мою помощь.

   - Безусловно. Никто не пройдет мимо него, когда рядом ты.

   - Да, он говорит, что я привлекаю клиентов более высокого класса... 

Это, конечно, шутка. - Доминик неохотно убрала руку с пальцев Хоторна.

   - Конечно. - Тайрел вылил в свой стакан остатки вина и откинулся в 

кресле. - А ты здесь для того, чтобы навестить своего дядю на Сабе?

   - Боже мой, я совершенно забыла! Мне ведь действительно надо 

позвонить в банк и поговорить с его адвокатом... Вот видишь, что 

происходит со мной, когда я встречаю тебя.

   - Мне бы хотелось верить в это...

   - Можешь верить, Тайрел, - мягко оборвала его Доминик, наклонилась 

к нему, и ее большие карие глаза заглянули прямо в его глаза. - На 

самом деле можешь верить, дорогой... Где здесь телефон, я ведь где-то 

видела.

   - В холле.

   - Я вернусь через несколько минут. Мой дорогой старый дядюшка 

подумывает о том, чтобы снова переехать, соседи стали слишком докучать 

ему.

   - Но Саба - самый уединенный остров, насколько я помню, - сказал 

Тайрел, улыбаясь. - Ни телефона, ни почты, да и посетителей почти не 

бывает.

   - Я настояла, чтобы он установил спутниковую антенну. - Доминик 

отодвинула кресло и встала. - Он любит международные футбольные матчи, 

относится к космической связи как к черной магии, но телевизор смотрит 

постоянно... Ладно, я побежала.

   - Я подожду здесь. - Хоторн проводил взглядом удаляющуюся фигуру 

женщины, которая, как он думал, навсегда ушла из его жизни. Ее рассказ 

обрушился на него как штормовой ветер. А известие о ее замужестве чуть 

было совсем не потопило его, он едва не задохнулся, услышав об этом 

браке, который вовсе и не являлся таковым, но именно подробности ее 

замужества добавили ему плавучести... Они не должны снова 

расставаться, он не потеряет ее!

   Хоторн подумал о том, догадалась ли она позвонить дяде на Сабу и 

предупредить, что задержится. В течение дня самолеты летали между 

островами каждый час. Не могли же они просто вот так попрощаться и 

разойтись в разные стороны, это было немыслимо. Тайрел довольно хорошо 

знал Доминик, чтобы предположить, что и она понимает это. Он улыбнулся 

про себя, подумав о ее эксцентричном дядюшке, которого никогда не 

видел. Парижский адвокат, он провел более тридцати лет в бурлящем мире 

арбитража, разрываясь между кабинетом и залом суда, принимая решения, 

от которых зависела судьба миллионов франков.

   Но одновременно с этим это был спокойный, ласковый человек, который 

желал только сбежать от этого сумасшествия, рисовать цветы и закаты, 

как сам он говорил, "в стиле позднего Гогена". Доминик рассказывала, 

что, уйдя в отставку, он взял с собой пожилую служанку, оставил 

бессердечную жену, ничего не сообщил несносным дочерям, которые, как и 

их мать, страдали скупостью, и улетел на Малые Антильские острова "в 

поисках своего Таити".

   Остров Саба был выбран совершенно случайно, в результате разговора 

с незнакомцем в баре аэропорта на Мартинике. Незнакомец возвращался в 

Европу, решив провести остаток жизни в Париже, и у него на Сабе был 

скромный, но уютный дом, который он хотел продать. Заинтересовавшись, 

дядя Доминик стал расспрашивать незнакомца, и тот показал ему 

несколько фотографий дома. Бывший адвокат тут же, за соседним 

столиком, составил бумаги о покупке дома, немного удивив, но не 

насторожив незнакомца. Потом он позвонил в свою парижскую фирму 

бывшему вице-президенту, который теперь стал президентом, дав указание 

выплатить деньги владельцу дома сразу по его прибытии в Париж. Бывший 

подчиненный был вынужден вычесть стоимость дома из довольно высокой 

пенсии бывшего начальника. Владельцу дома было поставлено всего одно 

условие: он должен связаться с телефонной компанией на Сабе и 

распорядиться немедленно снять все телефоны в доме. Озадаченный и 

вместе с тем очень довольный сделкой, превзошедшей все его ожидания, 

домовладелец позвонил из аэропорта в телефонную компанию острова, 

прокричал в трубку указания, сопроводив их многочисленными угрозами.

   На островах, служивших прибежищем многим разочарованным, 

пресытившимся жизнью людям, знали массу таких историй. Эти люди 

нуждались в понимании и заботе, и Доминик, занятая своей 

благотворительной деятельностью, все же находила время для дяди-

отшельника.

   - Ты не поверишь, - сказала Доминик, подходя к креслу и прерывая 

размышления Тайрела, - адвокат оставил для меня сообщение, что он 

очень занят и сможет встретиться со мной только завтра. И не преминул 

подчеркнуть, что предупредил бы меня, если бы на острове был телефон.

   - Вполне логично.

   - Тогда я позвонила в другое место, коммандер, правильно я называю 

тебя? - Доминик села в кресло.

   - Это в прошлом, - ответил Тайрел, качая головой, - я повысил себя 

в звании, и теперь я капитан, потому что у меня свой корабль.

   - А это повышение?

   - Можешь не сомневаться. Кому ты позвонила?

   - Дядиным соседям, тем самым, которые надоедают ему и из-за которых 

он хочет переехать. Они приносят ему свежие овощи со своего огорода, 

проникают в дом, минуя служанку, и мешают ему рисовать или смотреть 

футбол.

   - Похоже, что они хорошие люди.

   - Они - да, а он - нет, слишком неуживчивый. И тем не менее я дала 

им вполне законный шанс нарушить его уединение. Попросила зайти к нему 

и передать, что с адвокатом, с банком есть некоторые проблемы и что я 

сейчас занимаюсь их решением, а вернусь позже.

   - Чудесно, великолепно, - улыбнулся Хоторн. Теперь его плавучесть 

полностью восстановилась. - Я надеялся, что ты именно так и поступишь, 

но совсем забыл, что у дяди нет телефона.

   - Что я еще могу сделать для тебя, дорогой? Я была не слишком 

любезна с тобой, Тай, но скажу честно, я тоже очень скучала без тебя.

   - Я только что выписался из номера в гостинице по соседству, - 

неуверенно произнес Тайрел, - но думаю, что снова смогу получить его.

   - Так и сделай. Как называется эта гостиница?

   - Ну, ее трудно вообще-то назвать гостиницей, несмотря на то, что 

называется она "Пламенеющий".

   - Иди туда, дорогой, а я приду минут через десять-пятнадцать. 

Передай портье, что ждешь меня, чтобы я знала номер комнаты.

   - А почему?

   - Я хочу сделать тебе... нам подарок. У нас с тобой сегодня 

торжество.

   

   Они стояли обнявшись в тесной гостиничной комнатке, Доминик дрожала 

в объятиях Хоторна. Ее подарок оказался тремя бутылками шампанского в 

ведерке со льдом, их доставил в номер портье, получивший за это очень 

приличные чаевые.

   - В конце концов, это ведь просто легкое вино, - сказал Тайрел, 

подходя к подносу, стоящему на бюро, и открывая первую бутылку. - Ты 

знаешь, что через четыре дня после твоего исчезновения я бросил пить и 

с тех пор не взял в рот ни капли виски? Но за те четыре дня я выпил 

весь запас спиртного на острове, пропустив при этом два рейса.

   - Но это значит, что мое исчезновение принесло хоть какую-то 

пользу. Виски было просто поддержкой для тебя, а не потребностью. - 

Доминик села рядом с маленьким круглым столиком у окна, с ее места 

открывался вид на гавань.

   - Поверь мне, я уже совсем не тот. - Хоторн поставил на столик 

стаканы, бутылку и уселся в кресло напротив Доминик. - Впрочем, это 

довольно банальная фраза. Ну вот, все перед тобой.

   - Перед нами, дорогой. - Они выпили, и Хоторн снова наполнил 

стаканы.

   - Значит, у тебя был рейс сюда? - спросила Доминик.

   - Нет. - Тайрел быстро соображал, гладя в окно. - Я обследую остров 

по заданию флоридского гостиничного синдиката, они считают, что скоро 

сюда придет игорный бизнес, и решили воспользоваться моей помощью. 

Сейчас это происходит повсеместно на всех островах, и денежные 

воротилы заинтересованы в этом.

   - Да, я что-то слышала. Это довольно печально.

   - Очень печально, но, вероятно, неизбежно. Для казино потребуется 

обслуга... Слушай, мне надоело говорить об этих островах, я хочу 

говорить о нас.

   - А о чем здесь говорить, Тай? Твоя жизнь здесь, моя в Европе, или 

в Африке, или в лагерях беженцев в воюющих странах, где люди особенно 

нуждаются в нашей помощи. Налей мне еще, я возбуждаюсь от вина и от 

тебя.

   - А как же ты? Когда ты будешь жить для себя? - спросил Хоторн, 

наполняя стаканы.

   - Это будет довольно скоро, дорогой. В один прекрасный день я 

вернусь и, если тебя к этому временя никто не опутает, сяду на 

ступеньки твоей конторы и скажу: "Привет, коммандер. Бери меня или 

выбрось акулам".

   - И как скоро это произойдет?

   - Скоро, потому что силы у меня уже на исходе... Но не будем 

говорить о будущем, Тай, нам надо поговорить о настоящем.

   - О чем?

   - Я разговаривала по телефону с мужем. Вечером мне придется 

вылететь в Париж, у него дела с княжеской семьей в Монако, и он хочет, 

чтобы я сопровождала его.

   - Сегодня вечером?

   - Я не могу отказать ему, Тай, муж так много делает для меня. Он 

отправил за мной на Мартинику самолет, утром я буду в Париже, соберу 

вещи, сделаю кое-какие покупки, а позже, днем, встречусь с ним в 

Ницце.

   - Ты снова исчезнешь, - сказал Хоторн. Он давно не пил шампанского, 

и у него внезапно слегка начал заплетаться язык. - Ты не вернешься!

   - Ты ужасно ошибаешься, дорогой... любовь моя. Я вернусь через две 

или три недели, поверь мне. А теперь хоть эти несколько часов будь со 

мной, люби меня. Доминик поднялась с кресла, сняла белый пиджак и 

начала расстегивать блузку. Тайрел тоже поднялся и начал раздеваться, 

наполнив при этом стаканы. - Ради Бога, люби меня! - воскликнула 

Доминик, увлекая его к кровати.

   

   Дымок от их сигарет тянулся к потолку сквозь лучи послеполуденного 

солнца. Их тела устали, от ненасытной любви и шампанского все мысли 

улетучились из головы Хоторна.

   - Тебе хорошо со мной? - прошептала Доминик, склоняясь над его 

обнаженным телом и касаясь полной грудью его лица.

   - Если и существует рай, то я не желаю знать его, - ответил Тайрел, 

улыбаясь.

   - Фу, как мрачно, лучше налей нам еще.

   - Это последняя бутылка, леди, мы с тобой напьемся.

   - Меня это не волнует, это наш последний час... пока я снова же 

увижу тебя. - Доминик потянулась через кровать и разлила по стаканам 

остатки шампанского. - Держи, дорогой, - сказала она, поднося стакан к 

губам Тайрела и прижимаясь грудью к его щеке. - Я должна запомнить 

каждую секунду, проведенную с тобой.

   - У тебя такой вид, как будто ты удаляешься...

   - Я понимаю, комман... О, прости, я забыла, что ты не любишь это 

звание.

   - Я рассказывал тебе об Амстердаме, - с трудом произнес Хоторн, 

язык у него явно заплетался. - Я ненавижу это звание... Да я никак 

пьян, не помню, когда... когда я был так пьян...

   - Сейчас совсем другое дело, дорогой. У нас ведь торжество, разве 

не так?

   - Да... да, конечно.

   - Я опять хочу тебя, любовь моя.

   - Что?.. - Голова Тайрела откинулась, он вырубился. Хоторн долго не 

пил, и такая доза алкоголя была чрезмерной для него.

   Доминик тихонько встала с кровати, подошла к креслу у окна, где 

были разбросаны ее вещи, и быстро оделась.

   Внезапно она заметила на полу хлопчатобумажную куртку Хоторна. Это 

была обычная форменная куртка, какие носили на островах, легкая, с 

четырьмя накладными карманами. В условиях жаркого тропического солнца 

такие куртки надевали прямо на голое тело. Но внимание Доминик 

привлекла совсем не куртка, а слегка выглядывавший из кармана 

сложенный конверт, окаймленный синей и красной полосами. Такие 

конверты обычно использовались для правительственной почты или в 

частных клубах для придания им официальности. Она опустилась на 

колени, достала конверт и вытащила из него короткую записку, 

написанную от руки. Подойдя к окну, она внимательно прочитала записку.

   

   "Объект. Женщина в зрелом возрасте, путешествует с молодым 

человеком, примерно в два раза моложе ее.

   Детали. Описания неполные, но это может быть Бажарат и ее молодой 

спутник, которых обнаружили в Марселе. Имена пассажиров катера, 

прибывшего на Сен-Мартен: фрау Марлен Рихтер и ее внук Ганс Бауэр. В 

деле Бажарат не отмечено, что раньше она пользовалась немецкими 

именами, а также отсутствуют сведения о ее знании немецкого. Однако 

вполне возможно, что она владеет немецким языком.

   Связь. Инспектор Лоренс Мейджор, начальник службы безопасности Сен-

Бартельми.

   Дополнительные факторы для подозрений. Отказ назвать свое имя по 

требованию.

   Способ задержания. Подойти к объекту сзади, держа оружие наготове. 

Выкрикнуть: "Бажарат" и быть готовым открыть огонь".

   

   Прищуренно глядя в окно на послеполуденное солнце, Доминик сунула 

записку обратно в конверт, вернулась к куртке и положила конверт в 

карман. Выпрямившись, она внимательно посмотрела на обнаженную фигуру, 

лежащую на кровати. Ее замечательный любовник обманул ее. Капитан 

Тайрел Хоторн, владелец компании "Олимпик чартерз", Виргинские 

острова, США, снова превратился в коммандера Хоторна, офицера военно-

морской разведки, завербованного для охоты за террористкой из долины 

Бекаа, чей путь был прослежен от Марселя до островов Карибского моря. 

Подходя к столу и забирая свою сумочку, Доминик подумала: какая 

трагическая ирония скрыта во всем этом. Она включила радио, стоящее на 

столике, на полную громкость, комнату заполнили звуки гремящей музыки. 

Хоторн даже не пошевелился.

   Это так ужасно и вместе с тем так необходимо... Как больно было ей 

признавать это, а отрицать еще больнее. Она все время убеждала себя, 

что убивает ради жизни, а сейчас представила себе, что ее покойный 

муж, поддерживавший ее во всех делах, отпускает ее, чтобы посмотреть, 

обретет ли она счастье, прекратив борьбу с этим предательским и лживым 

миром. Все тогда было бы просто. Но нет! Она любила этого обнаженного 

мужчину, лежащего на кровати, любила его ум, его тело, даже его 

страдания, которые понимала. Но она жила в реальном, а не вымышленном 

мире.

   Доминик открыла сумочку и медленно, осторожно вынула небольшой 

пистолет. Она положила его на подушку, направив ствол в левый висок 

Хоторна, зацепила указательным пальцем спусковой крючок и напряглась, 

ожидая, когда музыка зазвучит громче... Нет, она не может этого 

сделать! Она ненавидела и презирала себя, но все равно не могла! Она 

любила этого человека, любила так же сильно, как боевика, погибшего на 

берегу Ашкелона!

   Амайя Бажарат убрала пистолет обратно в сумочку и стремительно 

вышла из комнаты.

   

   Хоторн проснулся. Голова раскалывалась, в глазах все плыло. 

Внезапно он понял, что Доминик нет рядом с ним. Но где же она? Тайрел 

с трудом поднялся с кровати, огляделся в поисках телефона, увидел его 

на столике, снова рухнул на кровать, снял трубку и набрал номер 

портье.

   - Женщина, которая была здесь! - крикнул он в трубку. - Когда она 

ушла?

   - Больше часа назад, - ответил клерк. - Хорошенькая леди.

   Тайрел швырнул трубку, прошел в маленькую ванную; наполнил раковину 

холодной водой и сунул туда голову. Мысли его вернулись к острову 

Саба. Безусловно, она не вернется в Париж, не повидавшись с дядей... 

Но сначала ему нужно позвонить Джеффри Куку на Верджин-Горду и 

сообщить, что здесь они вытянули пустышку.

   - То же самое в Кристианстеде и на Ангилье, старина, - сказал Кук. 

- Такое впечатление, что мы все втроем гонялись за призраком. Ты 

вернешься к вечеру?

   - Нет, мне здесь надо еще кое-что выяснить.

   - Ты что-нибудь обнаружил?

   - Я нашел и потерял, Джефф, но это имеет значение для меня, а не 

для тебя. Так что буду позже.

   - Будь любезен. У нас есть еще два сообщения, которые нам с Жаком 

надо проверить.

   - Сообщите Марти, Где я смогу найти вас.

   - Это тому парню, механику?

   - Да, ему.

   

   Поплавки гидроплана коснулись спокойной глади моря, и самолет 

зарулил в небольшую полукруглую бухту частного острова, закрытую 

скалами. Летчик подогнал гидроплан к короткому причалу, на котором в 

ожидании стоял охранник, вооруженный лупарой. Бажарат вылезла на 

поплавок, ухватилась за руку, поданную охранником, и взобралась на 

причал.

   - У падроне сегодня счастливый день, синьора, - прокричал сквозь 

шум винтов охранник, говоривший по-английски с ужасным акцентом. - Для 

него снова увидеть вас - гораздо полезнее всяких процедур в Майами. Он 

напевал арию, пока я мыл его.

   - Вы тут управитесь? - быстро спросила Баж, - Мне надо прямо сразу 

пройти к падроне.

   - А что тут трудного, синьора? Я оттолкну его за крыло, а дальше 

наш молчаливый друг все сделает сам.

   - Отлично! - Амайя побежала по ступенькам, но наверху остановилась, 

переводя дыхание. Надо успокоиться и не показаться падроне 

возбужденной. Он не любил людей, теряющих контроль над собой. Нет, 

Амайя не впала в панику, но тот факт, что разведывательным службам 

известно о ее пребывании на островах, был для нее большой 

неожиданностью. Она могла допустить, что об этом мог узнать падроне 

через людей из долины Бекаа, но она даже не могла представить себе, 

что на нее начата охота и дело уже дошло до участия в ней Хоторна, 

завербованного разведывательными службами. Глубоко дыша, Амайя дошла 

до двери, потянула бронзовую ручку и вошла в дом. Пройдя примерно 

половину холла, она увидела сгорбленную фигуру в инвалидном кресле.

   - Здравствуй, Анни, - произнес падроне со слабой улыбкой, выказывая 

всю, какую мог, радость. - У тебя был удачный день, моя единственная 

дочь?

   - Я так и не попала в банк, - отрывисто ответила Бажарат.

   - Очень жаль. А почему? Как бы я ни любил тебя, дитя мое, я не могу 

допустить, чтобы какие-либо суммы были переведены тебе с моих счетов. 

Это слишком опасно, но мои друзья на Средиземноморье смогут снабдить 

тебя всем необходимым.

   - Деньги меня не слишком беспокоят, - сказала Амайя, - я могу 

завтра вернуться в банк и получить их. Меня тревожит другое: 

американцы, англичане и французы знают о том, что я нахожусь на 

островах!

   - Конечно, знают, Анни! Мне ведь было известно о твоем приезде, и 

как ты думаешь откуда?

   - Я предполагала, что от финансистов из долины Бекаа.

   - А разве я не говорил тебе о Втором бюро, МИ-6 и даже об 

американцах?

   - Простите меня, падроне, но в вас часто говорит кинозвезда, 

склонная к преувеличениям.

   - Великолепно! - рассмеялся инвалид, заливаясь на все лады. - Но 

это не совсем верно. Американцы у меня на содержании, и они 

проинформировали меня о поступившем к ним сообщении, что ты находишься 

здесь. Но в каком месте, на каком острове? Это им неизвестно. Никто не 

знает, как ты выглядишь, а я должен признать, что ты мастерски меняешь 

внешность. Так в чем же здесь опасность?

   - Вы помните человека по фамилии Хоторн?

   - О да, конечно. Выгнанный со службы офицер военно-морской разведки 

США. Помнится, он был женат на женщине, которая служила и американцам 

и русским. Ты выяснила, кто он такой, и подстроила знакомство с ним, а 

потом развлекалась с ним несколько месяцев, когда приходила в себя 

после ранения. Ты думала, что сможешь что-то почерпнуть из его опыта.

   - Я мало чему ценному научилась у него, но сейчас он снова в деле и 

охотится за Бажарат. Я встретила его сегодня и провела с ним несколько 

часов.

   - Как это удивительно, дочь моя, - произнес падроне, внимательно 

разглядывая лицо Бажарат. - Какая радость для тебя. Ты была очень 

счастливой женщиной в те месяцы, о которых я упоминал.

   - Надо максимально пользоваться подвернувшимися удовольствиями, 

отец мой. Он был для меня незнакомым инструментом, в котором было что-

то, что могло мне пригодиться.

   - Инструментом, который разбудил в тебе музыку, так ведь?

   - Вздор!

   - Но ты тогда пела и прыгала, как ребенок, которым никогда не была.

   - Ваша кинематографическая память все преувеличивает. Просто у меня 

заживали раны, вот и все... Он здесь, понимаете? Он отправится на Сабу 

и будет искать меня там!

   - О да, я вспомнил. Воображаемый старый дядюшка из Франции, да?

   - Его нужно убить, падроне!

   - А почему ты сегодня сама не убила его?

   - У меня не было возможности, меня видели с ним и могли схватить.

   - Еще более удивительно, - тихо произнес старый итальянец. - Обычно 

Бажарат всегда сама создавала такие возможности.

   - Остановите его, мой единственный отец! Убейте его!

   - Очень хорошо, дочь моя. Сердце не всегда может быть каменным... 

Ты говоришь, Саба? Меньше часа хода для нашей лодки. - Падроне поднял 

голову. - Скоцци! - крикнул он, призывая одного из своих охранников.

   

   Яхты, совершавшие рейсы с туристами, обычно не заходили на Сабу, но 

Хоторн несколько раз бывал там. На всех островах радушно встречали 

капитанов чартерных линий, и Тайрел рассчитывал на это.

   Он нанял гидроплан, на котором прилетел в самую тихую гавань 

острова. Хоторну хотелось получить всю возможную информацию, и ему 

охотно сообщали ее, но все это было не то.

   Никто из моряков не знал старика-француза, проживающего вместе со 

служанкой, и никто не встречал женщину, похожую по описанию на 

Доминик. Но как они могли не знать ее! Высокая, эффектная белокурая 

женщина, которая так часто приезжает сюда навестить своего дядю? Это 

было очень странно, ведь портовые мальчишки обычно знали все, что 

происходит на острове, особенно в районе порта. Сюда приходили лодки с 

провизией, которую доставляли местным жителям. Торговцы традиционно 

знали все дороги, ведущие к домам покупателей, особенно на таком 

острове, как Саба. Но, с другой стороны, Доминик называла дядю 

"ужасным отшельником", а на острове была взлетная полоса и несколько 

скромных магазинчиков; их могли снабжать продуктами по воздуху. Может 

быть, для старика и служанки этого было вполне достаточно,

   Тайрел отправился в почтовое отделение, где заносчивый служащий 

ответил ему: "Ты несешь чушь, парень! У нас нет почтового ящика для 

старика или женщины, говорящих по-французски".

   Эта информация была еще более странной, чем та, которую он получил 

в порту. Тогда, давно, Доминик рассказывала ему, что дядя получает 

"приличную пенсию" от своей бывшей фирмы, которая перечисляется ему 

ежемесячно. Единственным объяснением здесь опять же могла быть 

взлетная полоса. Почта на островах работала нерегулярно, и вполне 

возможно, что Париж отправлял своему бывшему адвокату пенсию по 

воздуху с Мартиники. Это было бы проще и надежнее.

   Тайрел быстро выяснил у клерка на почте, где можно взять напрокат 

мопед - самое популярное средство передвижения на острове Саба. Все 

решалось довольно просто. У клерка в задней комнате стояло несколько 

мопедов, которые он давал напрокат. Он заставил Тайрела оставить 

большой залог и водительские права, а также подписать бумагу, 

снимавшую с него ответственность за ремонт мопеда по вине арендатора.

   Почти три часа Хоторн колесил по дорогам и холмам от дома к дому, 

от коттеджа к коттеджу, от хижины к хижине, где его неизменно 

встречали хмурые жители с оружием или собаками. Исключение составила 

последняя встреча - с бывшим англиканским священником. Тайрелу сразу 

было предложено выпить рома, умыться и почистить запылившуюся одежду. 

Тайрел поблагодарил его, но отказался, сославшись на спешку, и 

принялся расспрашивать старика.

   - Мне очень жаль, молодой человек, но на этом острове нет таких 

людей.

   - Это точно?

   - Да-да - уверенно ответил священник. - У меня есть слабость: в 

моменты просветления я испытываю потребность в служении Господу, что и 

делаю. Как апостол Петр, я хожу от дома к дому, неся людям слово 

Божье. Понимаю, что ко мне вполне справедливо относятся как к 

выжившему из ума старику, но в эти моменты я чувствую очищение и могу 

заверить вас, что нахожусь в полном разуме. За последние два года, с 

тех пор как я живу здесь, я посетил каждый дом, богатых и бедных, 

черных и белых, по одному, по два, а то и по три раза. На Сабе нет 

людей, которых вы описали. Вы уверены, что не хотите рому? Это все, 

что я могу предложить, все, что могу себе позволить. Я выращиваю лаймы 

и манго, их сок хорошо смешивать с ромом.

   - Нет, благодарю вас, святой отец, я очень спешу.

   - Я думаю; что вам совсем не хочется благодарить меня. Я 

разочаровал вас? Это чувствуется по вашему напряженному голосу.

   - Простите, я просто расстроен.

   - А кто из нас не расстроен, молодой человек?

   Хоторн вернул мопед на почту, получив назад свои права и половину 

залога, и отправился в гавань, где оставил гидроплан.

   Самолета там не было.

   Тайрел ускорил шаг, перейдя, в конце концов, на бег. Ему надо было 

вернуться на Горду... Где же этот чертов гидроплан? Он ведь был 

привязан к причалу, летчик и портовые мальчишки заверили его, что 

самолет будет ожидать его возвращения.

   Потом он заметил прибитую к стойке записку, написанную местами с 

ошибками: "ОСТОРОЖНО. Идет ремонт опоры. Нельзя причаливать до 

устранения повреждения".

   Боже мой, но ведь было уже около шести вечера, темнело, а под водой 

видимость вообще была как ночью. В таких условиях никто не занимается 

ремонтом опоры. Пирс может рухнуть и похоронить под собой водолаза, а 

с помощью фонарей предупредить его будет невозможно, потому что он не 

увидит света. Тайрел побежал к мастерской, расположенной справа от 

пирса. Конвейерный подъемник и тяжелые лебедки были спущены к воде, но 

возле них никого не было. Сумасшествие! Неужели люди в это время 

работают под водой без страховки, без медицинского и кислородного 

оборудования? А вдруг несчастный случай? Выбежав из мастерской, Тайрел 

спустился к ступенькам пирса. Взглянув на небо, он увидел, что солнце 

закрыли тучи. Как можно работать в это время? Ему приходилось 

ремонтировать корпуса яхт примерно в таких же условиях, но только со 

страховкой, он был обвязан тросом, его готовы были вытащить при 

малейшей опасности. Тайрел поднялся по ступеньках и осторожно пошел по 

пирсу. Солнце окончательно затянули облака, теперь уже темные, 

дождевые.

   Его первым побуждением было поднять водолазов на поверхность, со 

всей строгостью бывшего военного отругать их за глупость и разогнать 

по домам.

   

   Однако с каждый шагом его решимость таяла, не видно было ни 

шлангов, ни пузырей на поверхности темной воды. Никого не было ни на 

пирсе, ни под ним.

   Внезапно на вышках вспыхнули прожектора и замигали маяки, и в этот 

самый момент Тайрел почувствовал обжигающий удар в левое плечо и 

одновременно услышал громкий звук выстрела. Он зажал рану и бросился с 

пирса в воду, и уже погружаясь, услышал дробную автоматную очередь. 

Сам не зная почему, Тайрел позволил страху управлять своими 

действиями. Он проплыл под водой, насколько хватило дыхания, держа 

курс к стоявшей в отдалении яхте. Дважды он всплывал на поверхность, 

чтобы выдохнуть и снова набрать в легкие воздуха. Вдруг его руки 

коснулись деревянного корпуса яхты. Тайрел снова набрал воздуха, 

нырнул и поплыл под яхтой. Подтянувшись на планшир противоположного 

борта, он бросил взгляд на пирс, полуосвещенный светом прожекторов. 

Убийцы присели на корточки в конце пирса, внимательно вглядываясь в 

воду.

   - Вон его кровь! - воскликнул один.

   - Ты уверен? Нет! - отозвался другой, спустился в моторную лодку, 

запустил двигатель и крикнул напарнику, чтобы тот отвязал конец, 

забрался в лодку и приготовил лупару. Лодка начала обшаривать 

маленькую гавань, а убийцы, держа наготове автомат АК-47 и лупару, 

внимательно смотрели по сторонам.

   Хоторн перевалился через планшир яхты и среди нейлоновых тросов 

рядом с рыбным бункером нашел то, что и ожидал найти, - обыкновенный 

нож для потрошения рыбы. Он снова соскользнул в воду, сбросил ботинки 

в брюки, пытаясь запомнить место, чтобы потом их можно было найти. 

Затем он стянул куртку, машинально подумав о том, что Джеффри Куку 

придется заплатить за утерянные деньги, документы и одежду. Тайрел 

поплыл, но вдруг заметил, что у бандита, сидевшего за рулем моторной 

лодки, в руках появился мощный фонарь. Он глубоко нырнул, 

прислушиваясь к шуму двигателя лодки, проходившей над ним.

   Рассчитав время, Хоторн вынырнул прямо позади лодки и ухватился 

руками за металлический кожух мотора. Наклонив голову и держась в 

тени, Тайрел схватил руль, мешая ему поворачиваться. Удивленный и 

разозленный тем, что лодка не слушается руля, сидевший на корме бандит 

наклонился и посмотрел вниз. Глаза у него вылезли из орбит, когда он 

увидел руки Тайрела, ему показалось, что из глубины моря всплыло 

чудовище. Не успел он вскрикнуть, как Хоторн всадил ему в горло нож, 

зажав левой рукой бандиту рот. Тайрел сбросил труп с кормы в воду. 

Осторожно переместил руль в положение правого поворота и забрался на 

место убитого. Второй бандит, сидевший впереди, был занят тем, что 

светил фонариком в разные стороны по ходу лодки. Хоторн взял автомат и 

заговорил громко и четко:

   - Сейчас большие волны, да и мотор работает достаточно громко. 

Предлагаю тебе бросить оружие или присоединяться к своему приятелю. Ты 

тоже станешь хорошим лакомством для акул. Они довольно добродушные 

существа и предпочитают есть уже мертвых.

   - Что? Нет!

   - Вот об этом мы с тобой и поговорим, - сказал Тайрел, направляя 

лодку в море.

   

                               Глава 5

   

   Стемнело. Море было спокойным, луна едва пробивалась сквозь облака. 

Лодка легонько покачивалась на волнах. Перепуганный убийца сидел на 

узенькой скамейке на носу моторки с поднятыми руками, щурясь от света 

мощного фонаря, бившего ему в лицо.

   - Опусти руки, - приказал Хоторн.

   - Фонарь меня слепит. Уберите его!

   - На самом деле это было бы величайшим благом для тебя. Ослепнуть, 

я имею в виду. Если ты только не вынудишь меня пристрелить тебя, 

прежде чем я выброшу тебя за борт.

   - Что?

   - Всем нам придется умереть. Иногда я думаю, что смерть - это 

совсем обычное явление.

   - О чем вы говорите, синьор?..

   - Ты скажешь мне то, что меня интересует, или пойдешь на корм 

акулам. Если бы ты ослеп, то не увидел бы ряды громадных белых зубов, 

прежде чем они перекусят тебя пополам. Большие рыбы светятся, ты ведь 

знаешь это, их хорошо видно в темной воде. Посмотри! Вон видишь 

спинной плавник? Она, пожалуй, футов восемнадцать, а то и побольше. 

Сейчас как раз сезон, ты ведь понимаешь это, да? Как ты думаешь, 

почему именно в это время на островах проводятся соревнования по охоте 

на акул?

   - Откуда мне знать об этом!

   - Значит, ты не читаешь местных газет. Да и зачем тебе их читать? В 

них ведь не пишут о новостях на Сицилии.

   - На Сицилии?

   - Как бы там ни было, тебе далеко до папского нунция, они, 

наверное, стреляют лучше... Ладно, деревенщика, возвращайся в реальный 

мир. Или отправляйся в воду, а из плеча у тебя, как и у меня, будет 

течь кровь. Порезвишься с большими рыбками, у которых челюсти занимают 

больше трети туловища.

   Бандит мотал головой из стороны в сторону, моргая и пытаясь 

прикрыть глаза руками от света фонаря.

   - Я ничего не вижу!

   - Она как раз позади тебя, повернись и увидишь.

   - Ради Бога, не делайте этого!

   - Почему вы хотели убить меня?

   - Нам приказали!

   - Кто? - Убийца молчал. - Тебе умирать, а не мне, - сказал Тайрел, 

поднимая АК-47. - Я прострелю тебе левое плечо, так кровь быстрее 

распространится в воде. Вообще-то белые акулы любят сначала погрызть 

немного, так сказать, слегка закусить перед обедом. - Хоторн нажал на 

спусковой крючок, и, разорвав ночную тишину, пули вспороли воду справа 

от бандита.

   - Нет! Ради Бога, не надо!

   - Ох, как же быстро вы вспоминаете о Господе. - Хоторн снова 

выстрелил, выпустив очередь, и несколько пуль оцарапали плечо бандита.

   - Пожалуйста, умоляю вас!

   - Моя подруга там внизу голодна. Зачем мне разочаровывать ее?

   - Вы... вы слышали о долине?.. - запинаясь, произнес бандит, 

вспоминая в панике слова, которые слышал раньше. - Про ту, что за 

морем!

   - Я слышал о долине Бекаа, - равнодушно ответил Тайрел. - Она 

находится за Средиземным морем. Ну и что?

   - Вот оттуда и поступают приказы, синьор.

   - А от кого? Кто отдает эти приказы?

   - Они приходят из Майами, что я могу вам еще сказать? Я не знаю 

хозяев.

   - А почему приказано убить именно меня?

   - Не знаю, синьор.

   - Бажарат! - крикнул Тайрел и увидел в расширившихся глазах бандита 

то, что и ожидал увидеть. - Это Бажарат, так?

   - Да, да. Я слышал это имя, но больше ничего не знаю.

   - Значит, говоришь, из долины Бекаа?

   - Пожалуйста, синьор! Мне просто дали задание, что вы хотите от 

меня?

   - Как вы нашли меня? Вы следили за женщиной по имени Доминик 

Монтень?

   - Нет, мне незнакомо это имя.

   - Врешь! - Тайрел снова дал очередь, но он больше же целился в 

плечо бандиту, а просто хотел нагнать на него страху.

   - Клянусь вам! - вскричал перепуганный бандит. - За вами велась 

слежка. -

   - Потому что и они знали, что я разыскиваю Бажарат?

   - Не знаю как, но они вышли на вас, синьор.

   - Понятно, - сказал Тайрел, разворачивая лодку.

   - Вы не убьете меня?.. - Хоторн отвел луч фонаря от лица 

незадачливого убийцы, и тот закатил глаза в молитве. - Вы не скормите 

меня акулам?

   - Ты умеешь плавать? - спросил Тай, не удостоив его ответом.

   - Конечно, - ответил бандит, - но не в этих водах, тем более что я 

ранен.

   - Ты хороший пловец?

   - Я сицилиец, из Мессины. Мальчишкой нырял за монетками, которые 

туристы бросали с кораблей.

   - Это хорошо, потому что я собираюсь высадить тебя в полумиле от 

берега. Дальше тебе придется добираться вплавь.

   - В обществе акул?

   - В этих водах уже двадцать лет нет акул. Их отпугивает запах 

кораллов.

   

   Убийца с Сицилии лгал, и Хоторн понимал это. Тот, кто подстроил 

покушение на его жизнь, заплатил за то, чтобы закрыть целую гавань. 

Люди из долины Бекаа не могли сделать этого, скорее всего, здесь 

действовала мафия. Здесь был кто-то, кто хорошо знал острова и знал, 

на какие нажимать кнопки. Но кто бы это ни был, он защищал Бажарат. 

Хоторн нашел в мастерской запачканный комбинезон и натянул его, а 

потом, стоя за углом мастерской, наблюдал, как измученный бандит 

выбрался на берег и рухнул на песок, переводя дыхание. Пиджак и 

ботинки он сбросил, но оттопыривающийся карман брюк говорил о том, что 

он переложил туда то, что посчитал необходимым иметь при себе. На это 

Тайрел и рассчитывал, потому что почтовый голубь без капсулы был 

просто бесполезной птицей.

   Прошло две минуты, освещенный прожекторами бандит поднял голову. 

Медленно, морщась от боли, он поднялся на ноги, огляделся по сторонам, 

явно пытаясь сориентироваться на местности. Взгляд бандита остановился 

на мастерской. Именно там они с приятелем начинали эту операцию. Там 

находился рубильник, включающий прожектора, а еще на верстаке там 

стоял телефон... Вспоминая ловушки, которые ему приходилось устраивать 

в Амстердаме, Брюсселе и Мюнхене, Тайрел подумал, что в таких 

ситуациях объект ведет себя как запрограммированный робот. Он должен 

подчиниться своему инстинкту самосохранения, и бандит именно так и 

поступил.

   Сицилиец пробежал через пляж к ступенькам, ведущим в мастерскую. 

Держась за перила, он начал вскарабкиваться по лестнице, зажимая рукой 

свою пустяковую рану и морщась от боли. Тайрел улыбнулся: его 

собственную рану промыло морской водой, и кровь едва сочилась. 

Конечно, им обоим не помешала бы перевязка, но уж больно сицилиец 

драматизировал ситуацию.

   Бандит добрался до мастерской, распахнул ударом дверь и ворвался 

внутрь. Через несколько секунд прожектора погасли, и в мастерской 

загорелся свет. Хоторн подобрался к открытой двери мастерской, 

прислушиваясь к разговору бандита с оператором телефонной станции.

   - Да-да, это в Майами, номер... номер... - Сицилиец дважды повторил 

номер телефона, который твердо запечатлелся в памяти Тайрела. - 

Чрезвычайная ситуация! - закричал бандит, когда его соединили с 

Майами. - Соедините меня с падроне через спутник! Быстрее! - Прошло 

некоторое время, бандит вроде бы успокоился, но вдруг снова закричал: 

- Падроне, случилось невероятное! Скоцци мертв! Это дьявол из 

преисподней!

   Тайрел понимал не все, что кричал по-итальянски в трубку сицилиец, 

но он и так выяснил достаточно. У него был номер телефона в Майами, и 

еще он знал теперь, что существует какой-то падроне, с которым 

связываются через спутниковую связь. Наверняка этот человек был где-то 

здесь, на островах, а он помогал и действовал заодно с террористкой 

Бажарат.

   - Я понял! Нью-Йорк. Отлично!

   Бандит повесил трубку и решительно направился к двери. Тайрел 

подумал, что последние его слова понять было нетрудно. Ему приказала 

сматываться в Нью-Йорк, где он мог затаиться до поры. Хоторн поднял 

один из старых заржавевших якорей, лежавших возле стены мастерской, и, 

когда убийца показался в дверях, швырнул якорь в ноги бандиту, разбив 

ему оба колена.

   Бандит заорал, рухнул на деревянный настил и потерял сознание.

   - Чао, - сказал Хоторн, перевернул тело, сунул руку в карман брюк 

бандита и вытащил все, что там было. Взглянув с отвращением на 

владельца вещей, Тайрел принялся рассматривать их: толстый черный 

молитвенник на итальянском языке, четки, кошелек, в котором лежало 

девятьсот французских франков - примерно сто восемьдесят долларов. Ни 

бумажника, ни документов - "омерта", закон молчания, закон тайны.

   Тайрел забрал деньги, поднялся и пошел. Ему каким-то образом надо 

было раздобыть самолет и пилота.

   Из дверей кабинета в отделанный мрамором зал, где ожидала Бажарат, 

выехала немощная фигура в инвалидном кресле.

   - Баж, тебе следует немедленно исчезнуть отсюда, - резко сказал 

падроне. - Прямо сейчас. Самолет будет здесь в течение часа. Из Майами 

мне в помощь высланы два человека.

   - Вы сошли с ума, падроне! По вашему указанию я наладила связи, 

через три дня люди прилетят сюда для встречи со мной. Мой счет в банке 

Сен-Бартельми вполне надежен, по бумагам ничего проследить нельзя.

   - У них может появиться другой след, дочь моя. Скоцци мертв, его 

убил твой Хоторн. Маджио в панике звонил с Сабы, кричал, что твой 

любовник просто дьявол из преисподней!

   - Он обычный человек, - холодно ответила Бажарат. - Почему они не 

убили его?

   - Я тоже хотел бы это знать. Но тебе надо уезжать. Немедленно!

   - Падроне, ну как вы могли подумать, что Хоторн когда-нибудь сможет 

связать вас со мной или, что еще более невероятно, связать Доминик 

Монтень с Бажарат? Ведь только в полдень мы с ним любили друг друга, и 

он уверен, что я уехала в Париж! Этот глупец без ума от меня!

   - А что, если он умнее, чем мы предполагаем?

   - Исключено! Он просто раненое животное, нуждающееся в убежище.

   - А как насчет тебя, моя единственная дочь? Я хорошо помню, как 

несколько лет назад ты тут распевала песни от счастья. Ты очень 

тревожилась за этого человека.

   - Не смешите меня! Несколько часов назад я была готова убить его, 

но вспомнила, что портье знал о моем присутствии в номере... Вы 

одобрили мое решение, падроне, и даже похвалили за осторожность. Ну 

что еще вам сказать?

   - Тебе не надо ничего говорить, Баж. Говорить буду я. Завтра утром 

самолет доставит тебя на Сен-Бартельми, ты получишь деньги, а потом 

тебя отвезут в Майами или в любое другое место по твоему выбору.

   - А как же мои контакты? Они надеются найти меня здесь.

   - Я позабочусь об этом. Я дам тебе номер телефона, и, пока с тобой 

не свяжутся высшие руководители, эти люди будут выполнять твои 

распоряжения... Ты ведь все-таки моя единственная дочь, Анни.

   - Падроне, телефон! Я знаю, что надо делать.

   - Надеюсь, что ты сначала расскажешь мне об этом.

   - У нас с вами есть друзья в Париже?

   - Конечно.

   - Отлично!

   

   Хоторну очень нужно было найти самолет и пилота, но у него было и 

еще более важное дело: презренный предатель капитан Генри Стивенс из 

военно-морской разведки США. Призрак Амстердама внезапно восстал, как 

волшебная птица Феникс из пепла несбывшихся надежд. События на острове 

и исчезновение Доминик очень напоминали те ужасные события, которые 

привели к смерти его жены. Если Стивенс имел хоть отдаленное отношение 

в теперешнем событиям, Тайрелу необходимо было знать это! Он дал сто 

франков и назвал свое имя в бывшее звание оператору диспетчерской 

вышки на аэродроме. Вышкой это сооружение можно было назвать, но вот 

диспетчерской вряд ли, потому что от оператора требовалось одно - 

зажигать свет на взлетной полосе. Диспетчер позволил Тайрелу 

воспользоваться телефоном. Держа в памяти номер в Майами, Хоторн 

позвонил в Вашингтон.

   - Министерство военно-морского флота, - ответил голос за много миль 

к северу от острова Саба.

   - Первый дивизион, управление разведки, пожалуйста. Код допуска 

четыре ноль.

   - У вас срочное дело, сэр?

   - Да.

   - Первый дивизион, - послышался второй голос через несколько 

секунд. - Я правильно понял, что код четыре ноль?

   - Правильно.

   - Что у вас за вопрос?

   - Об этом я могу сообщить только лично капитану Стивенсу. 

Пригласите его. Прямо сейчас.

   

   - У него срочная работа на другом этаже. А кто вы?

   - "Амстердам", так и передайте. Он будет рад, если вы поспешите.

   - Посмотрим. - Офицеру разведки действительно пришлось убедиться, 

что дело срочное, потому что уже через несколько секунд в трубке 

звучал голос Стивенса.

   - Хоторн?

   - Я так и подумал, что ты уловишь связь между Амстердамом и мной, 

сукин сын.

   - Что это значит?

   - Черт побери, ты прекрасно знаешь, что это значит. Твои пешки 

разыскали меня, а так как твое подленькое "я" не может пережить того, 

что МИ-6 завербовала меня, ты на всякий случай схватил ее, потому что 

знаешь, что тебе я ничего не скажу! Я отволоку тебя в трибунал, Генри.

   - Вот те раз! Да я понятия не имею ни о твоих делах, ни о том, кто 

такая "она". Я вчера провел два часа у директора ЦРУ, пытаясь хоть 

что-то выяснить у него, потому что ты даже не пожелал говорить со 

мной. А теперь ты несешь что-то о том, что тебя разыскали черт знает 

где и похитили женщину, о которой мы даже никогда не слышали. Прекрати 

молоть чушь!

   - Ты проклятый лжец. Ты обманул меня в Амстердаме.

   - У меня были доказательства, и ты их видел.

   - Ты их сфабриковал.

   - Я ничего не фабриковал, Хоторн, мне их подсунули уже 

сфабрикованными.

   - А сейчас все повторяется точно так же, как и в случае с Ингрид?

   - Чушь! Я повторяю тебе, у нас нет на островах никого, кто знал бы 

что-нибудь о тебе или об этой женщине!

   - Вот ты действительно несешь чушь! Мне сюда звонила куча твоих 

клоунов, пытаясь поведать мне сказку о панике в Вашингтоне. Они знали, 

где я нахожусь, а остальное уже было просто, даже для них.

   - Значит, они знают то, чего не знаю я! Сегодня утром у меня 

совещание с моими клоунами, как ты их назвал, и, может быть, они мне 

все расскажут.

   - Они, наверное, проследили меня до Сен-Бартельми, увидели ее со 

мной и схватили, когда она ушла.

   - Тай, ты не прав! Я признаюсь, конечно, что мы чертовски старались 

заполучить тебя обратно. Почему бы и нет? Ты живешь в этом районе, у 

тебя там все схвачено, и мы были бы дураками, если бы не попытались 

воспользоваться этим. Но нам это не удалось. Англичанам и французам 

удалось, а нам нет! И у нас там нет никого, кто знал бы тебя как... 

как ты обычно говорил в таких случаях?.. Ах да - как облупленного.

   - Меня совсем не трудно, найти, я ведь даже даю рекламные 

объявлениям газетах.

   - Но, учитывая тот факт, что мы нуждаемся в твоей помощи, мы уж 

никак не стали бы похищать твою женщину, чтобы допросить ее. Это уж 

слишком глупо... Тай, ты снова пьешь?

   - Редко, и это не имеет отношения к делу.

   - Возможно, что имеет.

   - Не имеет. Если бы я пил, то не мог бы плавать, и ты знаешь об 

этом.

   - Но сейчас у тебя есть причина.

   - Да, есть, - тихо ответил Хоторн. - Сегодня она возвращается в 

Париж, а оттуда в Ниццу. Она не хотела уезжать.

   - Может быть, она просто не хотела, чтобы ваше расставание 

затянулось.

   - Я не могу поверить в это, просто не хочу.

   - А может быть, виной всему все-таки твои выпивки?

   - Ты понимаешь, - в голосе Хоторна уже не было агрессивности, - 

один раз она уже поступала так. Просто исчезла, и все.

   - Готов поспорить на свою пенсию, что и в этот раз она поступила 

так же. Позвони ей вечером в Париж, думаю, что ты найдешь ее там.

   - Я не могу, не знаю фамилии ее мужа.

   - У меня нет слов, коммандер,

   - Ты не понимаешь...

   - А я и не стараюсь понять.

   - Мы возвращаемся на четыре... пять лет назад.

   - Но сейчас я действительно ни при чем. Ты ведь тогда ушел от нас.

   - Да, я ушел. Ушел, потому что почуял что-то нечистое там, в 

Амстердаме, и это чувство будет преследовать меня до конца жизни.

   - Здесь я тебе ничем помочь не могу, - сказал глава военно-морской 

разведки после нескольких секунд молчания.

   - Я и не ожидал от тебя этого. - Снова наступило молчание.

   - Ты добился каких-нибудь успехов, работая с МИ-6 и Вторым бюро? - 

спросил наконец Стивенс.

   - Да, не далее как час назад.

   - По предложению директора ЦРУ Джиллетта я разговаривал с Лондоном 

и Парижем. Понимаю, что тебе нужны подтверждения, но поскольку я ближе 

всех к тебе, то мне поручено снабжать тебя всем необходимым.

   - Подтверждения мне не нужны. Ты затянешь себе петлю на шее, если 

будешь лгать в ситуации, неподконтрольной тебе. На это ты не пойдешь.

   - Знаешь что, Хоторн, - спокойно сказал Стивенс, - ты зашел слишком 

далеко, и мне надоело выслушивать твою чепуху.

   - Ты будешь слушать все, что я говорю, Генри, давай сразу уясним 

это! Ты просто винтик в системе, а я независимый человек, заключивший 

контракт, и не забывай об этом! Я буду отдавать тебе приказы, а ты мне 

не будешь, потому что, если попытаешься, я просто все брошу. Ты понял?

   В их разговоре возникла третья по счету продолжительная пауза, 

потом шеф военно-морской разведки нарушил молчание.

   - Ты хочешь мне что-нибудь сообщить?

   - Ты прав, черт побери, и я хочу, чтобы вы немедленно начали 

действовать. У меня есть номер телефона в Майами, по которому 

осуществляется связь через спутник с телефоном где-то здесь, на 

островах. Мне нужно, чтобы вы как можно быстрее установили его 

местонахождение.

   - Бажарат?

   - Похоже. Записывай номер телефона. - Тайрел назвал номер, заставил 

Генри для надежности повторить его, потом продиктовал номер телефона 

вышки на аэродроме Сабы. Он уже собирался положить трубку, как Стивенс 

остановил его.

   - Тайрел! Несмотря на наши разногласия... я имею в виду, что... ты 

не мог бы мне рассказать в чем дело?

   - Нет.

   - Но почему? Я теперь официально осуществляю связь между вами, у 

меня есть допуск и полномочия от всех правительств. Ты ведь очень 

хорошо знаешь, что такое "винтик". Меня постоянно будут теребить, 

требуя объяснений.

   - А это значит, что секретные доклады будут гулять туда-сюда, так?

   - С соблюдением максимальной конфиденциальности. Это обычная 

процедура, ты ведь знаешь.

   - Тогда я категорично заявляю - нет. Пусть люди долины Бекаа 

вынюхивают то, что знаешь ты, но только не то, что знаю я. Я видел их 

чертовы щупальцы, протянутые от Ливана до Бахрейна... от Женевы до 

Марселя... от Штутгарта до Локерби. Задание ты получил, Генри, но 

знать ты о нем ничего не будешь. Если что-то быстро выяснишь, звони 

мне на Сабу, а если позже, то в яхт-клуб на Верджин-Горду.

   

   В течение следующих полутора часов на аэродроме острова Саба 

приземлились три частных самолета, но никто из пилотов, несмотря на 

просьбы, угрозы и денежные посулы Хоторна, не согласился лететь с ним 

на Горду. По сведениям диспетчера, четвертый, и последний, самолет 

должен был прибыть примерно через тридцать пять минут. После его 

прилета полоса закрывалась на ночь.

   - А он будет связываться с вами перед посадкой?

   - Конечно, сейчас ведь уже темно. А если поднимется ветер, мне надо 

будет сообщить ему направление и скорость.

   - Когда пилот выйдет на связь, мне бы хотелось поговорить с ним.

   - Хорошо, если этого требуют правительственные интересы.

   Примерно через сорок минут заговорило радио в диспетчерской:

   - Саба, я FO 465, лечу из Ораньестада, захожу на посадку. Условия 

нормальные?

   - Еще десять минут, и у вас вообще не было бы никаких условий. У 

нас строгие правила. Вы опаздываете.

   - Успокойся, парень, у меня щедрые пассажиры.

   - Что-то я не знаю ваш самолет...

   - Мы только начали летать. Я вижу огни. Повторите, все нормально? 

Совсем недавно была чертовски плохая погода.

   - Все в порядке, только с вами хочет переброситься парой слов один 

человек.

   - Черт побери, да ты знаешь, с кем говоришь...

   - Я коммандер Хоторн, ВМС США, - сообщил Тайрел, беря в руки 

микрофон. - У нас здесь, на Сабе, чрезвычайная ситуация, и я хотел бы, 

чтобы ваш самолет отвез меня на Верджин-Горду. Летный план будет 

утвержден, а потеря времени и неудобства будут компенсированы. Как у 

вас с топливом? Мы подгоним заправщик, если требуется.

   - А-а, морячок! - раздался в ответ возбужденней крик из 

громкоговорителя. Хоторн посмотрел в большое, до потолка, окно, 

выходящее на взлетную полосу, и, к своему изумлению, увидел, что огни 

снижающегося самолета пошли вверх, потом свернули направо, и самолет с 

максимальной скоростью стал удаляться от острова.

   - Черт побери, да что же он делает? - закричал Тайрел. - Что вы 

делаете, пилот? - повторил он в микрофон. - Я же сказал вам, что у нас 

чрезвычайная ситуация!

   Ответом ему была полная тишина.

   - Он не захотел садиться здесь, - сказал диспетчер.

   - Но почему?

   - Может, из-за разговора с вами? Он сказал, что летит из 

Ораньестада. Может быть, так, а может быть, и нет. Вполне вероятно, 

что он летит с Вьекеса, а это может означать, что с Кубы.

   - Сукин сын! - Хоторн шлепнул рукой по стулу. - Чем вы тут 

занимаетесь?

   - Не кричите на меня. Я докладываю каждый день, но власти меня не 

слушают. Сюда все время прилетают подозрительные самолеты, но никто об 

этом и слышать не хочет.

   - Извини, - сказал Тайрел, глядя на озабоченное лицо диспетчера. - 

Мне надо позвонить еще в одно место.

   - Звоните, коммандер, Я записал ваше имя, так что мое начальство 

представит счет флоту, а не мне.

   - Флот все оплатит, - заверил Тайрел, набирая номер телефона на 

Верджин-Горде.

   - Тай-бой, где ты, черт побери? - крикнул в трубку Марти. - Ты ведь 

должен быть здесь.

   - Я не могу... не могу найти самолет, чтобы вылететь с Сабы, Уже 

три часа пытаюсь.

   - Да, на этих мелких островах полеты рано прекращаются.

   - Ладно, доживу до утра, но если и утром не найду самолет, тогда 

позвоню вам, чтобы прислали с Горды.

   - Не волнуйся... Но для тебя есть сообщение, Тай.

   - От человека по фамилии Стивенс?

   - Если он из Парижа. Портье позвонил мне четыре часа назад и 

спросил, здесь ли твоя яхта, а потом поговорил с твоим другом Куком. 

Но я сказал, что все сообщения для тебя должны поступать ко мне, и вот 

оно у меня. От Доминик, с номером телефона в Париже.

   - Давай быстрее! - Хоторн схватил со стола карандаш, механик 

медленно продиктовал ему номер. - И еще одно. Подожди минутку. - 

Хоторн повернулся к диспетчеру. - Ночью я наверняка не смогу улететь. 

Где бы я мог остаться до утра? Это важно.

   - Если это важно, то вы можете переночевать здесь. Тут в задней 

комнате стоит кровать, но есть вам, кроме кофе, будет нечего. Мое 

начальство представит счет флоту и само получит денежки... Я вас здесь 

закрою, а утром принесу что-нибудь поесть. Прихожу я в шесть утра.

   - И вы получите компенсацию лично от меня.

   - Заманчиво.

   - Напомните, какой здесь номер телефона? - Диспетчер назвал номер, 

и Хоторн продиктовал его Марти. - Если кто-нибудь будет звонить мне, 

дай ему этот номер, хорошо? И спасибо за все.

   - Тай-бой, - настороженно произнес механик, - ты не влез ни во что 

опасное?

   - Надеюсь, что нет, - ответил Хоторн, положил трубку и сразу же 

набрал номер телефона в Париже.

   - Алло, особняк де Кувье, - раздался в трубке женский голос.

   - Будьте любезны, мадам, - ответил Тайрел, переходя на французский, 

- пригласите, пожалуйста, мадам Доминик.

   - Очень жаль, месье, но только мадам Доминик приехала, как позвонил 

ее муж из Монте-Карло и настоял на том, чтобы она немедленно 

отправилась к нему... Я доверенное лицо мадам, могу я спросить вас: вы 

тот самый человек с островов?

   - Да.

   - Она просила передать вам, что у нее все в порядке и что она 

вернется к вам, как только сможет. Хвала Господу, месье, вы тот 

человек, который ей нужен и которого она заслуживает. Меня зовут 

Полин, и вам не следует ни с кем разговаривать в этом доме, кроме 

меня. Может быть, установим какой-нибудь пароль, на тот случай, если 

не будет, возможности связаться с мадам?

   - Я знаю такой пароль. Я скажу, что звонит Саба. И передайте ей, 

что я ничего не понимаю. Ее здесь не было!

   - Уверена, что на это была определенная причина, месье, мадам 

наверняка объяснит вам ее.

   - Буду считать вас своим другом, Полин.

   - Навсегда, месье.

   

   На своем острове падроне, насвистывая и хихикая, в сопровождении 

нового помощника подъехал к телефону и набрал номер гостиницы на Сен-

Бартельми.

   - Ты была права, моя единственная дочь! - крикнул он, когда на 

другом конце сняли трубку. - Он клюнул на это! Попался на крючок, как 

говорят американцы. Теперь в Париже у него есть доверенные друг по 

имени Полин!

   - Ну конечно, мой единственный отец, - сказала Бажарат, - но сейчас 

меня больше тревожит другая проблема.

   - Что за проблема, Анни? Ты доказала, что твоя интуиция не подводит 

тебя.

   - Они устроили временно штаб-квартиру в яхт-клубе на Верджин-

Горде... Но что им сообщили из МИ-6? Или из американской разведки?

   - Что ты хочешь от меня?

   - Пошлите людей из Майами или Пуэрто-Рико, пусть они выяснят, что 

там творятся.

   - Считай свою просьбу выполненной, дитя мое.

   В четыре часа утра тишину в пустынной диспетчерской разорвал звонов 

телефона. Хоторн в панике вскочил с кровати, моргая и пытаясь 

сосредоточиться. Он подбежал к телефону, стоящему на столе.

   - Да? - крикнул он, мотая головой, чтобы прогнать остатки сна. - 

Кто это?

   - Это Стивенс, ублюдок, - раздался голос шефа разведки из 

Вашингтона. - Черт побери, я торчу на работе уже почти десять часов, и 

когда-нибудь тебе придется объяснить моей жене, которая по непонятным 

мне причинам очень тебя любит, что я работал на Хоторна, а не 

флиртовал с несуществующей подружкой.

   - Тому, кто употребляет слово "флиртовал", не о чем беспокоиться. 

Что у тебя?

   - Запрятано все так глубоко, что для раскопок потребуется археолог. 

Естественно, что майамский номер не зарегистрирован.

   - Надеюсь, это не стало для тебя неразрешимой проблемой? - 

подковырнул Хоторн.

   - Конечно, нет. Телефон установлен в популярном ресторане 

"Веллингтон" на Коллинз-авеню, только владелец ничего не знает об 

этом, потому что никогда не получает счета. Все оплачивает 

бухгалтерская фирма, которая ведет его дела.

   - Линию можно проследить.

   - Ее и проследили. До яхты в майамской гавани, на которой 

установлен автоответчик. Владелец яхты бразилец, в настоящее время 

находится в Бразилии.

   - Но этот бандит говорил не с машиной, - настаивал Хоторн, - кто-то 

отвечал ему.

   - Я в этом не сомневаюсь. Просто этому человеку приказали быть на 

яхте в то время, когда будет звонить твой бандит.

   - Значит, ты ничего не выяснил.

   - Я этого не говорил, - поправил его Стивенс. - Мы позвонили нашим 

электронщикам, у которых есть все это чудодейственное оборудование. 

Мне сказали, что они разобрали автоответчик по частям, как швейцарские 

часовщики, опробовали несколько сотен программ и, наконец, провели, 

как они это называют, анализ спутникового луча.

   - А что это все значит?

   - Это значат, что они стали работать с картой, исходя из 

возможностей спутниковой трансляции, в результате чего район 

возможного приема сузился у них примерно до сотни квадратных миль от 

Анегадского пролива до острова Невис.

   - И что же дальше?

   - А вот что. Первое: яхта с этого момента находится под постоянным 

наблюдением. Если кто-то появится рядом с ней, то будет схвачен, а уж 

там его расколют - с помощью химии или других средств.

   - А второе?

   - Боюсь, что второе поможет меньше. На базе ВВС Патрик есть 

самолеты, способные перехватывать спутниковые трансляции, но, чтобы 

засечь приемные антенны, трансляция должна быть активной. Мы 

задействуем и эти самолеты.

   - Но тогда они будут заглушать все трансляции в обеих точках.

   - На это мы и рассчитываем. Кто-то должен будет проверить яхту и 

автоответчик, они вынуждены будут сделать это. В автоответчике мы 

устроили короткое замыкание, так что обязательно кто-то должен будет 

прийти выяснить в чем дело и прослушать полученные сообщения. Это 

дураку понятно, Тай. Они не знают, что мы их обнаружили, и как только 

кто-то приблизится к яхте, мы его схватим.

   - Что-то здесь не так, - сказал Хоторн. - Что-то не так, но я не 

знаю что.

   

   Луна уже покидала небо над Майами, и на востоке, на горизонте, 

брезжил рассвет. На яхте, стоящей в гавани, была установлена 

телескопическая видеокамера, и все происходящее на ней отражалось на 

экране, находившемся на складе, который располагался в двухстах ярдах 

от причала. На складе бодрствовали трое агентов ФБР, на столе у них 

стоял красный телефон всего с одной черной кнопкой, при нажатии 

которой их моментально соединяла с ЦРУ и Управлением военно-морской 

разведки в Вашингтоне.

   - Черт побери, - сказал один из агентов, поднимаясь, чтобы открыть 

дверь, - принесли пиццу, но я не собираюсь один за все расплачиваться.

   Его коллеги сидели в креслах и зевали, когда дверь открылась.

   Огонь из автомата был точным и смертельным. Через несколько секунд 

все трое агентов валялись на полу, истекая кровью. На телеэкране было 

видно, как яхта взлетела на воздух, высокие языки пламени взметнулись 

в небо.

   

                                Глава 6

   

   - Боже мой! - закричал в трубку Стивенс, позвонив Хоторну на Сабу. 

- Они знают все! Каждый наш шаг!

   - Это значит, что у вас утечка информации.

   - Не могу поверить в это!

   - Придется поверить, это реальность. Я буду на Горде через час 

или...

   - Да черт с ней, с этой Гордой, мы заберем тебя с Сабы. Наши 

картографы говорят, что она ближе к предполагаемой цели.

   - Но ваш самолет не сможет приземлиться здесь, Генри.

   - Черта с два, сможет! Я переговорил с нашими специалистами-

авиаторами, у вас там полоса почти три тысячи футов, на максимальной 

реверсивной тяге они смогут приземлиться. Я хочу, чтобы ты проверил 

эти координаты... Это все, что у нас осталось! Если что-то обнаружишь, 

действуй так, как сочтешь нужным. Самолет в твоем полном распоряжении.

   - Сотни квадратных миль между Анегадой и Невисом? Ты что, рехнулся?

   - У тебя есть лучшее предложение? Мы имеем дело с психопаткой, 

которая может поднять на воздух столько правительств! Скажу тебе 

честно, Тай, я напуган тем, что узнал о ней, действительно напуган!

   - Лучшего предложения у меня нет, - спокойно согласился Хоторн. - Я 

не полечу на Горду, а буду ждать здесь. Надеюсь, что база Патрик 

пришлет летчика получше.

   

   АВАК-2 появился в небе с западной стороны. Толстый, с задранным 

носом и выступающей над фюзеляжем тарелкой-антенной, он выглядел очень 

непривлекательно. Сверхсекретный самолет снизился, но не стал 

приземляться, а долетел до конца взлетной полосы, развернулся и пошел 

на второй заход. Тайрел уже подумал, что летчик, наверное, передал на 

базу Патрик, что все они там посходили с ума, и вдруг с третьего 

захода громоздкий самолет плавно снизился, коснулся колесами шасси 

самого начала взлетной полосы и понесся по ней, ревя реактивными 

двигателями, работающими в режиме реверсивной тяги.

   - Ну и ну! - закричал диспетчер, у которого вылезли глаза из орбит 

и перехватило дыхание, когда он увидел, что самолет остановился в 

нескольких сотнях футов от конца взлетной полосы, развернулся ж стая 

выруливать назад. - Вот это летчик! Как он управился с этой стельной 

коровой!

   - Я улетаю, Келвин, - сказал Хоторн, направляясь к двери. - Я 

свяжусь с тобой - я или мои помощники. Возьми деньги.

   - Как я уже говорил вчера вечером, они мне не помешают.

   Тайрел выбежал на летное поле. Боковой люк самолета отворился, и 

офицер с сержантом спустили вниз складную лесенку.

   - Черт возьми, отличный полет, лейтенант, - похвалил летчиков 

Хоторн, приблизившись и разглядев серебряные знаки различия на 

воротнике офицера.

   - Мы доставляем электронную почту, приятель, - ответил офицер. Он 

был без фуражки, со светло-каштановыми волосами, и говорил с южным 

акцентом. - А вы местный механик? - спросил он, разглядывая 

замасленный комбинезон Хоторна.

   - Нет, я и есть тот человек, которого вам надо забрать.

   - Не шутите?..

   - Спроси у него удостоверение, - посоветовал пожилой сержант, 

засовывая правую руку за борт кителя.

   - Я Хоторн!

   - Докажи это, парень, - спокойно сказал сержант. - На мой взгляд, 

ты не похож на коммандера.

   - Я не коммандер... ну хорошо, когда-то я был им, а теперь нет. 

Неужели Вашингтон вам ничего не объяснил? Все мои документы покоятся 

на дне местной гавани.

   - Ты думаешь, это звучит убедительно? - Сержант медленно вытащил 

кольт 45-го калибра. - Мой коллега лейтенант управляет всем этим 

чудесным оборудованием, а я нахожусь на борту по другой причине. Для 

обеспечения безопасности, скажем так.

   - Убери пистолет, Чарли, - раздался женский голос. Стройная фигура 

в форме появилась в проеме дверцы, и женщина спустилась по лесенке на 

землю. Подойдя к Хоторну, она протянула руку. - Майор Кэтрин Нильсен, 

коммандер. Прошу прощения, что пришлось сделать два захода, но вы не 



зря высказывали опасения капитану Стивенсу. Посадка была довольно 

рискованной... Все в порядке, Чарли. Вашингтон передал по факсу его 

фотографию, это тот самый человек.

   - Вы летчик?

   - Это потрясло вас коммандер?

   - Я не коммандер...

   - А моряки сказали, что коммандер. Сержант, возможно, вам пока не 

следует убирать оружие.

   - С удовольствием, майор.

   - Вы несете какое-то... какую-то чепуху.

   - Вы хотели сказать, дерьмо?

   - Именно это я и имел в виду.

   - Как раз против этого мы и возражали. Мы понимаем, что различные 

службы должны взаимодействовать, но нам было трудно согласиться с тем, 

что бывший морской офицер, ничего не смыслящий в нашей работе, будет 

командовать нашим самолетом.

   - Послушайте, леди... мисс... майор, я ничего не просил! Я точно 

так же, как и вы, вляпался в это дело.

   - Мы не знаем, что это за дело, мистер Хоторн. Нам известны только 

координаты района, в котором мы должны летать, обнаруживать 

спутниковые передачи, перехватывать их и докладывать данные вам. После 

этого вы, и только вы, скажете нам, что делать дальше.

   - Чушь какая-то.

   - Чистое дерьмо, коммандер.

   - Совершенно верно.

   - Я рада, что мы понимаем друг друга. - Майор сняла фуражку, 

вытащила из волос несколько заколов, тряхнула головой, и белокурые 

волосы рассыпались по плечам. - Не собираюсь вмешиваться в ваши 

секретные дела, коммандер, но я хотела бы точно знать, чего вы 

ожидаете от нас.

   - Послушайте, майор, я живу на островах и вожу туристов на своих 

яхтах. Почти пять лет назад я порвал с военной службой, и вдруг меня 

завербовали три правительства трех разных стран, которые ошибочно 

считают, что я смогу помочь им разрядить критическую ситуацию, как они 

это называют. Если вы думаете иначе, то забирайте отсюда вашу стельную 

корову и оставьте меня в покое!

   - Я не могу этого сделать.

   - Почему?

   - У меня приказ.

   - Вы тяжелый человек, леди... майор.

   - А вы очень откровенный бывший моряк, мистер.

   - И что мы теперь будем делать? Стоять здесь и переругиваться?

   - Я предлагаю приступить к выполнению операции. Поднимайтесь и 

самолет.

   - Это приказ?

   - Вы же знаете, что я не могу приказывать вам, - сказала майор, 

приглаживая волосы. - Мы находимся на земле, где вы являетесь моим 

начальником, в воздухе мы будем с вами более или менее на равных... 

хотя и там вы будете старшим.

   - Хорошо, тогда забираемся в самолет и взлетаем.

   

   Монотонный шум реактивных двигателей раздражал слух. АВАК-2, 

разворачиваясь в разных направлениях, патрулировал в районе 

наблюдения. Лейтенант, отвечавший за работу сложного электронного 

оборудования, нажимал какие-то кнопки, крутил загадочные рукоятки. 

Писк сигналов становился то сильнее, то слабее. При каждой вспышке их 

активности лейтенант бегло набирал что-то на клавиатуре компьютера, и 

в проволочную корзину, стоящую рядом с принтером, поступала 

распечатка.

   - Что происходит? - спросил Хоторн, сидящий пристегнутым в 

поворотном кресле напротив лейтенанта.

   - Уймите своих свиней, коммандер, - ответил лейтенант. - Уж больно 

они шумят во время завтрака.

   - Черт побери, что все это значит?

   - Это значит заткнитесь, пожалуйста, сэр, потому что мне надо 

сосредоточиться... если, конечно, флот позволит мне, сэр.

   Тайрел отстегнул ремень, встал и прошел в кабину, где за рычагами 

управления сидела майор Кэтрин Нильсен.

   - Можно, я сяду сюда? - спросил он, указывая на свободное кресло 

рядом с ней.

   - Вам не надо спрашивать разрешения, коммандер. Вы командуете этой 

птичкой, за исключением тех случаев, когда дело касается безопасности 

полета.

   - А нельзя без этой военной чепухи, майор? - спросил Тайрел, 

усаживаясь в кресло и застегивая привязной ремень. Он с удовольствием 

отметил, что здесь шум двигателей ощущался меньше. - Я же говорил вам, 

что больше не служу во флоте и нуждаюсь в вашей помощи, а не во 

враждебном отношении.

   - Хорошо, чем я могу помочь... Подождите! - Она поправила наушники. 

- Что ты говоришь, Джексон? Снова войти в последнюю траекторию? Так и 

сделаем, гениально. - Нильсен начала вводить самолет в разворот. - 

Простите, коммандер... на чем мы остановились? Ах да - чем я могу 

помочь вам?

   - Можете начать с объяснений. Что такое последняя траектория, в 

которую вы снова входите, и что, черт побери, может здесь быть 

гениального?

   Майор рассмеялась. Это был хороший смех, не насмешка и не 

демонстрация превосходства. Просто девушка смеялась над забавной 

ситуацией.

   - Для начала скажу вам, сэр, что Джексон гений...

   - Отбросьте, пожалуйста, "сэр". Я больше не коммандер, а если бы 

даже и был им, это не выше по званию, чем майор.

   - Хорошо, мистер Хоторн...

   - Называйте меня Тай, это сокращенно от Тайрела. Так меня зовут.

   - Тайрел? Что за ужасное имя? Он убил двух молодых принцев в 

лондонском Тауэре, это ведь из "Ричарда III" Шекспира.

   - У моего отца было искаженное чувство юмора. Когда должен был 

родиться мой брат, отец поклялся, что если родится девочка, он назовет 

ее Медея, но родился мальчик, и отец нарек его Маркус Антониус Хоторн. 

Мама упростила имя до Марк Антоний.

   - Думаю, мне бы понравился ваш отец. Мой был фермером из Миннесоты, 

малообразованным сыном шведских иммигрантов. Он понимал, что мне надо 

буквально грызть науку, чтобы попасть в Вест-Пойнт, иначе придется всю 

оставшуюся жизнь убирать навоз за коровами.

   - Мне, наверное, тоже понравился бы ваш отец.

   - Давайте вернемся к вашему вопросу, - как-то сразу замкнулась в 

себе Нильсен. - Джексон Пул... кстати, из луизианских Пулов, гений в 

своем деле, во всем этом электронном оборудовании. Он еще и отличный 

летчик, вполне может заменить меня, а вот я ничего не понимаю в его 

аппаратуре.

   - Две такие замечательные способности! Похоже, он интересный 

парень.

   - Так оно и есть. Он пошел в армию, потому что здесь действительно 

вкладывают большие деньги в компьютерную науку, а квалифицированных 

специалистов не так много. Здесь для него большое поле деятельности... 

Кстати, он только что посоветовал мне снова войти в эту траекторию, 

проще говоря, мы снова следуем нашим курсом через зону цели, исходя из 

начальных параметров.

   - И что это значит?

   - Он пытается отыскать для вас передачу... Не обычную, которую 

можно идентифицировать, таких, по крайней мере, от пятидесяти до 

семидесяти пяти, ими пользуются военные и дипломаты, а передачу с 

отклонениями от стандартных норм, которую почти невозможно проследить.

   - И он может делать это с помощью кнопок, рукояток и писка?

   - Да, может.

   - Ненавижу людей нового поколения.

   

   - Я разве не говорила вам, что он один из лучших каратистов на базе 

Патрик?

   - Если он будет драться с вами, майор, то я буду на его стороне, - 

улыбнулся Тайрел. - Меня на ринге может поколотить любой младенец.

   - Судя по вашему досье, этого не скажешь.

   - Моему досье? Неужели вообще ничто не держится в секрете?

   - Нет, по крайней мере, в тех случаях, когда вы получаете контроль, 

даже ограниченный, над равным по званию офицером другого рода войск. В 

соответствии с требованиями уставов я должна была убедиться в 

компетентности офицера, под чье командование перехожу. И я убедилась в 

вашей компетенции.

   - Но вы не показали этого там, на Сабе.

   - Я разозлилась, как, наверное, разозлились бы и вы, если бы какой-

то незнакомец вторгся в вашу сферу деятельности и заявил, что теперь 

он будет командовать.

   - Я не говорил ничего подобного.

   - Вы дали мне это понять, когда приказали забираться в самолет и 

взлетать. В тот момент я и поняла, что вы все еще остаетесь 

коммандером Хоторном.

   - Стойте! - раздался громкий крик из аппаратного салона. - Это 

сумасшествие! - Джексон Пул стоял возле своего стола и размахивал 

руками.

   - Успокойся, мой дорогой! - приказала майор Нильсен, не отрываясь 

от рычагов управления. - Сядь и спокойно объясни, что там у тебя. 

Коммандер, наденьте, пожалуйста, наушники, так вы все сами услышите.

   - Дорогой? - невольно повысил голос Тайрел.

   - У нас, летчиков, такой сленг, коммандер, не надо выискивать в 

этом какой-то другой смысл, - ответила майор Нильсен.

   - Не лезьте, моряк, - добавил сержант службы безопасности. - Вы 

можете командовать, сэр, но не забывайте все-таки, что вы здесь гость.

   - Знаете что, сержант, вы мне уже как шило в заднице!

   - Прекратите, Хоторн, - сказала белокурая летчица. - Что вы там 

нашли, лейтенант?

   - Нашел то, что не существует, Кэти! Этого нет ни в таблицах, ни на 

картах района... а я детально все проверил!

   - Поясни, пожалуйста

   - Сигнал отражается японским спутником и уходит вниз, в никуда, во 

всяком случае, этого места нет на наших картах. Но ведь где-то его 

принимают! Передача довольно четкая.

   - Лейтенант, - прервал его Тайрел, - а может ваша машина сказать 

нам, откуда идет передача?

   - Точно не сможет, большой компьютер, пожалуй, осилил бы это, а у 

нас ограниченные возможности. Все, что я могу, так это составить на 

компьютере лазерную проекцию

   - А это еще что за чертовщина?

   - Это как игра в гольф на компьютере. Вы наносите на экране удар по 

мячу и моментально получаете картинку его полета.

   - Я не играю в гольф, но ловлю вас на слове. Сколько времени это 

займет?

   

   - Я как раз этим и занимался во время нашего разговора... Да, это 

можно почти гарантировать.

   - Что?

   - Я о передаче, которую принимают неизвестно где под вами. Она идет 

из какого-то места в Средиземноморье через японский спутник.

   - Италия?

   - Возможно. Или Северная Африка. Район довольно обширный.

   - Это то, что нам надо! - воскликнул Хоторн. 

   - Вы уверены? - спросила Нильсен.

   - Доказательством может служить моя рана в плече. Лейтенант, вы 

можете дать мне точные, я подчеркиваю, точные координаты точки приема, 

расположенной где-то под нами?

   - Черт побери, конечно, я их вычислил! Небольшие островки суши 

примерно в тридцати милях к северу от Ангильи.

   - Уверен, что знаю, о чем вы говорите! Пул, вы гений!

   - Не я, сэр, а мое оборудование.

   - Мы можем сделать гораздо больше, чем просто установить 

координаты, - сказала Кэтрин Нильсен, подав штурвал от себя и снизив 

высоту полета. - Мы отыщем это неизвестное место и обследуем его так, 

что вы будете знать каждый дюйм этой территории.

   - Нет! Пожалуйста, этого делать не надо.

   - Вы с ума сошли? Мы же уже здесь, так что запросто сможем сделать 

это!

   - И о наших действиях сразу станет известно тем, кто находится 

внизу.

   - Да, черт побери, вы правы.

   - Это-то и плохо. Где ближайший аэродром, на котором вы сможете 

посадить эту корову?

   - Это самолет, который я очень люблю, а не корова, и уставы 

запрещают нам посадку на территории иностранного государства.

   - Я не спрашиваю, майор, где вам разрешено садиться. Меня 

интересует техническая сторона дела. Где?

   - По моим картам - Сен-Мартен. Это территория Франции.

   - Знаю. Разве вы забыли, что я занимаюсь чартерными рейсами? А что-

нибудь из этого сверкающего оборудования, которое я вижу перед собой, 

может работать как обычный телефон?

   - Конечно, вот это называется телефоном, как раз у вас под рукой.

   - Вот это? - Хоторн нашел телефон и снял трубку. - А как им 

пользоваться?

   - Как обычным телефоном, но вы должны знать, что разговор 

записывается на базе ВВС Патрик и немедленно передается в Пентагон.

   - Мне это нравится. - Тайрел Забрал номер. - Первый дивизион, и 

побыстрее! Код четыре ноль, мой начальник капитан Генри Стивенс, и 

будьте добры, не соединяйте меня с каким-нибудь ослом, который начнет 

интересоваться историей моей жизни. Назовите имя Тай.

   - Хоторн, где ты? Что ты выяснил? - Со Стивенсом соединили 

буквально через три секунды, чувствовалось, что он дрожит от 

нетерпения.

   - Наш разговор записывается и передается...

   - Только не с этого самолета, я добился запрета на запись 

разговоров! Можешь быть уверен, что о твоих секретах никто не узнает. 

Какие новости?

   - Этот толстый и страшный самолет, который ты прислал с базы 

Патрик, просто чудо. Мы отыскали место приема передач, и я хочу, чтобы 

лейтенанта Пула немедленно произвели в полковники или генералы.

   - Тай, ты что, выпил?

   - Не отказался бы, черт побери! Ты вот играешь в свои пентагонские 

игры, а вот здесь есть летчица по фамилии Нильсен, а зовут ее Кэтрин, 

и я настаиваю, чтобы ее поставили во главе ВВС. Как тебе это нравится, 

Генри?

   - Ты снова запил, Тайрел, - сердито рявкнул Стивенс.

   - Ни в коем случае, Генри. - Тайрел говорил спокойно, демонстрируя, 

что он совершенно трезв. - Я просто хочу, чтобы ты знал, насколько 

хорошо они знают свое дело.

   - Хорошо, хорошо, я понял, благодарность им обеспечена. Теперь 

скажи мне, что там с объектом?

   - Его нет на картах и таблицах, но я знаю эту группу так называемых 

необитаемых островов... там их пять или шесть, но благодаря самолету у 

меня есть точные координаты.

   - Потрясающе! Бажарат должна быть там! Мы нанесем по ним удар!

    

   - Не спеши, дай мне сначала убедиться, что она действительно там. И 

если это так, то надо выявить ее покровителей, потому что они связаны 

с террористической сетью, действующей у нас.

   - Тай, должен сказать тебе, что ты очень ловко проделывал подобные 

штуки несколько лет назад, но это было давно. Справишься ли, 

коммандер? Мне не хотелось бы... рисковать твоей жизнью.

   - Мне кажется, что ты намекаешь на смерть моей жены, капитан.

   - Я не желаю снова возвращаться к этому, мы не имели никакого 

отношения к ее смерти.

   - Почему же меня до сих пор интересует это?

   - А это уже твоя проблема, а не наша. Просто я должен быть уверен, 

что ты не откусил кусок, который не в состоянии проглотить.

   - У тебя все равно больше никого нет, так что оставим этот треп. 

Мне надо, чтобы наш самолет приземлился на Сен-Мартене, это 

французская территория, поэтому тебе надо связаться со Вторым бюро и 

министерством иностранных дел Франции и уладить этот вопрос с базой 

ВВС Патрик во Флориде. После приземления мне должно быть предоставлено 

все необходимое оборудование. Конец связи, Генри. Действуй. 

   Хоторн положил трубку, прикрыл глаза и повернулся к Кэтрин.

   - Берите курс на Сен-Мартен, майор, - устало произнес он. - Уверен, 

что вам разрешат там приземлиться.

   - Я слышала ваш разговор, - сказала Нильсен, и в голосе ее 

прозвучали командирские нотки. - Командир корабля несет 

ответственность за все переговоры, которые ведутся с самолета, тем 

более с такого. - Уверена, что вы поймете меня правильно.

   - Не сомневаюсь, что так и следует поступать.

   - Вы упомянули о своей жене... о смерти своей жены.

   - Да, мы давно знакомы со Стивенсон, и иногда я заговариваю о 

вещах, о которых не следовало бы говорить.

   - Мне очень жаль... Я имею в виду вашу жену.

   - Спасибо, - сказал Тайрел и замолчал. Два простых слова "мой 

дорогой" расстроили его и заставили вести себя так глупо. Можно 

подумать, что только к нему можно обращаться так ласково, а уж ни в 

коем случае не к заносчивому американскому парню, тем более 

подчиненному. Это было европейское обращение, наполненное неизменным 

теплом и привязанностью" Только две женщины в его жизни обращались к 

нему так. Ингрид и Доминик - единственные женщины, которых он любил. 

Одна из них жена, которую он обожал, а вторая прекрасное призрачное 

существо, реальное и иллюзорное, которое вернуло его к жизни. Это были 

их слова, адресованные только ему. И все-таки он ведет себя как идиот. 

Слова не могут быть ничьей собственностью, и он прекрасно понимает 

это. Но ими нельзя бросаться просто так, превращая в заурядные 

выражения. О Господи! Надо выбросить все это из головы и приступать к 

работе. У него есть цель!

   - Подлетаем к Сен-Мартену... Тай, - тихо сообщила майор Нильсен.

   - Что?.. О, извините, что вы сказали?

   - Вы или впали в транс, или на несколько минут задремали с 

открытыми глазами. Я получила разрешение приземлиться на Сен-Мартене - 

и от базы Патрик, и от французских властей. Мы остановимся в дальнем 

конце летного поля, вокруг самолета будет выставлена охрана под 

руководством Чарли... Я понимала, что вы профессионал, но не ожидала, 

что такого масштаба.

   - Вы назвали меня Тай.

   - Вы сами приказали мне, коммандер. Не надо искать в этом скрытый 

смысл, сэр.

   - Обещаю, что не буду.

   - В соответствии с указаниями базы Патрик и французских властей мы 

будем находиться в вашем распоряжении, пока вы нас не отпустите. Они 

считают, что это будет до конца дня, но, может быть, еще и завтра... 

Черт побери, что происходит, Хоторн? Вы говорите о террористах и 

космической связи с ними, мы находим не указанные на картах острова, 

которые флот готов поднять на воздух! Должна сказать, что это довольно 

необычно, даже для нашей работы.

   - Все очень необычно и даже экстраординарно, майор... Кэти... Но не 

надо искать в этом скрытый смысл, мадам пилот.

   - Давайте серьезно. Мы имеем право знать обо всем. Мы втянулись в 

опасное дело, и вы только что подтвердили это, но я командир корабля и 

отвечаю за эту дорогостоящую машину и ее экипаж.

   - Вы правы, вы командир корабля. А почему бы вам не сообщить мне, 

где ваш первый помощник, или, как мы, гражданские, называем, второй 

пилот?

   - Я же сказала вам, что Пул вполне квалифицированный летчик, - 

ответила Нильсен дрогнувшим голосом.

   - Послушайте, майор Нильсен, я ведь не просто так интересуюсь, 

почему на этой птичке кого-то не хватает.

   - Ну хорошо, - смутилась Кэтрин. - Вот капитан Стивенс настоял, 

чтобы мы утром немедленно поднялись в воздух, а мы не смогли связаться 

с Салом, который обычно сидит в вашем кресле. Все знают о его семейных 

проблемах, поэтому не стали разыскивать его... а кроме того, я же 

сказала вам, что лейтенант Пул отличный летчик, не хуже меня.

   - Не сомневаюсь. А Сал - это еще одна высококвалифицированная 

женщина-офицер?

   - Сал - это уменьшительно от Сальваторе. Он хороший парень, но ему 

не повезло с женой, она здорово выпивает. Ну, мы прикрыли его и 

вылетели выполнять пожелание... да, черта с два пожелание... 

требование флота.

   - Разве это не нарушение устава?

   - Послушайте, только не говорите мне, что никогда не покрывали 

своих друзей. Мы подумали, что полетаем часа два, ну четыре, прочешем 

сектор, вернемся и никто ничего не узнает, а за это время Манчини 

сможет решить некоторые свои проблемы. Разве это преступление - помочь 

другу?

   - Нет, конечно, нет, - ответил Хоторн. Мозг его работал 

лихорадочно. Он помнил сотни операций прикрытия, в которых ему самому 

приходилось участвовать. - Могут на базе Патрик проследить за связью 

самолета?

   - Конечно, но вы же слышали, что сказал Стивенс. Ничего не 

записывают и не отправляют в Пентагон. Запрещено.

   - Да, это я понял, но база ВВС во Флориде может просто слушать 

разговоры.

   - Да, выборочно.

   - Свяжитесь по радио с базой и попросите к микрофону вашего друга 

Манчини.

   - Что? И выдать его тем самым?

   - Выполняйте, майор. И запомните, пожалуйста, что в самолете 

командую я, за исключением летных ситуаций.

   

   - Ну, знаете!

   - Выполняйте. Немедленно.

   Нильсен настроила радиостанцию на частоту базы Патрик и с большой 

неохотой произнесла в микрофон:

   - Мой начальник хочет поговорить с капитаном Манчини. Он там?

   - Привет, майор, - раздался в громкоговорителе женский голос. - 

Сожалею, но Сал около десяти минут назад ушел домой. Так как нас не 

записывают, то должна сказать тебе, Кэти, что он оценил твой поступок.

   - Говорит коммандёр Хоторн, военно-морская разведка, - вмешался 

Тайрел, поднося к губам микрофон. - Капитан Манчини слушал наши 

разговоры?

   - Да, ему разрешено... Кэти, кто этот морской шпион?

   - Отвечай на его вопросы, Элис, - сказала Нильсен, глядя на 

Тайрела.

   - Когда капитан Манчини прибыл на командный пункт?

   - О, я не знаю, часа три-четыре назад. Примерно через два часа 

после взлета самолета.

   - А разве ему не опасно было появляться там? Ведь он должен был 

находиться на борту самолета, а его там не было.

   - Эй, коммандёр, мы же люди, а не роботы. Они не смогли вовремя 

связаться с ним, но мы все знали, что самолет укомплектован опытными 

летчиками.

   - И все-таки меня интересует, почему в подобных обстоятельствах он 

рискнул прийти в командный центр? Мне кажется, что он специально 

сделал так, чтобы с ним не смогли связаться.

   - Откуда я могу знать... сэр? Капитан Манчини очень беспокоился, 

похоже, чувствовал себя виноватым. Он записывал все, о чем вы 

говорили.

   - Прикажите арестовать его, - распорядился Хоторн.

   - Что?

   - То, что слышали. Немедленно арестуйте и совершенно изолируйте его 

до того, как с вами свяжется капитан Стивенс из военно-морской 

разведки. Он даст вам дальнейшие указания.

   - Я не могу поверить в это...

   - Придется поверить, Элис, иначе не только лишитесь работы, но и 

можете оказаться в тюрьме. - Хоторн отложил микрофон в сторону.

   - Черт побери, что вы сделали? - воскликнула Кэтрин Нильсен.

   - Вы прекрасно понимаете, что я сделал. Человек, находящийся в 

постоянной боевой готовности, обязанный всегда сообщать на базу о 

своем местонахождении, вдруг оказывается недосягаемым, но потом 

объявляется на командном центре базы... С чего он вдруг решил явиться 

туда? Похоже, что он не получал вашего сообщения, а если даже и 

получил, то меньше всего хотел в этот момент находиться на борту 

самолета.

   - Мне не хочется верить вашим подозрениям.

   - Тогда дайте мне логичный ответ.

   - Не могу.

   - Ну так я отвечу, и позвольте процитировать вам, слова человека, 

который руководит этой операцией: "Они везде, им известен каждый наш 

шаг". Может быть, теперь для вас кое-что прояснилось?

   - Сал не мог сделать этого!

   - Он уехал домой десять минут назад. Свяжитесь с базой и попросите 

соединить вас с его машиной.

   Кэтрин сделала, как ей было приказано, но из динамика доносились 

только гудки, никто не отвечал.

   - О Господи!

   - Как далеко его дом от базы Патрик?

   - Минут сорок езды, - тихо ответила Нильсен. - Он вынужден жить 

подальше от базы, я же говорила вам, что у него серьезная проблема с 

женой.

   - Вы когда-нибудь были у него дома?

   - Нет.

   - Видели когда-нибудь его жену?

   - Нет, мы не приставали к нему с этим.

   - Тогда почему вы решили, что он вообще женат?

   - Это указано в его личном деле! А потом - у нас очень дружный 

экипаж, и он сам нам о ней рассказывал.

   - Это была просто шутка, леди. Как часто вы летаете над Карибским 

морем?

   - Два или три раза в неделю. Это обычное дело.

   - Кто занимался маршрутами?

   - Мой второй пилот, естественно... Сал.

   - Мой приказ для базы Патрик остается в силе. Садимся на Сен-

Мартен, майор.

   

   Капитан Сальваторе Манчини, уже без формы, одетый в белую куртку, 

темные брюки и кожаные сандалии, вошел в ресторан "Веллингтон" на 

Коллинз-авеню в Майами. Протиснувшись сквозь толпу в баре, он 

обменялся взглядами с барменом, который незаметно для посетителей 

дважды кивнул ему головой.

   Капитан прошел через бар в широкий коридор, который привел его в 

комнату отдыха, где стоял телефон-автомат. Он опустил монету, набрал 

вашингтонский номер, назвавшись оператору Веллингтоном.

   - "Скорпион-9", - сказал Манчини, когда на другом конце взяли 

трубку. - Вы получили сообщение?

   - Вы закончили свое дело, исчезайте оттуда, - ответил голос на 

другом конце провода.

   - Вы, наверное, шутите!

   - Поверьте, мы еще больше огорчены, чем вы. Берите напрокат 

автомобиль по третьим водительским правам и поезжайте в аэропорт Уэст-

Палм. Там на имя, указанное в правах, заказан для вас билет на Багамы, 

рейс в четыре дня на Фрипорт. Там вас встретят, а дальше полетите 

туда, куда вам скажут.

   - А кто же будет охранять старика на острове? Кто убирает нас 

оттуда?

   - Это не ваша забота. Я перехватил приказ по нашей секретной линии 

с базы Патрик, "Скорпион-9". Это приказ о вашем аресте. Они вычислили 

вас.

   - Кто... кто?

   - Человек по фамилии Хоторн. Пять лет назад он служил в их команде.

   - Пусть считает себя покойником!

   - Вы не одиноки в своих намерениях.

   

                               Глава 7

   

   Николо Монтави из итальянского городка Портичи сидел, прислонившись 

к стене, возле окна, выходившего на гостиничное кафе на острове Сен-

Бартельми. Сюда долетали приглушенные голоса, мягкое звяканье бокалов 

и тихий смех. Наступал вечер, местные жители и туристы уже начинали 

заниматься своими вечерними делами - кто развлекаться, кто 

зарабатывать деньги. Местное кафе почти ничем не отличалось от 

прибрежных кафе в Неаполе, может, было просто меньше, и тем не менее 

оно все же было больше таких же заведений в Портичи... Портичи? Увидит 

ли он когда-нибудь снова свой дом?

   Он понимал, что в открытую явно не сможет сделать этого. В порту 

его прокляли, все рабочие считали Николо предателем. Он уже был бы 

мертв, если бы не эта загадочная богатая синьора, которая спасла 

юношу, когда его уже собирались сбросить с пирса с веревкой на шее. А 

потом несколько недель она прятала его, переезжая из города в город; 

она убедила Николо, что за ним постоянно следят, и боялась выпускать 

его на улицу даже по ночам. Особенно по ночам, когда по улицам бродили 

охотники с цепями, ножами и пистолетами - их оружием мести. Мести за 

преступление, которое он не совершал!

   - Даже я не могу спасти тебя, - сказал ему старший брат во время 

одного из их тайных телефонных разговоров. - Если мы увидимся, то я 

сам буду вынужден убить тебя, или убьют меня вместе с нашей матерью и 

сестрами. За нашим домом все время следят, они ждут, когда ты 

вернешься. Если бы наш отец, упокой его Господь, не был таким сильным 

и уважаемым человеком, мы уже все были бы мертвыми.

   - Но я не убивал хозяина!

   - А кто же это сделал, мой глупый братец? Ты видел его последним, и 

все знают, что ты угрожал ему.

   - Но это были только слова. Он обкрадывал меня.

   - Он всех обкрадывал, а главным образом грузовые трюмы кораблей, и 

его смерть обошлась нам всем в миллионы лир, потому что ему 

требовалась наша помощь и наше молчание.

   - Что же мне теперь делать?

   - Твоя синьора разговаривала с нашей мамой. Она сказала, что ты 

будешь в безопасности, уедешь из страны и она будет заботиться о тебе, 

как о сыне.

   - Не совсем как о сыне...

   - Уезжай с ней! Года через два-три, может быть, все изменится, кто 

знает?

   Николо подумал о том, что ничто не изменится. Он слегка отвернулся 

от окна, наклонив голову и делая вид, что продолжает смотреть во двор. 

Краешком глаза он заметил, что его прекрасная синьора сидит в другом 

конце комнаты перед туалетным столиком. Ее руки и пальцы двигались 

очень быстро, делая что-то странное с волосами. Николо посмотрел на 

нее и еще более удивился, увидев, что она обернула вокруг талии 

широкий, чем-то набитый корсет, натянула на него нижнее белье большого 

размера и встала, разглядывая себя в зеркало. Синьора несколько раз 

повернулась, продолжая следить за своим отражением в зеркале. Внезапно 

Николо изумился. Это была совсем другая женщина! Ее длинные темные 

волосы были стянуты в узел на затылке. А лицо! Бледное, какое-то 

серое, отталкивающее, с синяками под глазами... тело выглядело ужасно 

- толстая, плоскогрудая свинья без малейшего намека на сексуальность.

   Николо инстинктивно отвернулся к окну. Неизвестно почему, но ему 

казалось, что он не должен был видеть то, что увидел. Вскоре его 

предположение подтвердилось. Синьора Кабрини шумно задвигалась позади 

него и сказала:

   - Дорогой, я сейчас приму душ, если только в этом забытом Богом 

месте вода доходит до третьего этажа.

   - Конечно, Каби - произнес Николо, не отрывая глаз от окна.

   - А когда я закончу, нам с тобой предстоит долгий разговор, тебе 

пора знать, какие приключения ожидают тебя в жизни. - Хорошо, синьора, 

- ответил Николо по-итальянски.

   - Вот это, кстати, и будет одним из предметов нашего разговора, мой 

милый мальчик. Отныне ты будешь говорить только по-итальянски.

   - Мой отец от этого встанет из могилы, Каби. Он учил всех своих 

детей английскому и говорил, что, только зная этот язык, можно 

добиться успеха, он бил нас за ужином, если мы говорили на 

итальянском.

   - Это у него сохранилось со времен войны, Нико, когда он продавал 

вино и женщин американским солдатам. Сейчас совсем другие 

обстоятельства. Я вернусь через несколько минут.

   - А сможем мы пойти в ресторан, когда закончим нашу беседу? Я очень 

голоден.

   - Ты всегда голоден, Нико, но боюсь, что в ресторан мы не сможем 

пойти. Я договорилась с администрацией, ты можешь заказать в номер все 

из того, что есть в меню ресторана. Ты ведь любишь, когда тебе 

приносят еду прямо в номер, не так ли, дорогой?

   - Хорошо, - снова согласился Николе и повернулся. Бажарат 

моментально отвернулась, ей не хотелось предстать перед ним в таком 

виде.

   - Вот и отлично, - сказала Баж, направляясь в ванную. - Говорить 

только по-итальянски.

   Николо сердито подумал, что она обращается с ним как с дурачком. 

Эта богатая сучка, которая так восхищается его телом - хотя Николо 

должен был признать, что и он от ее тела в восторге, - никогда не 

стала бы так долго возиться с ним и так о нем заботиться, если бы не 

имела какой-то определенной цели. У нее должна быть цель. Симпатичные 

портовые мальчишки зарабатывали тысячи лир, сначала поднося багаж 

любвеобильным туристкам, а потом, укладываясь с ними в постель. Но 

синьора Кабрини была не из таких. Она слишком много сделала для него, 

постоянно говорила с ним о его самом сокровенном желании - получить 

образование и покинуть причалы Портичи. Она даже положила на его имя 

деньги в "Банко да Наполи", чтобы он мог в дальнейшем устроить свою 

жизнь. И все это за его согласие сопровождать ее в поездке. А разве у 

него был выбор? Отказаться, чтобы попасть в руки убийц из порта? Она 

постоянно говорила ему, что он ей очень подходит... но для чего?

   В Риме они вместе ходили в полицию, в какую-то специальную полицию. 

Это было ночью, и в какой-то темной комнате их встретили люди и взяли 

у него отпечатки пальцев для документов, которые он подписал, но 

которые остались у нее. Потом были еще два посольства, и снова ночью, 

в присутствии одного или двух чиновников... опять документы, бумаги, 

фотографии. Зачем? Он понимал, что скоро она должна все объяснить. 

"Тебе пора знать, какие приключения ожидают тебя в жизни". Что это 

могут быть за приключения? Впрочем, какими бы они ни были, у него по-

прежнему не было другого выхода, кроме как принять все ее условия. В 

порту бытовала поговорка, которую он всегда помнил: "Целуй туристу 

ботинок до тех пор, пока не появится возможность украсть его". Только 

так и следовало вести себя с женщиной, которая, как он убедился, может 

запросто убить человека. Она называет его своей игрушкой, и он будет 

игрушкой... пока не появится возможность украсть.

   Николо еще раз бросил взгляд на оживленную толпу внизу и 

почувствовал себя узником. Точно так он чувствовал себя в последние 

недели пребывания в Италии. В те сумасшедшие дни его не покидало 

чувство, что он заключенный, - где бы они ни находились, будь то номер 

гостиницы, или яхта знакомых Синьоры Кабрини, или даже домик на 

колесах, который она взяла напрокат, чтобы можно было быстро 

передвигаться с места на место. Она объясняла, что все эти меры просто 

необходимы, потому что им надо находиться в районе Неаполитанского 

залива, куда должно прийти судно и доставить для нее посылку. И на 

самом деле, в четверг вечером в газетах было напечатано о прибытии 

ожидаемого судна. Ночью синьора Кабрини ушла из гостиницы, а когда 

утром вернулась, никакой посылки у нее не было.

   - В полдень мы улетаем в Марсель, мой прекрасный юный любовник, - 

объявила она. - Начинается наше путешествие.

   - Куда мы отправляемся, Каби? - Она предложила называть ее этим 

уменьшительным именем из-за уважения к религиозным чувствам Николо, 

хотя, по правде говоря, святой здесь был ни при чем: Кабрини - это 

просто название богатого поместья в окрестностях Портофино.

   - Доверься мне, Нико. Думай о тех деньгах, которые я положила на 

твое имя, чтобы обеспечить тебе будущее, и доверься мне.

   - Ты вернулась без посылки.

   - Я получила ее. - Синьора открыла сумочку и достала из нее толстый 

белый конверт. - Это подтверждение нашего маршрута, дорогой.

   - И это привезли тебе на пароходе?

   - Да, Нико, некоторые вещи надо передавать только в руки... Ладно, 

хватит вопросов, надо собирать вещи. Как можно меньше, только то, что 

сможем нести в руках.

   Портовый мальчишка отошел от окна, размышляя о том, что этот 

разговор состоялся меньше недели назад. Но что это была за неделя! Они 

чуть не погибли во время шторма, смерть подстерегала их и на этом 

странном острове, владельцем которого был загадочный старик. А сегодня 

утром, когда гидроплан запаздывал из-за плохой погоды, падроне очень 

злился и кричал, что им нужно покинуть его замок. Здесь, на этом 

цивилизованном острове, Каби ходила из магазина в магазин, накупив 

так много вещей, что они заполнили две сумки. Среди покупок был и 

дешевый костюм для него, который не подошел по размеру.

   - Потом мы его выбросим, - сказала Каби.

   Бесцельно блуждая по комнате, Николо подошел к туалетному столику 

синьоры, уставленному различными кремами, коробками с пудрой и 

маленькими бутылочками. Вид косметики напомнил ему трех его сестер, 

оставшихся в Портичи. Они увлекались парфюмерией, за что отец 

постоянно ругал их, и даже умирая, он отругал сестер, когда они 

подошли к нему попрощаться.

   - Что ты там делаешь, Нико? - Бажарат вышла из ванной, закутанная в 

полотенце. Ее неожиданное появление застало врасплох Николо.

   - Ничего, Каби, просто думал о своих сестрах, глядя на всю эту 

косметику на твоем столике.

   - Ты же знаешь, что женщины любят такие вещи.

   - Но тебе совсем не обязательно пользоваться этим.

   - Ты просто прелесть, - оборвала его Баж, отодвинула в сторону и 

уселась за столик. - В одной из сумок, которые стоят на столе перед 

диваном, есть бутылка приличного вина. Открой ее и налей нам. Себе 

поменьше, потому что у тебя будет длинная ночь, тебе надо будет кое-

что выучить.

   - Что?

   - Можешь считать это частью образования, которое ты мечтаешь 

получить, чтобы покинуть причалы Портичи.

   - Что?

   - Принеси нам вина, дорогой.

   Они держали в руках бокалы с вином, Бажарат протянула Николо белый 

конверт, который получила на пароходе в Неаполе. Она велела ему сесть 

на диван и открыть конверт.

   - Ты ведь хорошо читаешь, Николо?

   - Ты же знаешь, что хорошо. Я почти закончил среднюю школу.

   - Тогда начинай читать эти бумаги, а когда закончишь, я тебе все 

объясню.

   - Синьора? - Глаза Николо были устремлены на первую страницу. - Что 

это?

   - Это твое приключение, прекрасный Аполлон. Я собираюсь превратить 

тебя в молодого барона.

   - Это безумие! Я даже не знаю, как ведут себя бароны!

   - Будь самим собой, таким же скромным и вежливым, какой ты есть. 

Американцы любят скромных титулованных особ, считают это очень 

демократичным и привлекательным.

   - Каби, эти люди...

   - Это твоя родословная, дорогой мой. Ты из благородной и знатной 

семьи с холмов Равелло, которая год назад попала в трудную ситуацию. 

Они были не в состоянии уплатить свои долги, что грозило потерей всех 

земель и громадного поместья. И вдруг, словно по волшебству, они снова 

стали богатыми. Разве неудивительно?

   - Это очень хорошо для них, но какое это имеет отношение ко мне?

   - Читай дальше, Нико, - продолжала Бажарат. - У них теперь 

миллионы, их снова все уважают, вся Италия преклоняется перед ними. 

Причина столь прекрасного превращения и обогащения заключается в том, 

что сделанные когда-то вложения принесли теперь кучу денег, 

виноградники внезапно стали приносить огромные прибыли, недвижимость 

за границей превратилась в золотые горы... Ты понимаешь меня, Нико?

   - Я читаю как можно быстрее и слушаю...

   - Так вот, Николо, - резко оборвала его Бажарат. - У барона ди 

Равелло был сын. Восемнадцать месяцев назад он умер от наркотиков в 

безвестной больнице в Цюрихе. По желанию семьи его тело было 

кремировано без всяких церемоний и объявлений: они боялись позора.

   - Зачем вы говорите мне это, синьора Кабрини? - спросил 

перепуганный портовый мальчишка.

   - Ты примерно его возраста, похож на него внешне... Все очень 

просто, Николо, ты теперь он.

   - Это бессмысленно, синьора, - еле слышно прошептал Николо.

   - Ты не знаешь, как долго я разыскивала тебя, моё дитя-мужчина. Я 

искала человека, который был бы скромным, но с благородной внешностью, 

производящей впечатление на людей, и особенно на американцев. Все, что 

тебе надо выучить, написано в этих бумагах: твоя жизнь, родители, 

школьные годы, увлечения и достоинства, имена близких друзей семьи, 

слуг из поместья, всех, о ком случайно может пойти речь... Ох, да не 

смотри ты так испуганно! Тебе просто надо освоиться, и в этом нет 

ничего особенного. Я, твоя тетя и переводчик, всегда буду находиться 

рядом с тобой. Но помни, что ты говоришь только по-итальянски.

   - Пожалуйста... синьора! - запинаясь, произнес Николо. - Я 

растерялся.

   - Тогда, как я уже говорила, подумай о твоем счете в банке и 

выполняй мои указания. Я собираюсь представить тебя многим влиятельным 

американцам. Очень богатым и очень могущественным. Ты им понравишься.

   - Потому что я не тот, за кого себя выдаю?

   - Потому что семья ди Равелло вкладывает большие деньги в 

американские предприятия. Ты пообещаешь оказать содействие во многих 

областях: в создании музеев, симфонических оркестров, в 

благотворительных программах, даже пообещаешь поддержку политикам, 

которые пожелают иметь дело с твоей семьей.

   - Я пообещаю?

   - Да, но только через меня. Можешь себе представить, что в один 

прекрасный день тебя могут пригласить в Белый дом на встречу с 

президентом Соединенных Штатов?

   - С президентом? - повторил пораженный юноша, раскрыв глава от 

изумления. - Это фантастика, я просто сплю, да?

   - Но это хорошо продуманный сон, мое прекрасное дитя. Завтра я 

куплю тебе одежду, приличествующую одному из самых богатых молодых 

людей на планете. Завтра мы начнем путешествие в твой сон, и в мой 

тоже.

   - Что это за сон, синьора? Что он значит?

   - Почему бы и не сказать тебе, если ты все равно ничего не поймешь? 

Когда одни люди охотятся за другими, они выискивают что-то тайное, 

скрытое, необычное и не обращают внимание на то, что происходит у них 

под носом.

   - Ты права, Каби, я ничего не понимаю.

   - Это просто замечательно, - сказала Бажарат.

   Но кое-что Николо понял очень хорошо, поэтому с жадным интересом 

вернулся к чтению бумаг, лежащих перед ним. У них в порту это 

называлось вымогательством, когда украденный ботинок возвращали 

владельцу, который не мог обойтись без него, за сумму, намного 

превышающую его стоимость. Портовый мальчишка подумал, что наступит и 

его время, а пока он с радостью включится в предложенную синьорой 

игру, всегда помня о том, как легко она убивает людей.

   Было уже около семи вечера, когда незнакомец вошел в вестибюль яхт-

клуба на Верджин-Горде. Это был невысокий, крепкий, лысеющий мужчина, 

одетый в запачканные белые брюки и синий морской блейзер с черно-

золотой эмблемой Ассоциации яхтсменов Сан-Диего на нагрудном кармане. 

Это была впечатляющая эмблема, она имела отношение к Кубку Америки и 

всем знаменитым регатам.

   В регистрационной книге незнакомец записал: "Рольф В. Гримшо, 

адвокат и яхтсмен. Коронадо, Калифорния".

   - У нас, конечно, есть соглашение с Сан-Диего, - сказал одетый в 

смокинг клерк за стойкой, нервно роясь в своих бумагах. - Но я недавно 

здесь работаю и не помню точно размер скидки.

   - Это неважно, молодой человек, - с улыбкой произнес Гримшо. - Для 

меня скидка не имеет значения, и если ваш клуб переживает такие же 

трудные времена, как и наш, то почему бы нам не забыть об этом 

соглашении? Я буду рад заплатить полную стоимость... Я даже настаиваю 

на этом.

   - Очень любезно с вашей стороны, сэр.

   - Вы англичанин, да?

   - Да, сэр, прислан сюда компанией "Савой"... для стажировки.

   - Понимаю. Самую лучшую подготовку можно получить именно в таких 

местах. Я владею несколькими отелями в Южной Калифорнии и должен 

сказать вам, что вы посылаете своих лучших молодых людей в самые дыры, 

и они видят, как там плохо.

   - Вы действительно так думаете, сэр? Я как раз считал наоборот.

   - Значит, вы незнакомы с гостиничным бизнесом. Именно так мы 

определяем, что представляют собой наши предполагаемые партнеры, - 

селим их в самых худших условиях и наблюдаем, как они ведут себя и 

действуют.

   - Даже не мог представить себе...

   - Только не говорите вашим боссам, что я раскрыл вам этот секрет, 

потому что я хорошо знаю компанию "Савой", и они меня тоже знают.

   - Да, сэр, спасибо, сэр. Как долго вы пробудете у нас, мистер 

Гримшо?

   - Недолго, очень недолго. День, может быть, два. Я должен осмотреть 

яхту, которую мы собираемся купить для вашего клуба, а потом лететь в 

Лондон.

   - Хорошо, сэр. Бой отнесет ваш багаж в номер, сэр, - сказал клерк, 

оглядывая вестибюль в поисках носильщика.

   - Все в порядке, сынок. У меня был ночной перелет, сопровождающие 

осталась в аэропорту дожидаться рейса на Лондон. Давайте мне ключи, и 

я сам найду номер. Я действительно очень спешу.

   - Спешите, сэр?

   - Да, я должен встретиться в гавани с одним человеком, а я уже 

опоздал на час. Его зовут Хоторн. Знаете его?

   - Капитан Тайрел Хоторн? - спросил молодой англичанин несколько 

удивленно.

   - Да, он.

   - Боюсь, что его нет на острове, сэр.

   - Что?

   - Я думаю, что его яхты вышла в море сегодня утром.

   - Он не мог так поступить!

   - Похоже, что происходит что-то странное, - сказал клерк, 

доверительно наклоняясь к незнакомцу. - Капитану Хоторну несколько раз 

звонили, я обо всех звонках передавали старшему механику, Мартину 

Кейну.

   - Да, действительно странно. Мы все заплатили этому парню! А теперь 

у нас ничего нет, кроме механика по фамилии Кейн.

   - Не совсем так, сэр, - продолжил клерк, стараясь угодить богатому 

адвокату-яхтсмену, у которого были такие солидные связи в Лондоне. - 

Помощник капитана Хоторна мистер Джеффри Кук оставил в нашем сейфе 

большой конверт для капитана.

   - Кук? А, ну да, конечно, это наш финансовый агент. Он должен был 

выяснить стоимость необходимого ремонта.

   - Ремонта чего, мистер Гримшо?

   - Не будете же вы покупать яхту за два миллиона долларов, если 

замена изношенного оборудования и такелажа обойдется еще в пятьсот 

тысяч, а то и того больше.

   - Два миллиона?

   - Это цена яхты среднего размера, сынок. Если вы отдадите мне 

конверт, то я смогу к вечеру закончить все дела, и завтра первым 

рейсом улететь в Пуэрто-Рико и оттуда в Лондон... А кстати, позвольте 

мне узнать ваше имя. Один из наших английских клиентов входит в 

правление компании "Савой". Баскомб, вы наверняка его знаете.

   - Боюсь, что нет, сэр.

   - Ну, он-то уж наверняка услышит о вас. Дайте, пожалуйста, конверт.

   - Видите ли, мистер Гримшо, инструкции предписывают нам отдать его 

только капитану Хоторну.

   - Да, конечно, но его здесь нет, а я здесь, и я же сказал вам, что 

и капитан и мистер Кук оба работают на нас.

   - Да, вы говорили, сэр, тут нет вопросов.

   - Вот и хорошо. Я познакомлю вас со своими лондонскими друзьями. 

Давайте вашу визитную карточку, молодой человек.

   - Дело в том, что у меня нет визитной карточки... Их еще не 

напечатали.

   - Тогда напишите ваше имя на регистрационном бланке клуба, это 

привлечет внимание Баскомба. - Клерк поспешно выполнил просьбу 

адвоката. Незнакомец по фамилии Гримшо взял бланк и улыбнулся: - В 

один прекрасный день, сынок, когда я остановлюсь в "Савое", а вы 

будете там управляющим, вы пришлете мне в номер дюжину крупных устриц.

   - С превеликим удовольствием, сэр.

   - Дайте мне, пожалуйста, конверт.

   - Да, конечно, мистер Гримшо.

   

   Человек по фамилии Гримшо сидел в номере, держа телефонную трубку 

рукой в перчатке.

   - У меня есть все, чем они располагают, - сообщил он своему 

собеседнику в Майами. - Три фотографии Бажарат, но похоже, что здесь 

их никто не видел, так как они находились в запечатанном конверте. Я 

их сожгу и смоюсь отсюда. Не знаю; когда может появиться Хоторн или 

этот из МИ-6 по фамилии Кук, но мне здесь оставаться нельзя... Да, я 

понимаю, что в половине восьмого самолеты прекращают летать, и что вы 

предлагаете?.. Гидроплан, прямо на юг от Себастьян-Пойнт?.. Нет, я 

найду. Буду там в девять. Если опоздаю, не паникуйте, я в любом случае 

буду там... Тут есть кое-что, о чем бы я хотел позаботиться в первую 

очередь. Вопрос связи, надо лишить Хоторна его связного.



   Тайрел, майор Кэтрин Нильсен и лейтенант Джексон Пул в зале 

аэропорта на острове Сен-Мартен ожидали сержанта Чарльза О'Брайана, 

ответственного за безопасность самолета. Сержант ворвался в зал, - 

рыская глазами по сторонам.

   - Я остаюсь на борту, майор! - заявил он. - Никто из этой охраны не 

говорит по-английски, а мне не нравятся люди, которые не понимают 

меня.

   - Чарли, но они же наши союзники, - сказала Нильсен. - База 

разрешила им нести охрану, а нам придется провести здесь остаток дня, 

а возможно, и всю ночь. Оставь птичку в покое, никто ее не тронет.

   - Я не могу этого сделать, Кэти... майор.

   - Черт побери, Чарли, успокойся.

   - Этого я тоже сделать не могу. Мне здесь не нравится.

   

   Солнце зашло, стемнело. Хоторн в номере гостиницы изучал распечатки 

компьютера, лейтенант Джексон Пул сидел рядом с ним.

   - Похоже, один из этих четырех островов, - сказал Тайрел, держа 

лампу над распечаткой.

   - Если бы мы снизились, как этого хотела Кэти, то сейчас бы уже 

точно знали какой.

   - Но тогда бы и они это знали, верно?

   - Ну и что? Майор правильно сказала, что вы "упертый".

   - Она не переваривает меня, да?

   - Черт, да при чем здесь вы! В Луизиане мы называем таких женщин 

"независимые фемины".

   - Но похоже, что вы дружите с ней.

   - Потому что она лучше всех здесь, разве не так?

   - Значит, вы все-таки не возражаете против "независимых фемин".

   - Как бы не так, конечно, возражаю! Она мой начальник, но я был бы 

лжецом, если сказал бы, что не смотрю на нее как на женщину. Но, как я 

уже упоминал, она мой начальник. Эти вещи нельзя смешивать.

   - Она заботится о вас, лейтенант.

   - Да, как о младшем брате, который научился пользоваться 

видеомагнитофоном.

   - И все-таки вы любите ее, разве не так, Джексон?

   - Знаете, что я вам скажу? Я убью за нее любого, но я совсем не 

подхожу ей. Я ведь технарь по складу ума и понимаю это. Может быть, 

когда-нибудь...

   Раздался яростный стук в дверь номера.

   - Откройте, черт возьми! - крикнула майор Кэтрин Нильсен.

   Хоторн первым подскочил в двери, открыл замок, и майор ворвалась в 

комнату.

   - Они взорвали наш самолет! Чарли погиб!

   

   Падроне повесил трубку телефона, черты его изможденного, бледного 

лица напряглись. Снова этот трус позвонил ему. Он работал во 

французском Втором бюро и боялся остаться без помощи падроне, без 

своей поддержки в Карибском море. Это был безвольный человек, который 

не мог противостоять своим растущим аппетитам, хотя и притворялся всю 

жизнь, что он выше коррупции, которая на самом деле поддерживала его 

существование и в конечном итоге должна была уничтожить его. Всегда 

так бывает: сначала ищут влиятельного труса, поддерживают и 

подкармливают его, а потом ставят на место и заставляют работать на 

себя. Сейчас убийства следовали одно за другим, от Майами до Сен-

Мартена, а еще была одна очень важная кража, о которой скоро станет 

известно. Люди, охотящиеся за Бажарат, будут в панике, начнут рыскать 

во всех подозрительных местах, копаться в темноте, когда им надо будет 

смотреть прямо на свет. Над районом как минимум три часа, а то и 

больше, не появятся секретные самолеты АВАК-2, а за это время будут 

уничтожены все точки приема передач, все лучи будут направлены в 

никуда.

   Поразмышляв и убедив себя, старик снял трубку телефона, наклонился 

в своей коляске и аккуратно набрал несколько номеров на электронном 

пульте управления, На другом конце провода послышались гудки, потом их 

прервал бесстрастный металлический голос: "После сигнала введите свой 

код допуска". Раздался длинный гудок, и падроне набрал еще пять цифр. 

Снова гудки, и наконец ему ответил мужской голос.

   - Здравствуйте, Карибы, вы рискуете, пользуясь этой линией связи. 

Надеюсь, что вы об этом знаете.

   - Уже восемь минут, как не рискую, "Скорпион-2". Летающей антенны 

больше не существует.

   - Что?

   - Самолет только что уничтожен на своей временной стоянке, в 

воздухе новый самолет не сможет появиться как минимум часа три.

   - Эта новость еще не дошла до нас.

   - Будьте у телефона, дружище, и скоро услышите об этом.

   - Времени у вас даже больше, чем вы думаете, - сказал человек из 

Вашингтона. - Ближайшая база, на которой есть такие самолеты, это база 

Эндрюс близ Вашингтона.

   - Хорошая новость, - заметил падроне. - А теперь, "Скорпион-2", у 

меня есть просьба, необходимость выполнения которой мне не хотелось бы 

обсуждать.

   - Я никогда не просил вас обсуждать что-нибудь, падроне. Благодаря 

моему "наследству" мои дети получают прекрасное образование, которое 

совершенно точно не смогли бы получить на мое правительственное 

жалованье.

   - А как жена, дружище?

   - Для этой сучки каждый день превратился в Рождество, а каждое 

воскресенье она заказывает молитвы за упокой души несуществующего 

дяди-коннозаводчика из Ирландии.

   - Отлично, значит, ваша жизнь в полном порядке.

   - Если бы еще правительство ценило мои заслуги! Они здесь 

используют мои мозга уже двадцать один год, но их совершенно не 

заботит моя жизнь, они считают, что я плохо одеваюсь и плохо выгляжу, 

поэтому заявления для прессы делают идиоты, которые пользуются моими 

докладами, а мое имя при этом даже никогда не упоминается!

   - Успокоитесь, дружище. Они ведь сами говорят, что последнее слово 

всегда за вами, разве не так?

   - Да, это так, и это меня радует.

   - Тогда выслушайте меня. Это будет несложное поручение.

   - Слушаю.

   - Думаю, что, пользуясь своим служебным положением, вы можете 

приказать иммиграционной службе и таможне пропустить в страну без 

проверки частный самолет?

   - Конечно. В интересах национальной безопасности. Мне нужно 

название компании, которой принадлежит самолет, его регистрационный 

номер, аэропорт назначения и количество пассажиров.

   - Компания называется "Санберст джетлайнз", Флорида, 

регистрационный номер самолета NC 201 BFN, аэропорт назначения Форт-

Лодердейл. На борту три человека: пилот, второй пилот и пассажир-

мужчина.

   - Кто-нибудь, кого я должен знать?

   - А почему бы и нет? Он не имеет даже самого отдаленного отношения 

к нашим прошлым делам. Мы не собираемся скрывать его имя или провозить 

в вашу страну нелегально, совсем наоборот. Через несколько дней о его 

присутствии в стране станет известно всем богатым людям, и о нем 

пойдет много разговоров. Однако он хотел бы эти несколько дней 

передвигаться свободно, без шумихи, и повидаться со старыми друзьями.

   - Черт побери, да кто же он такой? Папа римский?

   - Нет, но есть дома от Палм-Бич до Парк-авеню в Нью-Йорке, где его 

будут встречать как папу римского.

   - Это значит, что я, наверное, никогда не слышал о нем.

   - Возможно, что и не слышали, но уверяю вас, что в этом нет ничего 

зазорного. Однако если бы он летел обычным рейсом и его имя было бы 

указано в списке пассажиров, в аэропорту его осадила бы толпа 

репортеров. Безусловно, в Форт-Лодердейле все его документы будут 

представлены вашим чиновникам, которые, без сомнения, тоже никогда не 

слышали о нем. Мы просто хотели бы, чтобы он оставался на борту 

самолета, который затем приземлится на частном аэродроме в Палм-Бич, 

где вашего пассажира будет ожидать его лимузин.

   - Так как же его зовут?

   - Данте Паоло, младший барон ди Равелло, Равелло - это и его 

фамилия, и название провинции, в которой его предки обосновались 

несколько веков назад. - Падроне понизил голос. - Между нами говоря, 

ему даны очень большие полномочия, и все знают об этом. Он принадлежит 

к одной из богатейших итальянских семей. Баловень судьбы, не так ли?

   - Безусловно. На их виноградниках производится прекрасное вино 

"Греко да Туфо", а промышленные инвестиции соперничают с инвестициями 

Джованни Аньелли. Данте Паоло будет изучать потенциальных партнеров в 

вашей стране и по возвращении домой доложит все своему отцу. Должен 

добавить, что все совершенно законно и, если мы сумеем оказать 

богатейшей итальянской семье услугу, о нас будут вспоминать с 

благодарностью. Разве не так поступают в нашем мире?

   - Но я даже и не нужен вам для этого, министерство торговли в 

лепешку разобьется ради вашего богатого путешественника.

   - Конечно, но это только лишние неудобства. Так что сделайте это 

для меня, хорошо?

   - Считайте, что уже сделал. Свободный пролет, без всяких 

препятствий. Каково расчетное время прибытия в тип самолета?

   - Семь утра завтра, самолет "Лир-25".

   - Понял... подождите минутку, разрывается мой красный телефон, же 

кладите трубку. - Спустя минуту собеседник падроне продолжил разговор: 

- Вы были правы, нам только что сообщили: самолет АВАК-2 базы ВВС 

Патрик взорван на Сен-Мартене, на борту находился один член экипажа. 

Все подняты по тревоге. Хотите обсудить ситуацию?

   - Тут нечего обсуждать, "Скорпион-2". Ситуации уже нет, кризис 

миновал. После этого звонка я прерываю всякую связь и исчезаю.

   

   В тысяче восьмистах милях к северо-западу от острова-крепости 

грузный рыжеволосый мужчина с веснушчатым лицом сидел в своем кабинете 

в ЦРУ в Лэнгли, штат Вирджиния. Пепел с его сигары упал на галстук. 

Мужчина сдул пепел, но на водонепроницаемом материале, из которого был 

сделан галстук, остались следы. Он убрал сверхсекретный телефон в 

стальной ящик в тумбе стола. Не то что при случайном, даже при 

внимательном взгляде нельзя было разглядеть этот ящик: это просто была 

часть стола. Закурив новую сигару, он подумал, что жизнь хороша, очень 

хороша. Так что пошли все к черту.

   

                                  Глава 8

   

   При свете прожекторов аэропорта тело накрыли простыней и увезли в 

машине "скорой помощи". Хоторн произвел формальное опознание останков, 

настояв при этом, чтобы Нильсен и Пул не подходили к трупу. Невдалеке 

дымился корпус разведывательного самолета, прогоревший до каркаса, 

покореженные и почерневшие стойки шасси выступали над дымящимся, 

обугленным, бесформенным фюзеляжем. Металлические листы обшивки 

загнулись, словно обнажив полость грудной клетки громадного, 

перевернутого лапами вверх насекомого.

   Джексон Пул плакал, не стесняясь, потом опустился на землю, его 

скрючило и вырвало. Тайрел встал на колени рядом с ним, он ничего не 

мог сделать, а просто обнял лейтенанта за плечи. Любые слова утешения 

по поводу смерти друга из уст почти незнакомого человека звучали бы 

бестактно. Тай посмотрел на майора ВВС Кэтрин Нильсен и увидел ее - 

оцепеневшую, с напряженным лицом, пытающуюся сдержать слезы. Он 

медленно отпустил Пула, поднялся и подошел к Кэтрин.

   - Знаете, вам лучше поплакать, - ласково произнес он, стоя перед 

ней, но не пытаясь обнять. - В уставе нет ни слова о том, что это 

запрещено. Вы ведь потеряли близкого человека.

   - Я знаю... - Майор сглотнула слюну, в глазах ее появились слезы, 

но она сдержала их, потому что не хотела, чтобы ее видели плачущей. - 

Я чувствую себя такой беспомощной, такой растерянной.

   - Почему?

   - Я потеряла контроль над собой, а меня тренировали для того, чтобы 

я его никогда не теряла, - добавила она.

   - Нет, вас учили не проявлять своей нерешительности перед 

подчиненными. А это совсем другое дело.

   - Я... я никогда не участвовала в боевых действиях.

   - А сейчас участвуете, майор. Может быть, вам никогда больше и не 

придется увидеть бой, но сейчас вы видите его.

   - Вижу бой? О Боже, но я никогда не видела убитых... тем более 

кого-нибудь из близких мне людей.

   - Но это и не входит в программу полетной подготовки

   - Я должна держаться.

   - Тогда это будет выглядеть фальшиво и чертовски глупо с вашей 

стороны, а это недостойно офицера. Это не кино, Кэти, а реальность. 

Никто не доверяет военачальнику, который не выражает никаких эмоций 

при потере близких. А знаете почему?

   - Сейчас я вообще ничего не знаю...

   - Тогда я скажу вам. Потому что он может погубить своих 

подчиненных.

   - Вот я и погубила Чарли.

   - Нет, вы не виноваты, я ведь тоже был там. Чарли сам настоял на 

том, чтобы остаться в самолете.

   - Я должна была приказать ему не делать этого.

   - Вы так и сделали, майор, я слышал. Вы действовали по уставу, но 

он отказался выполнить ваш приказ.

   - Что? - Она уставилась на Хоторна. - Вы ведь просто стараетесь 

успокоить меня, да?

   - Только самым разумным образом, майор. Если бы я пытался смягчить 

ваше горе, то, наверное, обнял бы вас и позволил выплакаться. Но я не 

собираюсь делать этого. Во-первых, вы будете потом презирать меня за 

это, а во-вторых, вам сейчас предстоит встреча с американским 

генеральным консулом и несколькими людьми из его администрации. Их 

задержали возле ворот, но они подняли шум по поводу дипломатического 

статуса, так что их пропустят, и минут через пять они будут здесь.

   - Это вы их вызвали?

   - А теперь поплачьте, леди, поплачьте о Чарли, а потом 

возвращайтесь к уставу. Все в порядке, я буду рядом с вами, и никто не 

сможет запретить мне этого.

   - О Боже, Чарли, - заплакала Нильсен, уронив голову на грудь 

Хоторна. Он ласково обнял ее.

   Прошло несколько минут, плач Кэтрин потихоньку стих, и Тайрел 

погладил ее по щеке свободной рукой.

   - Вот и все время, отведенное вам на слезы, а теперь как можно 

тщательнее вытрите глаза, но это совсем не значит, что вам надо забыть 

о своих чувствах... Вот, можете воспользоваться рукавом моего 

комбинезона.

   - Что... о чем вы говорите?

   - Сюда едут консул и его люди. Я пойду посмотрю, как там Пул. Скоро 

вернусь.

   Кэтрин остановила его, положив руку на плечо.

   - Что такое? - спросил он, оборачиваясь.

   - Я не знаю, - ответила она, качая головой и наблюдая за служебной 

машиной с флажком, направляющейся к ним через летное поле. - Наверное, 

просто хочу поблагодарить вас... Теперь настало время официальных 

властей, - добавила она. - Я займусь с ними, сейчас это уже дело 

Вашингтона.

   - Тогда держитесь, майор... и все будет в порядке. - Тайрел подошел 

к Джексону Пулу, который, держась за кожух обгоревшего двигателя, 

вытирал носовым платком губы. Голова его была опущена на грудь, лицо 

опечалено. - Ну как вы, лейтенант?

   Пул внезапно отшатнулся от кожуха двигателя и схватил Хоторна за 

комбинезон на груди.

   - Черт возьми, да что все это значит? - закричал он. - Ты убил 

Чарли, сволочь!

   - Нет, Пул, я не убивал Чарли, - сказал Тай, не делая даже попытки 

отцепить руки лейтенанта от комбинезона. - Его убили другие, не я.

   - Ты обозвал моего друга занозой в заднице!

   - Это не имеет никакого отношения ни к его смерти, ни к взрыву 

самолета, и вы это знаете.

   - Да, наверное, знаю, - тихо сказал Пул, отпуская Тайрела. - До 

вашего появления мы были вместе - Кэти, Сан, Чарли и я, и все у нас 

шло хорошо. А теперь среди нас нет Чарли. Сел исчез, а "Большая леди" 

похожа на руины Бейрута.

   - "Большая леди"?

   - Это наш самолет, так мы его называли в честь Кэти... Какого черта 

вы вторглись в нашу жизнь?

   - Это не моя инициатива, Джексон. На самом деле это вы вторглись в 

мою жизнь, я ведь даже не знал о вашем существовании.

   - Да, все так перемешалось, что я больше ничего не могу просчитать, 

я, просчитывающий события лучше всех, кого знаю!

   - С помощью компьютеров, лазерных лучей, входных кодов и прочего, в 

чем остальные не разбираются, - хриплым голосом резко бросил Хоторн. - 

Но позвольте и мне кое-что сказать вам, лейтенант. Существует другой 

мир, о котором вы не имеете представления. Он называется "отношения 

между людьми", и, черт побери, в нем нет места вашим машинам и 

электронным чудесам. Это тот мир, с которым людям, подобным мне, все 

время приходится иметь дело, и это не символы на распечатках, а 

мужчины и женщины, которые могут быть нашими друзьями или стараться 

убить нас. Попробуйте решить такие уравнения с помощью вашей железной 

машины!

   - Да вы действительно разозлились.

   - Вы правы, черт побери, разозлился. То, что я только что сказал, я 

слышал несколько дней назад от одного из лучших разведчиков, которых 

знаю. И я сказал ему, что он сумасшедший, но теперь я должен взять 

назад свои слова!

   - Нам, наверное, надо успокоиться обоим, - произнес подавленный 

лейтенант, и в этот момент машина консула на скорости рванула назад 

через летное поле. - Кэти только что закончила разговор с 

правительственными чиновниками и выглядит несчастным ребенком.

   К ним подошла нахмурившаяся Кэтрин, лицо ее одновременно выражало 

недоумение и печаль.

   - Они поехали назад к своим шифраторам и специальным инструкциям, - 

сказала она и подняла тяжелый взгляд на бывшего офицера военно-морской 

разведки. - Во что вы втянули нас, Хоторн?

   - Не знаю, что и ответить вам, майор. Я только убежден, что все 

гораздо серьезнее, чем мне казалось. Нынешняя ночь доказала это, и 

Чарли доказал.

   - О Боже, Чарли!..

   - Прекрати, Кэти, - внезапно жестко сказал Пул.

   У нас есть работа, которую надо выполнять, и, клянусь Господом, я 

хочу выполнять ее. Ради Чарли!

   Это было нелегкое решение, но разгневанное командование базы ВВС в 

Тампе, штат Флорида, было вынуждено принять его под нажимом 

одновременно со стороны штаба ВМС, ЦРУ и, наконец, в силу 

безоговорочных приказов из Белого дома. Диверсия в отношении 

разведывательного самолета должна была оставаться в тайне, по легенде 

взрыв произошел из-за неисправности в топливной системе, самолет с 

базы ВВС Патрик был учебным, а на французской территории приземлился 

для срочного устранения неисправностей. К счастью, при взрыве никто не 

пострадал. Родственники неженатого сержанта Чарльза О'Брайана были 

доставлены в Вашингтон, где с каждым из них побеседовал директор ЦРУ, 

который отдал приказ группе, расследующей это дело: "Копайте тихо, но 

глубоко".

   "Кровавая девочка", как называли эту операцию, была строго 

засекречена, вся информация передавалась только по закрытым каналам 

связи. Международные рейсы абсолютно всех направлений тщательно 

обследовались, некоторые подозрительные пассажиры задерживались на 

несколько часов, их документы проверялись на компьютерах на предмет 

источника происхождения и подлинности. Количество задержанных 

насчитывало несколько сотен, а потом перевалило за тысячу. "Нью-Йорк 

Таймс" назвала это "чрезмерным безосновательным усердием", тогда как 

"Интернэшнл геральд трибюн" писала: "Паранойя по-американски: не было 

найдено ни одной единицы оружия или нелегального груза". Но никаких 

ответов и объяснений почти не поступало из Вашингтона, Лондона или 

Парижа. Имя Бажарат никогда не упоминалось, цель операции также 

держалась в строгом секрете. Разыскивается женщина, путешествующая с 

молодым человеком, национальность неизвестна.

   Пока эти поиски шли полным ходом, в аэропорту Форт-Ледердейла 

приземлился самолет "Лир-25", в котором находились пилот, который 

сотни раз летал по этой трассе, второй пилот - грузная женщина с 

темными волосами, заправленными под шлем, и высокий юноша, 

расположившийся на заднем сиденье. Среди таможенников, обслуживавших 

этот самолет, был приятный чиновник, который поприветствовал всех на 

итальянском и быстро оформил въездные документы. Амайя Бажарат и 

Николо Монтави из Портичи ступили на американскую землю.



   - Клянусь Богом, не знаю, как вам удалось добраться до такого 

высокого начальства, - начал Джексон Пул, входя в гостиничный номер на 

Сен-Мартене, где Хоторн и Кэтрин Нильсен изучали компьютерные 

распечатки, - но уверен, что лапы у вас подлиннее, чем у дьявола.

   - Означает ли это, что мы уволены? - спросила Кэти.

   - Черт побери, майор, этот пират-янки, можно сказать, усыновил нас 

с нашего согласия - или без оного.

   - Я также являюсь капитаном рабовладельческого судна, - тихо сказал 

Тайрел, возвращаясь к компьютерным таблицам, освещенным настольной 

лампой, и примериваясь к чему-то с помощью линейкой.

   - Поясните, пожалуйста, лейтенант, - попросила Кэтрин.

   - Он владеет нами, Кэти.

   - Могу заверить тебя, что не полностью, - ответила майор Нильсен.

   - Ладно, мы ведь и сами изъявили желание. Из-за взрыва "Большой 

леди" приказано не использовать здесь летчиков, а о самом взрыве 

молчать. Твоя кандидатура, Кэти, одобрена, потому что у тебя есть опыт 

морских операций, а моя - потому что я моложе его и, наверное, 

сильнее. База Патрик сдалась и сказала: "Все, что он пожелает".

   - Может быть, ты еще что-нибудь хочешь добавить? - поинтересовался 

Хоторн. - Как, например, пригласил меня на прогулку и убеждал 

подключить тебя к этому делу?

   - Эй, постой, - вмешалась Кэтрин. - Ты дал понять, что хотел бы 

воспользоваться нашей помощью, но тебе для этого не надо было просить 

нас, а тем более приказывать. Мы же сказали тебе, что сами хотим 

этого. Из-за Чарли.

   - Я не знаю, как повернется ситуация, поэтому ограничиваю свои 

властные полномочия.

   - Не пори чепуху, Тай, - потребовала Кэти. - Куда мы отправляемся 

отсюда?

   - Я знаю эти острова, они не заслуживают внимания, потому что там 

ничего нет. Только скалы и крохотные пляжи. Это просто обломки камня.

   - Один из них не обломок, - возразил Пул. - Мое оборудование 

отвечает за это.

   - Я тоже ему доверяю, - согласился Хоторн, - поэтому нам нужно 

подойти к ним поближе. Французы дают нам гидроплан, и сегодня ночью в 

пяти милях к югу от самого южного острова нас будет ждать катер на 

воздушной подушке, который доставит туда с Горды двухместную мини-

субмарину.

   - Двухместную? - воскликнула Кэтрин. - А как же я?

   - Ты останешься с самолетом и катером.

   - Черта с два. Ты скажешь, чтобы с катером прислали пилота, и не 

будешь ничего объяснять... Забудем о званиях, Чарли был мне как 

старший брат. Я пойду вместе с тобой и Джексоном, в любом случае вам 

потребуется моя помощь.

   - Могу я узнать для чего?

   - Конечно. Что вы собираетесь делать с субмариной, пока оба будете 

осматривать остров? Затопите ее в иле?

   - Нет, мы замаскируем ее на пляже, я, к счастью, разбираюсь в таких 

вещах.

   - С точки зрения разведывательной тактики это плохое решение, уж в 

этом и я, к счастью, разбираюсь. Вы надеетесь отыскать остров...

   - Он там, - оборвал ее Пул, - мои машины не лгут.

   - Значит, вы его найдете, - согласилась Кэти. - Я предполагаю, что 

такое место должно тщательно охраняться как людьми, как и техническими 

средствами, и последнее более вероятно. Ведь довольно просто 

расположить на небольшой береговой линии электронные детекторы... Ты 

согласен, Джексон?

   - Да, согласен, Кэти.

   - Предполагаю, что будет разумнее всплыть вблизи острова, высадить 

вас, а вы уже вплавь доберетесь в ту точку, которую мы сможем 

определить на месте.

   - Мы попробуем просто пробраться на него без всяких там высадок в 

море и полетов по воздуху. Ты слишком преувеличиваешь технические 

возможности какого-то малонаселенного островка.

   - Об этом я ничего не знаю, - возразил ему лейтенант, - но я могу 

установить систему компьютерного слежения, какой она представляется 

Кэти, с помощью персонального компьютера, трехсотдолларового 

генератора и нескольких дюжин сенсорных датчиков. Я не преувеличиваю.

   - Ты серьезно? - Тайрел внимательно посмотрел на Пула.

   - Не знаю, как бы это объяснить тебе, - продолжил Пул, - но десять 

или двенадцать лет назад, когда я был подростком, мой отец купил 

видеомагнитофон с дистанционным управлением. Это было худшее, что он 

мог сделать, за исключением, пожалуй, покупки персонального 

компьютера. Отец так никогда и не научился им как следует 

пользоваться, особенно когда пытался записать телевизионные программы, 

которые не мог увидеть вовремя, чтобы просмотреть их позже в записи. 

Он буквально выходил из себя, кричал, ругался и в конечном итоге 

выбросил своего мучителя вместе с мусором. А мой отец, черт возьми, 

толковый адвокат, богатый человек, но все эти цифры, символы, кнопки, 

на которые надо нажимать, чтобы добиться желаемого, стали его личными 

врагами.

   - И какое это имеет отношение к делу? - спросил Хоторн.

   - Прямое, - ответил Пул. - Он ненавидит то, чем не умеет 

пользоваться, я имею в виду технические средства.

   - При чем здесь?..

   - Он очень здорово разбирается в человеческих отношениях, но 

совершенно не умеет пользоваться техническими достижениями. Он боится 

техники.

   - Что ты пытаешься объяснить мне, лейтенант?

   - На самом деле все очень просто, если ты умеешь пользоваться 

техникой. Мы с младшей сестренкой с детских лет увлекались 

компьютерными и видеоиграми, отец никогда не возражал против этого, 

просто всегда отказывался участвовать в наших занятиях, и мы освоили 

все эти кнопки и символы и даже собирали интегральные схемы.

   - Да к чему ты клонишь, черт бы тебя побрал?

   - Сейчас моя сестренка работает программистом в Силиконовой Долине 

и уже зарабатывает денег больше, чем я смогу когда-нибудь заработать. 

Но зато я работаю с оборудованием, при виде которого она бы рот 

раскрыла от изумления.

   - Ну и что?

   - Значит, мы с Кэти правы, ее предположения и моя оценка совпадают. 

Она выдвинула гипотезу по поводу того, что может оказаться на этом 

острове, а моя возможная концепция о простом персональном компьютере, 

трехсотдолларовом генераторе и нескольких дюжинах сенсорных датчиков 

подтверждает ее гипотезу. Это совсем не сложно технически, но нам 

может доставить большие неприятности.

   - И ты нес всю эту чепуху только для того, чтобы убедить меня взять 

ее с нами, да?

   - Послушай, Тай, эта леди очень важна для меня, и мне не нравится, 

когда она занимается любыми твоими делами. Но я ее знаю. Если она 

права, то права чертовски, особенно когда дело касается тактики и 

планирования. Она прочитала все книжки на эту тему.

   - А как насчет управления мини-субмариной?

   - Я могу управлять всем, что движется вперед или назад в небе, на 

земле и в воде, - вмешалась в разговор майор. - Дайте мне час на 

изучение приборов и схем, и я, доставлю вас из пункта "А" в пункт "Z" 

с двадцатью пятью промежуточными остановками.

   - Мне нравится твоя скромность, но я ей не доверяю.

   - Я даже знаю, что подводные диверсанты обучаются управлению такими 

субмаринами за двадцать минут.

   - У меня это заняло полчаса, - как бы между прочим заметил Хоторн.

   - Ты медлителен, насколько я понимаю. Послушай, Тай, я ведь не 

идиотка. Если бы мне предложили отправиться с тобой на разведку 

острова, то я была бы вынуждена отказаться. И не потому, что трушу, а 

потому, что ни физически, ни умственно не подхожу для такой работы и 

могла бы стать тебе только помехой. Но что касается машин, которыми я 

могу управлять, то здесь я принесу пользу. Мы будем поддерживать связь 

по радио, и я окажусь в том месте, где прикажешь, в любое время. Я 

буду прикрывать вас на случай неприятности.

   - Она всегда рассуждает так логично, Джексон?

   Прежде чем усмехающийся Пул успел ответить, зазвонил телефон, а так 

как он был ближе всех к нему, то подошел к столику и снял трубку.

   - Да? - осторожно спросил он, лотом послушал несколько секунд и 

повернулся к Хоторну, зажав рукой микрофон трубки. - Тебе звонит 

какой-то Кук.

   - Как раз вовремя! - Тайрел взял трубку у лейтенанта. - Где ты был, 

черт побери? - грозно поинтересовался он.

   - Я должен то же самое спросить у тебя, - ответил голос с Верджин-

Горды. - Мы только что вернулись сюда, но не нашли от тебя абсолютно 

никаких сообщений и ко всему обнаружили, что нас обворовали!

   - О чем ты говоришь?

   - Я был вынужден позвонить этой заднице Стивенсу чтобы выяснить, 

где ты.

   - Не мог узнать у Марти?

   - Марти пропал, как и его друг Мики. Они просто исчезли, старина.

   - Сукин сын! - воскликнул Хоторн. - А что за кража?

   - Пропал конверт, который я оставил здесь в сейфе для тебя. Там все 

наши данные на сегодняшний день.

   - Что?

   - В чужих руках этот материал...

   - Да, мне наплевать, в чьих он руках, я хочу звать, где Марти и 

Мики! Они не могли упорхнуть как птички, это на них не похоже. Они 

должны были оставить записку с указанием причины своего 

исчезновения... Кто-нибудь что-нибудь знает?

   - Нет. Говорят, что человек, которого они называют старина Риджели, 

пошел в мастерскую, где наши парни должны были ремонтировать его 

двигатели, и нашел там два разобранных двигателя, а Марти и Мики не 

было.

   - Здесь явно нечисто! - вскричал Хоторн. - Они мои друзья... черт 

возьми, что же я натворил!

   - Если тебя это тревожит, то тебе надо знать и худшее, - сказал 

Кук. - Клерк, который отдал конверт, утверждает, что передал его 

джентльмену по фамилии Гримшо, который пользуется высокой репутацией в 

Лондоне. Этот Гримшо назвал нас всех и убедил клерка, что конверт 

является его законной собственностью, так как он уплатил нам за 

содержащуюся в нем информацию.

   - Какую информацию?

   - Данные осмотра яхты, которую собирается покупать его клуб в Сан-

Диего: спецификации и стоимость оборудования, подлежащего замене, и 

общая оценка мореходных качеств. Должен сказать, что звучит вполне 

убедительно. К несчастью, юноша купился на это.

   - Этот сукин сын получил по заслугам? Его хотя бы уволили?

   - Он уже уехал, старина, сразу уволился, как только его стали 

ругать. Сказал, что его ждет место в "Савое" в Лондоне и что его 

тошнит от этого Богом забытого грязного острова. Улетел последним 

рейсом в Пуэрто-Рико, высокомерно заявив, что утром полетит в одном 

самолете с Гримшо в Лондон. А еще предупредил местного управляющего, 

что тому вскоре придется расстаться со своим местом.

   - Проверь список пассажиров всех рейсов из Пуэрто-Рико в... - 

Тайрел замолчал и громко вздохнул. - Хотя ты уже наверняка сделал это.

   - Естественно.

   - Никакого Гримшо, - сказал Хоторн.

   - Никакого Гримшо, - подтвердил Кук.

   - И в клубе его наверняка нет.

   - В номере никаких следов, телефонная трубка вытерта, как, впрочем, 

и обе дверные ручки.

   - Отпечатков не оставляет. Профессионал...

   - Что сделано, то сделано, не стоит останавливаться на этом, Тай.

   - Меня интересуют Марти и Мики, и ты должен заняться этим!

   - Мы выслали английские морские патрули, а местные власти ведут 

поиски на острове... Подожди минутку, Тайрел, вот только что вошел 

Жак. У него что-то есть, подожди.

   - Подожду, - буркнул Хоторн, зажал рукой трубку и повернулся к 

Кэтрин и Джексону. - У нас неприятности на Горде, - пояснил он. - 

Исчезли мой друг, который был моим связным, и его напарник, тоже мой 

друг. А еще - все материалы, которые мы имели на эту суку.

   Нильсен и Пул переглянулись. Лейтенант пожал плечами, подтверждая, 

что он ничего не понял из слов Тайрела. Майор согласилась с ним, 

удивленно подняв брови и тоже пожав плечами. Потом она покачала 

головой, отдавая тем самым приказ лейтенанту не приставать с 

объяснениями.

   - Джефф, ну где ты? - крикнул Хоторн в трубку. Длительное молчание 

не только утомляло его, но и казалось зловещим. Наконец в трубке 

раздался голос.

   - Мне очень жаль, Тайрел, - тихо начал Кук, - мне бы хотелось не 

сообщать тебе этого. Патрульный катер выловил тело Майкла Симса в 

девятистах метрах от берега. Убит выстрелом в голову.

   - Мики... Как он попал туда?

   - Судя по предварительной оценке и по следам краски на одежде, 

власти считают, что его застрелили, уложили в небольшую моторную 

лодку, поставили газ на автомат и направили лодку в открытое море. Они 

думают, что он просто висел на борту лодки и волной его сбросило в 

воду.

   - И это означает, что мы никогда не найдем Марти. Или кто-нибудь 

обнаружит лодку с его телом и пустыми топливными баками.

   - Боюсь, что английские моряки согласны с этим предположением. Нет 

нужды говорить, что из Лондона и Вашингтона поступили приказы 

сохранять все в тайне.

   - Это я втравил парней в это дерьмо. Они были героями на войне, а 

теперь погибли из-за этого дерьма...

   - Извини меня, Тай, но я не считаю все это дерьмом. И резня в Майами, 

и покушение на тебя на Сабе, и взрыв самолета на Сен-Мартене - все это 

доказывает, что мы имеем дело с изощренной жестокостью. Эта женщина, 

эта необычная террористка, да и вообще все эти люди - мы не предполагали, 

что они располагают такими средствами.

   - Я знаю, - совсем тихо сказал Хоторн. - А еще я знаю, как мои 

новые помощники жалеют о Чарли.

   - Кто?

   - Никто, не обращай внимания, Джефф. Стивенс посвятил тебя в наши 

здешние планы?

   - Да, посвятил, но, откровенно говоря, Тайрел, я должен задать тебе 

вопрос. Ты действительно считаешь, что справишься? Я имею в виду, что 

ты уже несколько лет не занимался подобными вещами...

   - А вам со Стивенсон уже нужны старушечьи пяльцы для вышивания? - 

сердито оборвал его Хоторн. - Позволь мне кое-что объяснить тебе, Кук. 

Мне сорок лет...

   - Сорок два, - шепотом поправила его Кэтрин Нильсен. - В досье...

   - Заткнись! Нет-нет, это не тебе, Джефф. На твой вопрос я отвечаю 

"да". Мы отправляемся через час, и у нас еще много дел. Свяжусь с 

тобой позже. Назови мне своего связного.

   - Может быть, управляющий клубом? - спросил сотрудник МИ-6.

   - Нет, он не годится. Слишком занят работой... используй бармена 

Роджера, это надежный человек.

   - А-а, тот черный парень с пушкой! Хороший выбор.

   - Держи со мной связь. - Тайрел повесил трубку и повернулся к 

майору Нильсен. - Напоминание о моем возрасте было неуместным с твоей 

стороны. Я был прав, когда говорил, что в субмарине нас будет двое, 

потому что так оно и будет. Не трое, не четверо, а именно двое. 

Надеюсь, что у тебя с твоим "дорогим" чертовски близкие отношения, 

потому что, если ты будешь настаивать, чтобы тебя взяли на борт, тебе 

придется лежать на нем или под ним!

   - Относительно мини-субмарины надо внести небольшую поправку, 

коммандер Хоторн, - уточнила майор. - В задней части... или мне 

следует сказать - в кормовой части заднее сиденье представляет собой 

горизонтальный стеллаж, такой же по размеру, если не больше, как 

передние сиденья. На нем хранится надувной спасательный плот, запас 

провизии на пять дней, а также оружие и сигнальные ракеты. Я предлагаю 

выгрузить провизию, положить туда необходимое оборудование, и тогда не 

будет никаких проблем с местом для меня.

   - Откуда ты так осведомлена о мини-субмаринах?

   - Ей приходилось плавать на них с одним морским летчиком из 

Пенсаколы, который очень увлекался подводным спортом, - ответил за 

Кэтрин лейтенант. - Сал, Чарли и я были рады, как свиньи, нашедшие 

грязь, когда она предложила ему убираться на Сатурн. Ничтожный и 

заносчивый тип.

   - Джексон, прошу тебя, некоторые вещи не подлежат обсуждению.

   - Такие, как досье? - поинтересовался Хоторн.

   - Досье - это официальный военный документ.

   - Старье времен войны 1812 года... Ладно, забудем об этом. - Хоторн 

подошел к столу, на котором были разложены бумаги. - Мы можем 

встретить катер, скажем, в миле к югу от первого острова. Все огни, 

естественно, будут потушены. Теперь смотрите сюда. - Тайрел указал 

линейкой на полученные из Вашингтона бумаги, в которых была вся 

известная информация об островах. К счастью, среди документов 

находились лоции, составленные шестьдесят лет назад каким-то капитаном 

вроде Хоторна. Там указывались все рифы, невидимые вулканические 

скалы, чтобы моряки не разбились о них и не затонули в этих опасных 

водах. - Вот здесь проход во внешнем кольце рифов, - сказал Тайрел, 

указывая точку на лоции.

   - Наш гидролокатор обнаружит его? - спросил Пул.

   - Если пойдем в подводном положении, то, возможно, обнаружит, - 

ответил Тайрел. - Но если в надводном, то нет, и тогда мы можем 

напороться на коралловую гряду.

   - Значит, будем оставаться под водой, - решила Кэтрин.

   

   - После внешнего мы подойдем к внутреннему кольцу рифов, описания 

которого здесь нет, и придется плыть вслепую, - пояснил Хоторн. - А 

ведь это только первый остров. Черт побери!

   - Могу я высказать предложение? - поинтересовалась Кэтрин.

   - Прошу.

   - Во время тренировочных полетов в условиях сильной облачности мы 

стараемся лететь как можно ниже, прямо над нижним ярусом облаков, что 

позволяет максимально использовать аппаратуру слежения. Почему бы нам 

и здесь не применить этот принцип? Пойдем как можно ближе к 

поверхности, используя широкозахватный перископ для обзора. На 

минимальной скорости мы будем просто отталкиваться от рифов и скал в 

случае контакта с ними.

   - И впрямь очень просто, - согласился Пул. - Как при работе на 

компьютере. Глаза частично следят за экраном, а десять пальцев на 

кнопках.

   - Каких кнопках? 

   

   - Вы можете найти мне обычный кронштейн и дюжину сенсорных 

датчиков, которые я мог бы быстро установить на корпусе субмарины?

   - Конечно, нет, время поджимает.

   - Тогда давите на кнопки. Остается вариант, предложенный Кэти.

   - Ну что ж, надеюсь, он сработает.

   

                                Глава 9

   

   Придорожный мотель в Палм-Бич был просто местом временной остановки 

младшего барона ди Равелло, зарегистрировавшегося в мотеле в качестве 

строительного рабочего. Его сопровождала средних лет тетушка, она была 

местная, из Лейк-Уорт, покровительствовала племяннику и опекала его "в 

этих больших Соединенных Штатах, вы понимаете, что я имею в виду? 

Чудесный мальчик, он так много работает!".

   Однако в половине десятого утра и "тетушка" и "племянник" уже были 

на Уорт-авеню и покупали одежду в самых дорогих магазинах, 

расплачиваясь наличными. Моментально поползли слухи: "Он итальянский 

барон, говорят, из Равелло, но тс-с! Об этом никто не должен знать. 

Его называют младшим бароном, он старший сын и готовится унаследовать 

титул, а его тетя - графиня, настоящая графиня. Я вам говорю, что они 

скупили всю улицу, а покупают только самое лучшее! Весь его багаж 

пропал в самолете компании "Алиталия", можете себе представить?"

   Естественно, что все на Уорт-авеню верили в это, так как звенели 

кассовые аппараты магазинов, а их владельцы сообщали об этом по 

телефону репортерам своих любимых газет в Палм-Бич в Майами, надеясь, 

что их магазины будут упомянуты в газетах.

   

   К девяти часам вечера номер мотеля был завален коробками с одеждой 

и чемоданами с прочими вещами. Бажарат сняла специально подбитое 

изнутри ватой платье, облегченно вздохнула и рухнула на двуспальную 

кровать.

   - Как я устала! - воскликнула она.

   - А я нет! - Николо был полон энергии. - Ко мне никогда так не 

относились! Это просто чудо!

   - Подожди, Нико. Завтра мы переберемся в роскошный отель за мостом, 

все уже организовано. А теперь оставь меня одну, брось свой юношеский 

восторг и никаких приставаний, пожалуйста. Я должна подумать и 

выспаться.

   - Думайте, синьора, а я выпью стаканчик вина.

   - Только не перебери лишнего. У нас много дел завтра.

   - Не беспокойся. А потом я еще займусь бумагами. Ведь младший барон 

ди Равелло должен быть подготовлен, правда?

   - Да.

   Через десять минут Бажарат уже спала, а в другом конце комнаты, 

сидя на софе под торшером, Николо поднял стакан с вином над страницами 

своей новой биографии.

   - За тебя, святой Кабрини, - тихо прошептал он одними губами. - И 

за меня, за будущего барона.

   

   Было пятнадцать минут двенадцатого, небо над Карибским морем было 

чистым, ярко светила луна, озаряя темные воды моря. Гидроплан 

встретился с катером с Верджин-Горды в пять минут одиннадцатого, и за 

это время трое американцев сменили свою одежду на черные непромокаемые 

костюмы, к поясу которых были пристегнуты небольшие бесшумные 

пистолеты. Майора Нильсен также успели проинструктировать, как 

управлять мини-субмариной. Задача обучения Кэтрин была возложена на 

молодого упрямого англичанина-десантника, который твердо считал, что в 

разведывательной операции должен участвовать он, а уж никак не 

американская женщина-летчица. Однако его негативное отношение к 

происходящему значительно изменилось в лучшую сторону после того, как 

майор отвела его на корму катера и поговорила с ним наедине. И хотя у 

него и сохранилось некоторое недоверие, он все же взял на себя роль 

грозного учителя, но уже через час гордился своей ученицей.

   - Даже и думать не хочется о том, что ты могла наобещать этому 

парню, - сказал Тайрел, когда Кэтрин вскарабкалась на палубу катера 

после завершения последних тренировок.

   - Хочешь нагрубить мне?

   - Да брось ты, просто пытаюсь немного разрядить обстановку. Нам 

предстоит долгая и трудная ночь.

   - Я сказала ему правду... О Чарли, о том, в каком долгу я чувствую 

себя перед ним. Похоже, мои слова прозвучали убедительно.

   - В этом я не сомневаюсь.

   - Я честно сказала, что если не смогу управлять субмариной, то сама 

откажусь от участия в операции. Не имею права рисковать жизнью двух 

других людей... А этот англичанин-десантник на самом деле хочет 

отправиться с вами, он мог бы забраковать меня, но не сделал этого. Он 

понял, что я справлюсь, и уступил мне свое место.

   - Я верю тебе, майор, - искренне ответил Хоторн. - Через несколько 

минут мы снимаемся с якоря и отправляемся к первому острову. Ты хочешь 

что-нибудь сказать летчику с Горды? По поводу гидроплана?

   - Его заперли внизу, не хотят, чтобы он видел нас или мы его. Я 

собиралась написать ему небольшую записку.

   - Я это и имел в виду. Пиши.

   - На самом деле это такой пустяк, что командир катера сможет сам 

объяснить ему. Дело в левом руле, его слегка заклинивает, поэтому 

необходима корректировка. Он поймет это в первые же минуты полета.

   - Надеюсь. Если нужно в туалет, то иди сейчас, другого шанса до 

утра может и не представиться.

   - Все в порядке, спасибо. А вот людям, которые создавали эти 

чертовы костюмы, я бы спасибо не сказала. Они, похоже, 

женоненавистники.

   - Отнюдь нет, с моей точки зрения, - заметил Тайрел, оглядывая 

затянутую в черный костюм фигуру, стоящую перед ним в лунном свете.

   - В том-то и дело, что с твоей точки зрения.

   - Мы готовы! - доложил Джексон Пул, подходя к ним. - Капитан 

сказал, что сейчас они подгонят субмарину нам надо будет сесть в нее. 

Он хочет посмотреть, как мы разместимся. Может быть, понадобится что-

то убрать.

   - Ухе? Так быстро? - спросила Кэтрин.

   - Не очень-то и быстро, Кэти. Он говорит, что на этой штуке мы 

достигнем места высадки через двадцать минут, а то и меньше.

   - Сэр! - Из тени выскочил инструктор, обучавший Кэтрин, вытянулся 

перед Хоторном и отдал честь на британский манер.

   

   - Да, нам уже передали, сержант, мы готовы.

   - Дело не в этом, сэр, - резко выпалил сержант.

   - А в чем?

   - Я отвечаю за подводное оборудование, сэр.

   - Да, я это понял...

   - Могу я поинтересоваться, как давно вы работали с подобным 

оборудованием, сэр?

   - Пять или шесть лет назад.

   

   - Английского изготовления?

   - Главным образом нашего, но и английским приходилось пользоваться. 

Разница очень небольшая.

   - Так не пойдет, сэр.

   - Простите?

   - Я не могу позволить вам сесть за рычаги управления субмариной.

   - Что?

   - Вот леди продемонстрировала прекрасные способности для этого, она 

на самом деле замечательно справляется с управлением.

   - У меня был некоторый опыт в Пенсаколе, сержант, - скромно 

заметила Кэтрин.

   - И вы его отлично усвоили, мадам.

   - Вы вместе в виду, что она с самого начала будет управлять 

субмариной?

   - Совершенно верно, сэр.

   - Да бросьте вы свое "сэр". Я знаю эти острова, а она нет!

   - Значит, вы даже незнакомы с техническими новшествами? У рулевого 

имеется телеэкран, на котором он четко видит все то, что наблюдает в 

перископ его напарник в соседнем кресле. Если вы об этом не знаете, 

значит, и с другой техникой незнакомы. Нет, извините, сэр, но я не 

могу допустить вас на место рулевого.

   - Но это же сумасшествие!

   - Нет, сэр. Эта лодка обошлась британскому правительству минимум в 

четыреста тысяч фунтов стерлингов и я не могу позволить управлять ею 

человеку, у которого несколько лет не было практики. А сейчас, если вы 

пройдете на нос катера, то найдете там пилота гидроплана. Он готовится 

улететь.

   - Передайте ему, что левый руль заклинивает, - сказала Кэтрин. - 

Остальное все в норме.

   - Очень хорошо, мадам. Я позову вас после того, как улетит 

гидроплан. - Сержант вытянулся, кивнул сразу всем, стараясь не 

встретиться взглядом с Хоторном, и ушел.

   - Меня как будто оглоушили мешком с песком! - сердито воскликнул 

Тайрел, когда они направились на палубу.

   - Ты увидишь, Тай, - заверила Кэтрин, когда они уже дошли до носа 

катера, - что так будет лучше. Я бы не пыталась добиться этого, если 

бы думала иначе. Еще раз повторяю, если бы не была уверена, что 

справлюсь, то не взялась бы за это.

   - Почему же так будет лучше? - спросил Хоторн.

   - Потому что ты сможешь сконцентрироваться на поиске цели и не 

отвлекаться на управление.

   Тайрел посмотрел на нее и в лунном свете увидел просьбу в ее 

больших серо-зеленых глазах, глазах маленькой девочки на 

привлекательном лице зрелой женщины.

   - Может быть, ты и права, майор. Я не буду возражать. Просто 

хотелось, чтобы ты сделала это по-другому.

   - Я не могла, потому что не знала как. Хоторн улыбнулся, гнев его 

уже прошел.

   - У тебя всегда на все заготовлен ответ? Пул перегнулся через 

планшир, предпочитая не прислушиваться к их разговору.  -

   - Не говори ничего, - приказал Тайрел, поднимая руки к лицу Кэтрин. 

- Не говори, молчи, моя дорогая.

   - Ты опять об этом, - рассмеялась Кэтрин. - Когда-нибудь мы с 

Джексоном расскажем тебе, как все это началось, и ты, возможно, сам 

станешь так его называть. - Внезапно в глазах у нее появилась печаль. 

- Это была идея Сала и Чарли, это они придумали.

   - Что придумали?

   - Забудь об этом, - ответила Кэтрин, и глаза ее вновь засверкали. - 

Если только у тебя нет патента на эту фразу.

   - Сэр! - объявил сержант-десантник, подходя к ним от леера правого 

борта. - Мы подготовили лодку к погружению.

   - Приступим.

   

   Первый остров был просто вулканическим обломком, ни больше ни 

меньше. Они прошли внутреннее кольцо рифов, всплыли на поверхность, но 

ничего не увидели, кроме зубчатой скалы и гниющей травы, неизвестно 

каким образом еще произрастающей на почве и песке, высушенных солнцем 

и изредка орошаемых дождями.

   - На этом острове ставим крест, - приказал Тайрел Кэтрин, 

расположившейся на переднем сиденье. - Направляйся к острову номер 

два. Насколько я помню, он менее чем в миле отсюда на восток - юго-

восток.

   - Совершенно верно, - отозвалась Кэтрин. - У меня есть лоция, и я 

уже наметила, как мы будем выходить отсюда. Закрывай люки, готовимся к 

погружению.

   Второй остров еще менее походил на цель, которую обнаружило 

электронное оборудование Пула. Это была пустынная скала без какой-либо 

растительности или песчаных пляжей, вулканическое нагромождение, 

совершенно не предназначенное для обитания людей или животных. Мини-

субмарина направилась к третьему острову, расположенному в четырех 

милях прямо на север от второго. Он был покрыт пышной растительностью, 

пострадавшей от недавних штормов, и выглядел безлюдным. Многие пальмы 

сломались, некоторые попадали на землю. Они уже собирались двинуться 

на восток к следующему острову, когда Хоторн, посмотрев на телеэкран, 

расположенный перед Кэтрин, сказал:

   - Подожди-ка, Кэти. Дай задний ход, а потом - поворот на девяносто 

градусов.

   - Зачем?

   - Что-то не так. Луч верхнего радара от чего-то отражается. 

Погружаемся.

   - Для чего?

   - Делай, как я сказал.

   - Конечно, но мне хотелось бы знать в чем дело.

   - И мне тоже, - раздался голос Пула из заднего отсека.

   - Помолчите. - Хоторн переводил взгляд с телеэкрана на экран 

радара, расположенный перед ним. - Держи перископ над водой.

   

   - Он и так над водой, - ответила Кэтрин.

   - Вот он! - воскликнул Тайрел. - Твоя машина оказалась права, 

Джексон, мы нашли ее.

   - Что мы нашли?

   - Стену. Чертову стену, сделанную руками человека, которая отражает 

луч радара. Похоже, что у нее стальное покрытие, ее не видно, но она 

отражает луч радара.

   - Что мы теперь будем делать?

   - Пройдем вокруг острова, потом вернемся сюда, если не обнаружим 

никаких сюрпризов.

   Они медленно обогнули небольшой остров в надводном положении, 

обшаривая невидимыми лучами радара каждый фут береговой линии. Для 

визуального наблюдения Пул высунулся из открытого люка, осматривая 

остров в бинокль ночного видения.

   - Ох, парень. - Лейтенант опустил голову вниз, чтобы его было 

слышно в лодке. - У них здесь повсюду детекторные датчики, через 

каждые двадцать-тридцать футов, и я думаю, их наверняка несколько 

линий.

   - Опиши, что видишь, - приказал Хоторн.

   - Они выглядят как маленькие стеклянные отражатели, некоторые 

расположены на пальмах, а другие на стойках, воткнутых в землю. К тем, 

что на стволах деревьев, ведут черные или зеленые провода, проходящие 

через листву, а у тех, что на пластмассовых стойках, проводов, похоже, 

нет.

   - Они проходят внутри стоек, - пояснил Хоторн, - и закопаны в землю 

футов на четыре-шесть. Их не заметишь, пока днем не подойдешь в ним на 

десять дюймов, да и то можно не обнаружить.

   - И как они функционируют?

   - Все датчики соединены в серии, ты был прав насчет нескольких 

линий.

   - Как огни на рождественской елке?

   - Да, но с дополнительной страхующей схемой. Нельзя испортить один 

датчик и вывести тем самым из строя всю серию. Провода идут к 

батареям, расположенным вверху или внизу, и это страхует от поломок и 

позволяет поддерживать в сети постоянный контакт.

   - Да, приятно слушать технически подкованного человека. И что 

представляет собой эта система?

   - Датчики посылают направленные лучи, а еще в систему входит твоя 

компьютерная техника. Лучи могут определять плотность или массу 

объекта, поэтому сигнал тревоги не срабатывает при обнаружении 

маленьких животных в птиц.

   - Ты потряс меня, Тай.

   - Эти системы применялись еще тогда, когда ты играл в видеоигры.

   - А как мы их преодолеем?

   - Поползем на пузе. Это совсем не сложно, лейтенант. Когда-то 

давно, лет пять-шесть назад, ребята из КГБ и мы устроили заваруху по 

поводу одного дела в Амстердаме, обвиняя друг друга в глупости.

   

   - И ты этим занимался?

   - Мы все занимались этим, Джексон, не стоит об этом думать, хотя и 

забывать не следует.

   - А знаешь, коммандер, ты на самом деле удивил меня.

   - Кто-то написал, что мы живем в удивительном мире, юноша... Стоп, 

майор! - Кэтрин Нильсен подняла голову от рычагов управления. - Вот 

небольшая бухта, такая же, как и та, где лучи нашего радара отражались 

от стены.

   - Войти в нее?

   - Нет. Продолжай двигаться строго на запад, отойди примерно на 

четверть мили, не больше.

   - А потом что?

   - Потом твой "дорогой" и я высадимся с лодки в море... Проверь 

оружие, Пул, и застегни чехол с оборудованием.

   - Полностью согласен с тобой, коммандер. Ты на самом деле 

рассуждаешь очень разумно.

   

   Зазвонил телефон, его резкий звонок разбудил Бажарат, которая 

моментально инстинктивно сунула руку под подушку, где лежал пистолет. 

Моргая, она села на кровати, взяла себя в руки, но удивление, 

вызванное этим звонком, не проходило. Никто не знал, где она... где 

они находились! Из аэропорта, до которого было всего пятнадцать минут 

езды, она добиралась на трех такси. В первых двух машинах она 

изображала из себя женщину среднего возраста, бывшего пилота ВВС 

Израиля, а в третьей уже превратилась в злобную старуху, говорящую на 

плохом английском. В мотелях, подобных тому, в котором они 

остановились, не требовалось регистрироваться, а уж тем более называть 

подлинные фамилии. Телефон снова зазвонил. Она быстро схватила трубку 

и бросила взгляд на Николо, лежавшего рядом. Он спокойно спал, глубоко 

дыша и распространяя вокруг запах винных паров.

   - Да? - тихо произнесла Бажарат в трубку, посмотрев на красные 

цифры будильника-радиоприемника, стоявшего рядом на столике. Будильник 

показывая час тридцать пять ночи.

   - Извините, что разбудил вас, - произнес приятный мужской голое, - 

но нам приказано помогать, вам, а у меня есть информация, над которой 

вы, возможно, захотите поразмышлять.

   - Кто вы?

   - В наши инструкции не входит называть имена. Вполне достаточно 

будет сказать, что наша группа контактирует с больным стариком с 

острова в Карибском море и глубоко уважает его.

   - Как вы нашли меня?

   - Я знал, кого надо искать, а здесь не так уж много мест, где вы 

могли остановиться... Мы мельком виделись в Форт-Лодердейле, но это не 

так важно, как моя информация. Не создавайте мне лишних трудностей, 

леди, я рискую тем, что некоторые люди могут назвать меня сумасшедшим.

   - Простите, но, честно говоря, вы удивили меня...

   - Нет, я не удивил вас, - оборвал ее приятный голое, - я вас 

буквально потряс.

   - Ладно, пусть будет так. Что у вас за информация?

   

   - Сегодня после обеда вы провернули дьявольскую работу. Как вы и 

ожидали, в Палм-Бич все просто ошалели.

   - Это было еще только начало.

   - Я бы так не сказал. Завтра вам предстоит пресс-конференция.

   - Что?

   - То, что слышали. Конечно, это не уровень Нью-Йорка или 

Вашингтона, но у нас здесь есть несколько блестящих газетчиков. 

Некоторые из них уже готовятся к пресс-конференции, другие разыскивают 

вас, что сделать в общем-то довольно легко. Мы просто подумали, что 

вам следует знать об этом. Вы, конечно, можете отказаться, но не 

хотелось бы, чтобы это было для вас неожиданностью,

   - Спасибо. По какому номеру я смогу связаться с вами?

   - Вы с ума сошли? - Разговор прервался, и в трубке послышались 

гудки.

   Бажарат вылезла из кровати и несколько минут прохаживалась перед 

кучей коробок и чемоданов, приобретенных в магазинах на Уорт-авеню. 

Упаковать все это утром будет довольно легко. Сейчас были дела 

поважнее.

   - Николо! - громко позвала Бажарат, шлепнув его по голой ноге, 

высунувшейся из-под простыни. - Проснись!

   - Что? В чем дело, Каби? Еще темно.

   - Сейчас будет светло. - Бажарат подошла к торшеру, стоящему рядом 

с софой, и включила его. Портовый мальчишка сел на кровати, потер 

кулаками глаза и зевнул. - Сколько ты выпил? - спросила Бажарат.

   - Два стакана вина, - сердито ответил Николо. - Разве это 

преступление, синьора?

   - Нет, но ты хоть посмотрел бумаги?

   - Конечно. Я еще прошлой ночью читал их несколько часов, потом 

сегодня утром в самолете, потом в такси и еще перед тем, как мы 

отправились за покупками. И сегодня, когда ты спала, целый час читал.

   - Ты все помнишь?

   - Помню, что могу. Что ты хочешь от меня?

   - Где ты ходил в школу? - резко спросила Бажарат, стоя перед 

кроватью.

   - Меня десять лет обучали домашние учителя в нашем поместье в 

Равелло, - автоматически ответил юноша.

   - А потом?

   - Школа в Лозанне, там я готовился для поступления в... в...

   - Быстрее! К чему ты там готовился?

   - К поступлению в университет в Женеве, вот! А потом больной отец 

отозвал меня назад в Равелло, чтобы я занялся делами семьи... да, отец 

отозвал меня из-за дел семьи.

   - Говори увереннее! Они могут подумать, что ты лжешь.

   - Кто?

   - А после того, как отец отозвал тебя из Швейцарии?

   - Я нанял частных преподавателей. - Николо помолчал, зажмурился, и 

запомнившиеся фразы стали вылетать у него изо рта: - Два года я 

занимался по университетской программе, по пять часов ежедневно! А на 

экзаменах в Милане я получил самые высокие оценки.

   - Это отражено в документах, - согласилась Бажарат и кивнула. - Ты 

хорошо потрудился, Николо.

   - Я могу и лучше, но это все сплошная фальшь, так ведь, синьора? А 

если кто-то, говорящий по-итальянски, задаст мне вопрос, на который я 

не смогу ответить?

   - С этим мы справимся. Ты просто переведешь разговор на другую 

тему, вернее, я сама это сделаю.

   - А зачем ты меня разбудила и говоришь все это?

   - Так было нужно. Вино заложило тебе уши, и ты ничего не слышал, а 

мне позвонили. Когда мы завтра прибудем в отель, там нас будут 

поджидать газетчики, которые хотят взять у тебя интервью.

   

   - Нет, Каби. Неужели их интересует интервью с портовым мальчишкой 

из Портачи? Они хотят взять интервью не у меня, а у младшего барона ди 

Равелло, разве не так?

   - Послушай меня, Нико. - Бажарат села на кровать рядом с ним и 

постаралась придать своему голосу как можно больше убедительности. - Я 

не говорила тебе об этом, но ты на самом деле можешь стать младшим 

бароном. Семья барона видела твою фотографию, они знают о твоем 

искреннем желании получить образование и стать настоящим итальянским 

джентльменом. Они готовы принять тебя как сына, которого у них нет.

   - Ты снова говоришь какие-то сумасшедшие вещи, синьора. Какие 

дворяне позволят, чтобы их благородную кровь испортил портовый 

мальчишка?

   - Эта семья позволит, у них нет другого выхода, кроме как найти 

юношу вроде тебя. Они мне доверяют, и ты тоже должен доверять. Поменяй 

свою ничтожную жизнь на лучшую, обеспеченную.

   - Но пока это время наступит, если оно только наступит, ты хочешь, 

чтобы я изображал младшего барона, ведь так?

   - Да, конечно.

   - Это очень важно для тебя по какой-то причине, о которой я, по 

твоим словам, не должен спрашивать.

   - Учитывая то, что я для тебя сделала, включая и спасение твоей 

жизни, я думаю, что имею на это право.

   - О да, конечно, Каби. А я заслужил награду за то, что учу все эти 

бумаги ради твоей, а не моей пользы. - Николо поднял руки, обнял 

Бажарат за плечи, повалил на кровать и притянул к себе. Она не стала 

противиться этому мальчику-мужчине.

   

                                  Глава 10

   

   В начале третьего часа ночи Хоторн и Пул, одетые в черные 

непромокаемые костюмы, взобрались на острые скалы, которые наметили 

для себя в качестве пункта высадки на этот необозначенный на карте 

остров, третий по счету.

   - Ползи на животе, - передал Тайрел Джексону по радио. - Двигайся 

вперед, прижимаясь к земле. Старайся слиться с ней, понял?

   - Конечно, можешь не волноваться насчет этого, - раздался в ответ 

шепот по рации.

   - Как только пройдем первую линию датчиков, оставайся на земле еще 

футов пятьдесят-шестьдесят, хорошо? В зоне тридцати футов лучи 

датчиков будут разбросаны на разных высотах, потому что при появлении 

на берегу человек поднимается на ноги, но змеи и зайцы не могут этого 

сделать. Ты понял меня?

   - А здесь есть змеи?

   - Нет, змей здесь нет, я просто попытался объяснить тебе, как 

работает система, - сердито ответил Тай. - Короче говоря, оставайся 

лежать, пока я не встану. - Как скажешь, - согласился Пул. Через 

шестьдесят восемь секунд они достигли ровного участка с выжженной 

солнцем травой, типичного для таких островов, с бесплодной почвой, на 

которой не росли пальмы или другие экзотические деревья.

   - Пора, - сказал Хоторн, поднимаясь на ноги. - Теперь мы чистые.

   Они перебежали поляну и внезапно замерли, услышав странные 

приглушенные звуки. Высокие, возбужденные голоса животных.

   - Собаки, - прошептал Тайрел в рацию. - Учуяли нас по запаху.

   - Их только не хватало!

   - Ветер... так, с северо-запада.

   - Что это значит?

   - Это значит, что нам надо нестись на юго-восток. За мной.

   Хоторн и Пул побежали влево в направлении берега и, попав в 

небольшую пальмовую рощу, остановились. Затаив дыхание, они стояли, 

укрывшись в листве.

   - Чепуха какая-то, - подал голос Тайрел.

   - Почему? Собаки не лают.

   - Теперь ветер не доносит до них наш запах, но я не это имею в 

виду. - Тайрел внимательно огляделся вокруг. - Это веерообразные 

пальмы, у них листва, как веер, которым обмахивают лицо.

   - Ну и что?

   - Они первыми ломаются от сильных ветров... посмотри, несколько 

пальм погибло во время шторма, но большинство цело.

   - Ну и что?

   - Из субмарины, когда мы стояли прямо перед бухтой, было видно, что 

большинство деревьев сломаны, вырваны с корнем и валяются на земле.

   - Я не понимаю, о чем ты говоришь. Некоторые деревья выстояли в 

шторм, некоторые нет.

   - А вот эти пальмы расположены гораздо выше, чем деревья у бухты.

   - Загадки природы, - пояснил Пул. - Когда дуют ветры с озера 

Пончартрейн, происходят всякие странные вещи. Однажды разрушило всю 

левую сторону нашего летнего дома, а собачья конура прямо перед домом 

уцелела. Нельзя полагаться на природу.

   - Возможно, и так, а может быть, и нет. Пошли. - Пробираясь среди 

толстых веерообразных пальм, они вышли на небольшой мыс, выходящий в 

бухту. Из сумки, висящей на поясе, Тайрел достал бинокль ночного 

видения и поднес его в глазам. - Подойди сюда, Джексон. Смотри прямо 

туда... вон там, рядом с вершиной холма... и скажи мне, что ты видишь. 

- Тайрел передал ему бинокль и стал наблюдать за Пулом, осматривающим 

бухту.

   - Там что-то странное, Тай, - доложил офицер ВВС. - Смутно видны 

какие-то провода, они тянутся между деревьями, а потом уходят в землю. 

Но источника питания не видно.

   - Это просто камуфляж, изображающий последствия урагана. Работу 

твоего оборудования засекли, лейтенант. Здесь у них где-то главное 

убежище, а внутри какая-то важная фигура, которая заправляет всем этим 

безумием, а может быть, там и сама эта сучка.

   - Послушай, коммандер, а ты не считаешь, что тебе уже пора 

рассказать нам с майором, в чем же, черт побери, дело? Мы знаем какие-

то крохи, а не всю картину в целом. Мы слышали об "этой сучке" и 

"террористах", об "исчезновении секретных бумаг" и "международной 

панике", но нам строго приказали не задавать вопросов. Кэти бы не 

сказала тебе об этом, потому что строго чтит устав и, как и я, 

занимается всем этим только из-за Чарли. Но я не такой приверженец 

уставов, и если могу лишиться жизни, то хотел бы знать за что.

   - Боже милосердный, лейтенант, я и не подозревал в тебе такого 

красноречия.

   - Я блестяще образованный сукин сын, коммандер, и мой словарный 

запас, возможно, в несколько раз больше твоего... Так в чем же дело?

   - И ко всему ты еще не соблюдаешь субординацию. Ладно, Пул, хорошо, 

я объясню тебе, в чем дело. Речь идет об убийстве президента 

Соединенных Штатов.

   - Что?

   - И во главе этого стоит женщина-террористка.

   - Да ты рехнулся! Это же полное сумасшествие!

   - Даллас тоже был сумасшествием... Мы получили информацию из долины 

Бекаа, что если произойдет покушение на президента США, то следующими 

тремя целями будут премьер-министр Великобритании, президент Франции и 

глава правительства Израиля. Все осуществится быстро, а сигналом к 

началу действий будет убийство нашего президента.

   - Но это невозможно!

   - Ты видел, что произошло на Сен-Мартене, что случилось с Чарли и 

твоим самолетом, несмотря на обеспечение максимальной безопасности 

нашей самой секретной техники. Ты еще не знаешь, что несколько глубоко 

законспирированных агентов ФБР были убиты в Майами в ходе работы по 

этому делу, а меня самого чуть не прикончили на Сабе, потому что 

узнали, что я взялся за это дело. Нам известно, что в Париже и 

Вашингтоне происходит утечка информации, а насчет Лондона пока 

неизвестно. По словам моего друга, офицера британской службы МИ-6, эта 

женщина и ее люди располагают такими средствами, о которых никто и 

мечтать не смел. Я ответил на твой вопрос, лейтенант Пул?

   - О Боже! - раздался из рации Пула хриплый голос майора Кэтрин 

Нильсен.

   - Да, - ответил лейтенант, бросив взгляд на свою рацию. - Я включил 

ее, надеясь, что ты не будешь возражать. Я сэкономил время, чтобы тебе 

не надо было все повторять Кэтрин.

   - Да я могу вас обоих разжаловать за это в рядовые! - взорвался 

Хоторн. - Тебе не пришло в голову, что в доме на острове могут 

перехватить этот разговор?

   - Хочу тебя поправить, - раздался по рации голос Нильсен. - Это 

направленная военная частота, действующая в пределах двух тысяч 

метров, так что с этой стороны мы в безопасности... Спасибо, Джексон, 

я думаю, мы можем продолжить наш разговор. И вам спасибо, мистер 

Хоторн. Иногда нужно информировать своих подчиненных, уверена, что вы 

это понимаете.

   - Я понимаю, что вы оба невыносимы! У меня уже лопнуло терпение... 

Где ты находишься, Кэти?

   - Примерно в четырехстах футах к западу от бухты. Думаю, что вы 

сюда и будете возвращаться.

   - Войди в бухту, но держись в подводном положении футах в сорока от 

берега. Мы не знаем, какие возможности у их системы охраны.

   - Все ясно, конец связи.

   - Конец связи, - ответил Пул и выключил свою рацию.

   - Это был грязный трюк, Джексон.

   - Конечно, но мы теперь многое выяснили. Сначала мы взялись за это 

только из-за Чарли, но теперь причин стало гораздо больше.

   - Не забывай о Манчини, об этом предателе. Он не задумываясь 

взорвал бы вас в воздухе.

   - И думать о нем не хочу, просто невыносимо.

   - Тогда не думай. - Тайрел показал вниз на бухту. - Пошли. - Две 

фигуры в черных костюмах двигались как блуждающие тени, петляя и 

спускаясь вниз по склону к бухте. - Ложись, - прошептал Хоторн по 

рации, когда они достигли пляжа. - Поползем вон к тем кустам. Если я 

не ошибаюсь, это стена.

   - А я бы и не заметил! - воскликнул Пул, когда они подползли к 

стене, укрытой ветвями винограда, и он просунул руку сквозь листву. - 

Стена, из чистого бетона.

   - А стальной арматуры больше, чем на взлетной полосе, - добавил 

Тайрел. - Она устоит перед бомбами, а не только перед легкими 

тайфунами и даже ураганами. Лежи! Так, мне кажется, что нас ждет еще 

несколько сюрпризов.

   И они обнаружили эти сюрпризы. Первым из них был зеленый 

травянистый слой, покрывавший каменные ступеньки, ведущие вверх к 

проходу на вершине холма.

   - С воздуха мы этого не видели, - удивился лейтенант.

   - Дело все в том, Джексон, что хозяин развернул не красную ковровую 

дорожку, а зеленую.

   - Наверное, он очень интересная личность.

   - Должен сказать, что ты прав. Держись слева и ползи как змея.

   Оба мужчины медленно, молча поползли вверх по замаскированной 

зеленым покрытием лестнице, пока не достигли прохода, который, похоже, 

вел к зданию, укрытому пальмами. Хоторн приподнял ковер из зелени и 

обнаружил под ним мощенную камнем дорожку.

   - Это ведь так просто, - прошептал он Пулу. - Так можно 

замаскировать любой дом и здесь, и на берегу, и его не обнаружишь ни с 

воздуха, ни с моря.

   - Конечно, можно, - согласился офицер ВВС, озадаченный увиденным. - 

Этот травяной ковер, безусловно, ловкая работа, но вот пальмы - это 

уже совсем другое. Это просто шедевр.

   - Что?

   - Они искусственные.

   - Ты серьезно?

   - Ты не деревенский парень, коммандер, по крайней мере, ты не из 

Луизианы. В ранние утренние часы пальмы покрываются испариной, это 

происходит в результате изменения температуры. Посмотри, на этих 

больших листьях совершенно не видно отблесков влаги, и эти листья - 

как искусственные хлопчатобумажные цветы. Они, кстати, слишком велики 

по отношению к стволам, которые, наверное, сделаны из пластика.

   - Значит, это просто механически управляемый камуфляж.

   - Возможно, что он управляется компьютером, это легко сделать, если 

совместить работу радара и компьютера.

   - Каким образом?

   - Понимаешь, Тай, это очень просто. Как двери гаража, которые 

открываются, когда их освещаешь фарами. Здесь такой же принцип, только 

в обратном порядке. Воздушные и морские радары засекают незнакомую 

цель, поступает сигнал на компьютер, и тот приводит в движение 

механическое оборудование, которое камуфлирует объект.

   - Именно таким образом?

   - Уверен. Если самолет или корабль подходит слишком близко к 

острову, скажем на высоту три-четыре тысячи футов или на расстояние в 

несколько миль, радары дают сигнал на компьютер, тот, в свою очередь, 

приводит в движение механизмы - как при дистанционном закрывании 

дверей гаража. Я мог бы сконструировать подобную систему за несколько 

тысяч долларов, но Пентагон и слышать не захочет об этих цифрах.

   - Потому что ты обанкротишь нашу экономику, - прошептал Хоторн.

   - Вот и отец так же говорит, а сестра соглашается с ним.

   - Будущее планеты в руках молодежи.

   - Что мы теперь будем делать? Пройдем через эти искусственные 

пальмы и объявим о своем прибытии?

   - Нет, мы не пойдем, а очень тихо проползем мимо этой 

хлопчатобумажной листвы и приложим максимум усилий, чтобы не 

обнаружить себя.

   - А что мы ищем?

   - Все, что увидим.

   - А потом?

   - Зависит от того, что мы увидим.

   - Да, ты прямо переполнен различными планами.

   - Некоторые вещи невозможно заложить в компьютер, молодой человек.

   Они поползли по жесткой, острой траве, огибая вырванные с корнем 

фальшивые пальмы. Оба потрогали "кору" фальшивых пальм, и при свете 

луны Пул кивнул Тайрелу в подтверждение своей догадки: ствол пальмы 

представлял собой толстую трубу из пятнистого пластика, которую трудно 

отличить от настоящего ствола, но более легкую, так что ею можно было 

управлять о помощью механизмов. Хоторн сделал лейтенанту знак 

следовать за ним.

   Один за другим они подползли к краю раскрашенного маскировочного 

покрывала, тихонько поднялись и заглянули за него. Не было никаких 

признаков присутствия людей, и тогда Тайрел для лучшего обзора отвязал 

веревку и на несколько дюймов отогнул край маскировочного покрывала.

   Внешнее убранство дома напоминало дворцы дожей эпохи Возрождения: 

большие арки между комнатами, повсюду позолоченный мрамор, на белых 

стенах гобелены, которые обычно завещают музеям или выставляют в них. 

В поле зрения появилась фигура старика в моторизованной инвалидной 

коляске. Старик проезжал под арками из одной комнаты в другую. На 

какое-то время он пропал из вида, но показался следовавший за ним 

белокурый гигант, громадные плечи которого буквально выпирали из 

куртки. Хоторн тронул Пула за плечо, махнул рукой вдоль дома, и по 

этому жесту тот понял, что ему снова надо следовать за Хоторном. 

Лейтенант так и сделал. Они молча пошли рядом, расталкивая перед собой 

искусственную листву, пока Тайрел не дошел до того места, откуда, по 

его расчетам, можно было увидеть исчезнувшего старика в коляске. 

Хоторн взял Пула за руку, подтянул к себе и проделал отверстие в 

маскировочном покрывале на уровне глаз.

   То, что они увидели внутри, могло быть создано только фантазией 

маньяка, помешавшегося на почве азартных игр. Это было миниатюрное 

казино, созданное для императора, страдающего бессонницей. Там 

находились игральные автоматы, несколько карточных столов, рулетка. И 

всюду лежали толстые пачки купюр. Кто бы ни был этот старик, он играл 

и за себя и против, так что в любом случае оставался при своих.

   Белокурый телохранитель - а такой человек мог быть только 

телохранителем - стоял рядом с изможденным, лысеющим седовласым 

стариком в инвалидной коляске и наблюдал, зевая, как тот бросал монеты 

в щель игрального автомата, смеясь и строя недовольные гримасы в 

зависимости от результата. Потом в казино появился еще один человек, 

который подкатил к инвалиду сервировочный столик со стоявшим на нем 

графином красного вина. Старый калека сердито взглянул на второго 

телохранителя и закричал, а тот моментально поклонился и откатил 

столик, заверив, наверное, хозяина, что заменит все по его вкусу.

   - Пошли! - прошептал Тайрел. - Лучшего момента не будет, мы должны 

попасть туда, пока отсутствует второй громила!

   - А куда мы пойдем?

   - Откуда я знаю? Просто пошли, и все.

   - Подожди минутку, - прошептал Пул. - Я знаю такие стекла и такие 

окна. Это окна с двойными стеклами, между которыми вакуум, но если 

заполнить пространство между ними воздухом, то их можно разбить ударом 

локтя.

   - А как нам запустить туда воздух?

   - Наши пистолеты снабжены глушителями, верно?

   - Да.

   - А когда игральный автомат выдает деньги, то звенит звонок, так?

   - Да, звенит.

   - Мы уловим момент, когда старик выиграет, проделаем пару дырок с 

каждой стороны окна и разобьем эти чертовы стекла.

   - Лейтенант, возможно, ты и вправду гениален.

   - Давно уже пытаюсь объяснить тебе это, но ты не слушаешь.

   Оба расстегнули кобуры и вытащили пистолеты.

   - Он выиграл, Тай! - Пул заметил, что старик начал радостно 

размахивать руками перед мигающим лампочками игральным автоматом.

   Они выстрелили, наблюдая, как затуманиваются стекла от притока 

воздуха, потом разбили окно и рванулись в комнату. Игральный автомат 

продолжал мигать и выдавать монеты, его звон гулко отражали мраморные 

стены.

   Осыпанные осколками стекла, Тайрел и Джексон упали на пол, и в этот 

момент телохранитель обернулся и, в изумления уставившись на них, 

потянулся к поясному ремню.

   - И не пытайся даже! - прикрикнул Хоторн, и его голос резко 

прозвучал в тишине, поскольку как раз в этот момент замолчал игральный 

автомат.

   - Если кто-то из вас повысит голос, то это будет последнее, что он 

произнесет в жизни. Поверьте, что вы мне очень не нравитесь.

   - Это невозможно! - воскликнул старик в коляске, потрясенный видом 

двух непрошеных гостей в черных непромокаемых костюмах.

   - О, вполне возможно, - сказал Пул, первым поднявшись на ноги и 

направив свой пистолет на инвалида. - Я немного научился говорить по-

итальянски от парня, которого считал своим другом, но если это ты 

вместе с ним убил Чарли, то тебе эта коляска больше не понадобится.

   - Постой! - оборвал его Тайрел. - Он нам нужен живым, а не мертвым. 

Успокойся, лейтенант, это приказ.

   - Который очень трудно выполнить, коммандер.

   - Прикрой меня. - Хоторн подошел к белокурому телохранителю, ощупал 

его куртку и вытащил пистолет из-за поясного ремня. - Отойди к арке и 

прижмись к стене, Джексон, - продолжил Тайрел, а затем обратился к 

разъяренному телохранителю: - Если ты в состоянии соображать, то 

поймешь меня. Я сказал, что этот Мафусаил нужен мне живым, а твоя 

судьба меня не слишком заботит. А теперь стань между этими двумя 

игральными автоматами. И даже не помышляй броситься на меня, жизнь 

обычных головорезов меня не интересует. Шевелись!

   Гигант втиснулся между игральными автоматами, по лицу его струился 

пот, глаза сверкали огнем.

   - Вы все равно не выберетесь отсюда, - пробормотал он на ломаном 

английском.

   - Ты думаешь? - Держа пистолет в левой руке, Тайрел подошел к 

соседнему с телохранителем игральному автомату и правой рукой достал 

из сумки рацию. Он включил ее, подвес к губам и спокойно заговорил:

   - Ты слышишь меня, майор? 



   - Отлично слышу, коммандер. - Женский голос, прозвучавший по рации, 

изумил телохранителя и на мгновение привел в ярость беспомощного 

старика, все тело которого внезапно затряслось от злости и страха. Но 

эта ярость исчезла так же быстро, как и возникла. Старик посмотрел на 

Хоторна и усмехнулся. Тайрел никогда в жизни не видел такой злорадной 

усмешки, и она ошеломила его.

   - Как у вас дела? - спросила Нильсен по рации.

   - Мы в доме, Кэти, - ответил Хоторн, отводя взгляд от лица сидящего 

перед ним дьявола во плоти. - Находимся на вилле двоюродного брата 

Адриана(1). Тут двое обитателей, поджидаем третьего, не знаем, есть ли 

здесь кто-нибудь еще.

   - Мне сообщить британскому патрулю о ваших находках?

   Услышав эти слова, старик рванулся вперед в своей инвалидной 

коляске, его вновь обуяла ярость. Но Пул остановил коляску ногой и 

схватился рукой за спицы колеса.

   - У тебя есть с ними прямая связь, да?

   - Конечно.

   - Тогда подожди, пока мы с Джексоном изучим здешнее оборудование. 

Не хочу, чтобы перехватили ваши разговоры... но если с нами оборвется 

связь, тогда немедленно связывайся с англичанами.

   - Держите ваши рации включенными.

   - Так и собираюсь сделать. Правда, они будут лежать у нас в сумках, 

что несколько заглушит прием, но ты услышишь то, что надо. - Внезапно 

Тайрел услышал шаги. Из глубины дома раздавался стук каблуков по 

мраморному полу. - Я отключаюсь, майор, - прошептал Тай, сунул рацию в 

сумку, висевшую на поясе, и направил пистолет в голову белокурого 

гиганта, стоявшего в трех футах от него.

   - Стой! - закричал старый итальянец, внезапно рванув свою коляску 

вперед к арке. Как только он сделал это, белокурый телохранитель 

навалился всей массой своего громадного тела на стоящий слева от него 

игральный автомат, опрокинув его на Тайрела с такой силой, что Тайрел 

упал на мраморный пол. Автомат и телохранитель оказались сверху на 

нем, правую руку Тайрела зажало, поэтому пистолет в данной ситуации 

был бесполезным. В этот же момент за аркой послышался звук разбиваемых 

тарелок. Пальцы гиганта вцепились в горло Тайрела, перекрывая доступ 

воздуха, но вдруг Хоторн увидел над собой бесшумный пистолет, и его 

выстрел снес полчерепа телохранителю. Тот свалился на пол, а Тай 

вытащил руку из-под тяжелого мигающего игрального автомата и вскочил 

на ноги. Он увидел, что Джексон Пул успокаивает второго телохранителя, 

нанося ему болезненные удары ногами и руками. Когда тот наконец 

"поплыл", лейтенант сгреб его в охапку и швырнул обвисшее тело на 

старика, остановив движение его коляски.

   - Хоторн? Джексон? - донесся из рации, спрятанной в сумке, голос 

Кэтрин Нильсен. - Что случилось? Я слышу у вас там ужасный шум!

   - Подожди, - ответил Тайрел, переводя дыхание. Он подошел к 

сваленному игральному автомату, наклонился и выдернул из розетки 

сетевой шнур. Беспорядочное мигание прекратилось. Старик отчаянно 

пытался скинуть с себя бесчувственное тело охранника. Пул подошел к 

нему, сбросил тело на пол, и при этом телохранитель здорово приложился 

черепом о мраморный пол. - Мы снова контролируем ситуацию, - продолжил 

говорить по рации Хоторн. - И я буду настаивать, чтобы этому почти 

тридцатилетнему лейтенанту по имени Эндрю Джексон Пул присвоили звание 

генерала. Он спас мне жизнь!

   

   - Он любит оказывать небольшие услуги. Что теперь?

   - Осмотрим наши трофеи и оборудование. Оставайся на связи.

   Тай и Джексон вставили кляпы в рот второму телохранителю и старику, 

крепко привязали их за руки и за ноги к креслам, подвинули коляску и 

кресло к перевернутому игральному автомату и притянули их к нему 

веревками, которые нашли в шкафчике на кухне. Затем они продолжили 

осмотр дома и острова. С юго-восточной стороны они обогнули 

огороженные собачьи будки, расположенные примерно в сорока ярдах от 

дома, и наткнулись на небольшую зеленую сторожку, окруженную большими 

пальмами. В маленьком окошке мерцал тусклый свет. Тайрел и Джексон 

заглянули в него и увидели внутри шезлонг, окруженный горшками с 

цветами, в котором сидел мужчина, смотрел на экран телевизора и, 

словно заводная кукла, размахивал в воздухе кулаками.

   - Этот парень не из команды головорезов, - прошептал Пул.

   - Да, - согласился Хоторн, - но ему могут приказать сделать что-

нибудь, что нам не понравится.

   - Что ты собираешься делать?

   - Дверь с другой стороны, мы ворвемся внутрь, свяжем его, потом ты 

одним из своих приемов вырубишь его на несколько часов, чтобы он ни во 

что не вмешивался.

   - Простой удар в область спинномозгового нерва, - уточнил 

лейтенант.

   - Ладно... Тихо! Он что-то услышал и идет к красному ящику, который 

стоит на столе. Пошли!

   Две фигуры в черных костюмах обогнули закамуфлированную сторожку, 

ворвались в дверь и предстали перед изумленным мужчиной, который, 

улыбнувшись им, выключил трещавший аппарат на столе.

   - Это сигнал для меня, чтобы я выпустил собак, - неуверенно 

произнес он. - В таких случаях мне всегда подают сигнал, - добавил он, 

подходя к рубильнику на стене. - Мне надо немедленно сделать это.

   - Нет! - крикнул Хоторн. - Это ошибочный сигнал!

   - О, сигнал никогда не бывает ошибочным, - задумчиво сказал 

мужчина. - Никогда не бывает ошибочным. - Он потянул за рычаг. Через 

несколько секунд раздался оглушительный лай собак, проносящихся мимо 

сторожки к дому. - Побежали, - улыбнулся полоумный сторож. - Хорошие 

ребятки.

   

    - Как ты получил этот сигнал? - перебил его Тайрел. - Откуда?

   - Кнопка сигнала в кресле падроне. Мы часто тренировались, бывают 

случаи, когда падроне выпивает и нечаянно задевает кнопку рукой. Вот 

сейчас, несколько минут назад, был сигнал, но он очень быстро 

оборвался, и я подумал, что великий падроне ошибся, а его 

телохранитель исправил ошибку. Но сигнал раздался во второй раз, и тут 

уже ошибки быть не может. Мне надо идти и быть со своими друзьями, это 

очень важно.

   - По-моему, у него не все дома, - заметил Пул.

   - Вполне возможно, лейтенант, но нам надо вернуться в дом... 

Ракеты.

   - Что?

   - Кроме реакции на запах, собаки будут реагировать на взрывы и 

свет. Достань несколько ракет, спрячь их под костюм и тщательно натри 

под мышкой. Только три хорошенько.

   - Очень забавно, - бросил Пул, выполняя приказ.

   - Три, три.

   - Я и тру.

   - Теперь зажги одну ракету и швырни ее влево от сторожки как можно 

дальше, а потом кинь туда же несколько незажженных.

   

   - Вот они! - Через несколько секунд собаки промчались мимо сторожки 

в сторону внезапно вспыхнувшего огня. Они взахлеб лаяли, толпясь 

вокруг горящей ракеты и улавливая человеческий запах от незажженных 

ракет. В растерянности они облаивали друг друга.

   - Послушайте, сэр. - Хоторн повернулся к полоумному сторожу. - Это 

все просто игра. Падроне ведь любит игры, да?

   - Да, да, любит! Иногда он всю ночь играет в гостиной.

   - А это просто другая игра, и она всем нам доставляет удовольствие. 

Вы можете вернуться к своему телевизору.

   - О, спасибо. Большое спасибо. - Сторож уселся в шезлонг и, весело 

смеясь, продолжил просмотр мультфильма.

   - Правильно, Тай, - одобрил Джексон, - а то мне очень не нравится 

бить таких стариков...

   Тайрел сделал знак лейтенанту следовать за ним. Они побежали назад 

к дому и вернулись к старому итальянцу и бесчувственному 

телохранителю.

   - Ну ладно, ублюдок! - крикнул Тайрел. - Я хочу знать все, что тебе 

известно.

   - Я ничего не знаю, - огрызнулся старик, на его лице вновь 

появилась злобная усмешка. - Можешь убить меня, но ничего не 

добьешься.

   - Тут ты ошибаешься, падроне... Ты ведь падроне, да? Так называет 

тебя тот бедный полоумный из сторожки. Ты что, сделал ему операцию на 

мозге?

   - Это Господь сотворил его верным слугой, а не я.

   - Мне кажется, что в твоем понятии Господь и ты довольно близки.

   - Ты богохульствуешь, Коммандер...

   - Коммандер?

   - Так называла тебя твой напарник и женщина по рации, не так ли?

   Хоторн внимательно посмотрел на сатану-калеку. Почему у него 

мелькнула мысль, что падроне давно знает о нем?

   - Лейтенант, проверь в доме всю эту электронику, в которой ты так 

хорошо разбираешься. Посмотри...

   - Я знаю, где смотреть, - оборвал Хоторна Пул. - Правда, у меня нет 

времени, но очень хочется повозиться с программами. - Офицер ВВС 

быстро направился в кабинет падроне.

   - Я скажу тебе кое-что, - начал Хоторн, стоя перед старым 

итальянцем. - Мой напарник является секретным оружием правительства. 

Не существует компьютеров, в которых он не смог бы разобраться. Это он 

нашел тебя я этот остров. По линии связи из Средиземного моря через 

японский спутник.

   - Он ничего не найдет... ничего!

   - Тогда почему в твоем голосе звучат нотки сомнения? О, кажется, я 

знаю. Ты озадачен, и это видно по тебе.

   - Это бессмысленный разговор.

   - Не совсем так, - сказал Тайрел, доставая из кобуры пистолет. - Я 

просто хочу объяснить тебе твое положение, и то, что я собираюсь 

сказать, имеет большой смысл. Как загнать собак обратно в клетки?

   - Я не знаю...

   Хоторн нажал курок, пистолет выстрелил, пуля оцарапала падроне 

мочку правого уха, и струйка крови потекла по шее.

   - Можешь убить меня, но ничего не добьешься! - закричал старик.

   - Но если не убью, то все равно ничего не добьюсь, не так ли? - 

Тайрел снова выстрелил, и на этот раз пуля задела левую щеку падроне, 

забрызгав лицо кровью. - У тебя есть еще один шанс. Я многому научился 

в Европе... Если собаки выпускаются из клеток по команде, то и 

загоняться в клетки они должны по команде. Дай эту команду, или 

следующая пуля вонзится тебе прямо в левый глаз.

   Не говоря ни слова, калека в трудом пошевелил связанной правой 

рукой, нажимая дрожащими пальцами на какие-то из пяти кнопок, 

расположенных полукругом на панели на ручке коляски. Потом он нажал 

пятую кнопку, и моментально раздался яростный лай собак, который 

постепенно стих, и наступила тишина.

   - Они вернулись в клетки, - сообщил падроне, и в голосе его 

прозвучало презрение. - Ворота закрываются автоматически.

   - А для чего предназначены остальные кнопки?

   - Теперь они уже не имеют для тебя значения. Три первые для вызова 

моей личной служанки и двух помощников. Служанки больше нет с нами, а 

главного помощника вы убили. Последние две для собак.

   - Ты лжешь. Один из сигналов поступает к этому полоумному в 

сторожку, и уже он выпускает собак.

   - Он получает сигнал в любом месте, где бы ни был, и, если на 

острове присутствуют гости или новые люди, он должен находиться вместе 

с собаками, чтобы контролировать их. Обычно слабоумные люди гораздо 

лучше находят общий язык с животными, чем мы, люди с высоким 

интеллектом. Наверное, здесь дело в большем взаимном доверии.

   - Мы не гости, так какие же здесь новые люди?

   - Мои два помощника, включая того, которого вы убили. Они здесь 

меньше недели, и собаки еще не привыкли к ним.

   Хоторн нагнулся, развязал старику руки и подошел к низкому 

мраморному столику, на котором стоял золотой стаканчик с салфетками. 

Вытащив несколько салфеток, он протянул их падроне.

   - Вытри кровь.

   - Неужели тебя беспокоит вид крови, которую ты пустил?

   - Нисколько. Когда я вспоминаю о том, в чем ты замешан... вспоминаю 

Майами, Сабу и Сен-Мартен, и эту сумасшедшую суку... Я думаю, что вид 

твоего трупа доставит мне огромное удовольствие.

   - Я ни в чем не замешан, меня заботит только продление жизни этого 

больного тела, - сказал старик, вытерев салфеткой правое ухо и 

приложив ее к левой щеке. - Я инвалид, который доживает свои последние 

годы в одиночестве и роскоши. Я не сделал ничего хоть сколько-нибудь 

незаконного. Иногда меня навещают близкие друзья, они связываются со 

мной по телефону спутниковой связи или прилетают сюда.

   - Давай начнем с твоего имени.

   - У меня нет имени, я просто падроне.

   - Да, я слышал это в сторожке... и еще раньше на Сабе, где два 

мафиози подкупили рабочих на пристани и пытались убить меня.

   - Мафиози? А какое я имею отношение к мафии?

   - Один из этих двух бандитов, который остался в живых, многое 

рассказал, когда столкнулся с перспективой поплавать среди акул с 

простреленным плечом. Я думаю, что, когда мы проверим твои пальчики, в 

том числе и в картотеке Интерпола, мы все о тебе выясним. И я 

сомневаюсь, что ты окажешься просто добропорядочным стариком, который 

любит забавляться, с игральными автоматами.

   - Неужели? - Падроне отложил салфетку, улыбаясь мерзкой, 

высокомерной улыбкой, и повернул обе руки ладонями вверх. При виде его 

пальцев Тайрел испытал как отвращение, так и изумление. Кончики всех 

пальцев были абсолютно белыми, кожа на них была давно сожжена и 

заменена гладкими кусочками, возможно, кожи животного. - Мои руки 

пострадали, когда я поджег немецкий танк во время второй мировой 

войны, и я очень благодарен американскому военному врачу, который с 

такой жалостью отнесся к молодому партизану, сражавшемуся вместе с 

вашими войсками.

   - О, замечательно, - воскликнул Тайрел. - Тебя, наверное, даже 

наградили за это.

   - К сожалению, никто из нас не мог позволить себе этого, чтобы не 

подвергнуться репрессиям со стороны фанатичных фашистов. Все наши 

личные дела были уничтожены, чтобы защитить нас и наши семьи. Вам 

следовало бы поступить так же после Вьетнама.

   - На самом деле замечательно.

   - Так что вы ничего не выясните.

   Ни Хоторн, ни старик не заметили фигуру в черном костюме, стоящую 

возле арки. Пул подошел незаметно и стоял, прислушиваясь к их 

разговору.

   - Вы почти правы, - сказал лейтенант. - Там почти ничего нет, но уж 

нельзя утверждать, что абсолютно ничего. Должен сказать, что у вас 

сложная система, но любая система хороша настолько, насколько опытен 

тот, кто ею пользуется.

   - О чем ты говоришь? - спросил Тайрел.

   - Оборудование многофункциональное, но используется для ерунды, его 

хозяин знает, как стирать банки памяти, что и было сделано недавно. На 

всех дисках пустота, за исключением трех распечаток на одной из 

дискет. С этой дискетой работал, наверное, кто-то другой, потому что 

"исключительная память" не тронута.

   - Ты не мог бы говорить на английском языке, а не на компьютерном?

   - Я выудил три телефонных номера и коды, а потом установил их 

местонахождение. Один в Швейцарии, и я готов поспорить, что это номер 

телефона банка. Второй в Париже, а третий в Палм-Бич, штат Флорида.

   

                                    

   

   Глава 11

   

   К навесу над входом в отель "Бреннере" в Палм-Бич подъехал белый 

лимузин, и его тотчас же окружили швейцар в форме с золотыми галунами, 

помощник швейцара и трое посыльных в красной униформе. Эта сцена в 

современном исполнении напоминала эпоху средневековья, когда хозяева и 

слуги знали свое место, хозяева радовались своему высокому положению, 

а слуги были вполне довольны своим. Первой из машины показалась полная 

средних лет дама, одетая в наряд с виа Кондотти - улицы в Риме, где 

продавалась самая модная одежда. На ней было яркое, цветастое шелковое 

платье, широкие поля шляпы бросали тень на загорелое лицо, выдававшее 

аристократическое происхождение. Черты ее лица были резкими и 

правильными, кожа гладкая, и морщины на лице скорее угадывались, чем 

были видны на самом деле. Амайя Бажарат уже больше не была 

необузданной террористкой, плывущей по морю на надувном плоту или 

лодке; она не была больше бойцом из долины Бекаа или неряшливо одетой 

бывшей летчицей ВВС Израиля. Теперь она была графиней Кабрини, по 

слухам - одной из самых состоятельных женщин Европы, а ее брат-

промышленник из Равелло был еще богаче. Она благодарно кивнула 

встречавшим и улыбнулась при виде вышедшего из лимузина высокого, 

очень симпатичного юноши, одетого в великолепный, цвета морской волны, 

блейзер с гербом на кармане, тщательно отглаженные брюки из серой 

фланели и мокасины из лаковой кожи.

   Управляющий этим роскошным отелем в сопровождении двух помощников 

поспешил навстречу графине. Один из помощников напоминал итальянца, и, 

по всей видимости, ему отводилась роль переводчика. Прозвучали 

приветствия на двух языках, и тетушка, опекающая младшего барона ли 

Равелло, подняла руку и заявила:

   - У молодого барона много дел в вашей великой стране. Он 

предпочитает, чтобы вы обращались к нему на английском, и он таким 

образом будет учиться вашему языку. Сначала он будет, наверное, 

немного понимать из вашего разговора, но он настаивает на своем 

желании. А я буду переводить.

   - Мадам, - тихо сказал управляющий, стоявший рядом с Бажарат и 

наблюдавший за тем, как посыльные выгружают многочисленный багаж, - 

возникли некоторые неудобства. В нашем конференц-зале собрались 

репортеры и фотографы нескольких газет. Они, естественно, хотят 

встретиться с молодым бароном. Я понятия не имею, откуда они узнали о 

его прибытии, но могу заверить вас, что наш отель не имеет к этому 

никакого отношения. У нас прекрасная репутация, мы храним тайны наших 

клиентов.

   - О, значит, проболтался кто-то другой! - воскликнула графиня 

Кабрини и спокойно улыбнулась. - Не беспокойтесь, синьор управляющий, 

это всегда случается, когда он приезжает в Рим или Лондон. А вот в 

Париже, однако, такого не происходит, французскую прессу не волнуют 

его визиты.

   - Вы, конечно, можете не встречаться с ними, именно поэтому я 

приказал нашей службе безопасности удалить их в конференц-зал.

   - Нет, все в порядке. Я поговорю с бароном, и мы уделим журналистам 

несколько минут. В конце концов, он ведь должен заводить здесь друзей. 

Зачем ссориться с вашей прессой?

   - Тогда я пойду и передам им ваши слова, а заодно поясню, что 

пресс-конференция будет недолгой. Эти переезды обычно утомляют.

   - Нет, синьор, этого не следует говорить. Он прибыл вчера и покупал 

одежду в пяти минутах ходьбы отсюда. Мы не будем давать неверную 

информацию, которую так легко можно опровергнуть.

   - Но ведь номер был заказан на сегодня, мадам.

   - Забудем об этом, мы ведь с вами тоже были когда-то в его 

возрасте, не так ли?

   - Могу заверить вас, мадам, что я никогда не выглядел так, как он. 

   - Мало кто из молодых людей так выглядит, но ни внешний вид, ни 

титул не могут умерить обычных юношеских желаний. Вы понимаете, что я 

имею в виду?

   - Нетрудно понять, мадам. Встреча вечером с близким другом.

   - Но даже я не знаю ее имени.

   - Я понимаю. Мой помощник проводит вас и позаботится обо всем.

   - Вы замечательный человек, синьор управляющий.

   - Спасибо, графиня.

   Управляющий поклонился и стал подниматься по ступенькам, покрытым 

ковром, а Бажарат подошла к Николо, который разговаривал с помощником 

управляющего в переводчиком.

   - О чем вы тут втроем шепчетесь, Данте? - спросила графиня по-

итальянски.

   - Ни о чем, - ответил Николо, улыбаясь переводчику. - Мы с моим 

новым другом обсуждаем прекрасный вид и хорошую погоду, - продолжил он 

на итальянском. - Я сказал ему, что учеба и дела отца занимают все мое 

время, поэтому я так и не научился играть в гольф.

   - Отлично.

   

   - Он говорит, что найдет мне тренера.

   - Тебе предстоит очень много работать, так что вряд ли останется 

время на гольф, - сказала Бажарат, взяла Николо под руку и повела его 

вверх по ступенькам. Николо обернулся и благодарно кивнул помощнику 

управляющего и переводчику. - Нико, не веди себя так фамильярно, - 

шепнула Амайя, - это не пристало человеку твоего положения. Будь 

приветливым, но помни, что они ниже тебя по положению.

   - Ниже меня? - спросил лжебарон, когда перед ними распахнули двери 

в холл. - Иногда ты сама себе противоречишь. Хочешь, чтобы я был тем 

человеком, чью биографию я изучил, и тут же говоришь, что я должен 

быть самим собой.

   - Именно этого я и хочу, - хрипло прошептала Бажарат по-итальянски. 

- Единственное, чего я не хочу, так это чтобы ты думал. За тебя думаю 

я, понятно?

   - Конечно, Каби. Извини меня.

   - Вот так то лучше. У нас будет чудесная ночь сегодня, Нико. Мое 

тело ждет тебя, такого прекрасного, каким, я знаю, ты будешь! - 

Портовый мальчишка попытался обнять ее за плечи, но Бажарат резко 

осадила его: - Прекрати. Сюда идет помощник управляющего, он проводит 

нас к журналистам и фотографам.

   - Зачем?

   - Я же говорила тебе прошлой ночью. Тебе предстоит встреча с 

прессой.

   - А-а, конечно. Я очень плохо понимаю английский, но ты все время 

будешь рядом, да?

   - Да, буду помогать тебе со всеми вопросами.

   - Сюда, пожалуйста, - показал помощник управляющего, - конференц-

зал совсем рядом.

   Пресс-конференция длилась ровно двадцать минут. Врожденное 

негативное отношение журналистов к очень состоятельным и титулованным 

европейцам моментально рассеялось при виде высокого, обворожительного 

младшего барона да Равелло. Вопросы сыпались один за другим, были и 

враждебные - их успешно отводила тетушка барона, которую все посчитали 

просто переводчицей. Затем корреспондент "Майами геральд", говорящий 

по-итальянски, обратился к барону на его родном языке.

   - Как вы думаете, почему к вам проявлено такое большое внимание? 

Думаете, вы заслужили его? Что вы на самом деле сделали выдающегося, 

кроме того, что родились в семье ди Равелло?

   - Я действительно думаю, что не заслужил подобного внимания. Я 

должен доказать право на него своими делами, на что потребуется много 

времени... Но, с другой стороны, синьор, вы могли бы составить мне 

компанию во время подводной экспедиции в Средиземном море, когда мы 

ныряли почти на сотню метров для океанографических исследований? Или 

вы могли бы присоединиться к поисково-спасательной группе в Приморских 

Альпах, где мы взбирались на скалы высотой несколько тысяч футов, 

чтобы вернуть к жизни людей, которых уже считали мертвыми? Моя жизнь, 

синьор, возможно, является одной из моих привилегий, но и сам я внес в 

нее какой-то скромный вклад.

   Графиня Кабрини моментально перевела ответ барона журналистам. 

Засверкали вспышки фоторепортеров, их яркий свет осветил лицо 

скромного барона, а его "переводчица" отошла в сторону, чтобы не 

попасть в кадр.

   - Эй, Данте! - крикнула одна из журналисток. - Почему бы вам не 

бросить эту роль титулованной особы и не сняться в телевизионном 

сериале? Вы парень что надо!

   - Я не понял вас, синьора, - ответил Николо по-итальянски.

   - Согласен со своей коллегой, - раздался сквозь смех голос пожилого 

репортера из первого ряда. - Вы очень симпатичный молодой человек, но 

не думаю, что вы приехали сюда заводить романы с нашими молодыми леди.

   Выслушав перевод, в котором не было необходимости, молодой барон 

ответил:

   - Мистер журналист, если я правильно понял вас... Мне очень бы 

хотелось познакомиться с американскими девушками, к которым я отношусь 

с большим уважением. По телевизору они выглядят такими живыми и 

привлекательными... ну прямо как итальянки, если вы простите мне это 

сравнение.

   - Вы занимаетесь политикой? - спросил другой корреспондент. - Если 

занимаетесь, то голоса женщин вам обеспечены.

   - Я занимаюсь только бегом по утрам, синьор. Пробегаю по десять-

двенадцать миль. Очень полезно для здоровья.

   - Какова цель вашего теперешнего визита, барон? - продолжил 

репортер из первого ряда. - Я связывался с вашей семьей в Равелло, с 

вашим отцом в частности, и он пояснил, что вы должны вернуться в 

Италию с рядом рекомендаций, основанных на вашем личном изучении 

инвестиций семьи ди Равелло здесь, в США, их целесообразности и 

перспектив. Это так, сэр?

   Перевод вопросов звучал долго и тихо, некоторые моменты повторялись 

несколько раз, и они содержали указания по ответу.

   - Отец тщательно проинструктировал меня, синьор, и мы будем каждый 

день общаться с ним по телефону. Я должен стать в Америке его глазами 

и ушами, и он мне доверяет.

   - Вы собираетесь много ездить по стране?

   - Я думаю, что у него будет много предложений, - ответила графиня, 

не удосужив себя переводом. - Все фирмы хороши настолько, насколько 

хорош их руководитель. Барон получил экономическое образование, и 

более глубокое, чем обычно получают молодые люди, потому что на нем 

лежит очень большая ответственность.

   - Оставим в стороне вопросы доходов и убытков, - сказала энергичная 

женщина-репортер, ее короткие темные волосы обрамляли сердитое, хмурое 

лицо. - Выдвигались ли какие-нибудь преобладающие социально-

экономические проекты по отношению к объектам инвестиций? Или это 

просто, как всегда, обычный бизнес, преследующий в первую очередь одну 

цель - получение прибыли?

   - Считаю, что это... как это у вас называется... предвзятый вопрос, 

- ответила графиня.

   - Скажите лучше - трудный вопрос, - поправил ее мужской голое из 

задних рядов.

   - Но я буду рада ответить на него, - продолжила графиня. - Вы, 

леди, можете позвонить любому журналисту по вашему выбору в Равелло 

или даже в Рим. И узнаете, каким огромным уважением пользуется эта 

семья в провинции. И в хорошие и в трудные времена она всегда 

проявляла большую заботу о медицинском обеспечении, социальной защите 

и занятости работающих. Она относится к своему благосостоянию как к 

дару, требующему большой ответственности. Ее глубоко заботят 

социальные проблемы, и подобное отношение не изменится здесь, в 

Америке.

   - А что, парень сам не может ответить? - спросила настырная 

журналистка.

   - Этот парень, как вы назвали его, слишком скромен, чтобы публично 

расхваливать достоинства своей семьи. Как вы заметили, он не все 

понимает из нашего разговора, но его взгляд говорит о том, что он 

оскорблен, потому что не может понять причину вашей враждебности.

   - Простите, пожалуйста, - вновь вспомнил свой итальянский репортер 

из "Майами геральд". - Я тоже говорил с вашим отцом, бароном ди 

Равелло, и я хотел бы извиниться за свою коллегу. - Он усмехнулся и 

бросил презрительный взгляд в сторону журналистки. - Она словно заноза 

в заднице.

   - Спасибо.

   - Пожалуйста.

   - Давайте, если можно, снова перейдем на английский, - попросил 

грузный журналист, сидящий справа в первом ряду. - Я, безусловно, не 

разделяю столь радикального мнения моей коллеги, но 

представительница... переводчица молодого барона высказала свою точку 

зрения по важной проблеме. Как вы знаете, в нашей стране существуют 

обширные районы безработицы. Будут ли социальные программы семьи ди 

Равелло распространяться на эти районы?

   - Если для этого будут подходящие условия, сэр, то я уверена, что 

именно эти районы будут в числе первых. Барон ли Равелло 

проницательный международный бизнесмен, четко осознающий значение 

лояльности и благотворительности.

   - Черт возьми, у вас будет масса телефонных звонков, - сказал 

грузный репортер. - Новость не слишком сенсационная, но вполне может 

стать сенсацией.

   - Боюсь, что на этом все, леди и джентльмены. Довольно утомительное 

утро, да и день предстоит нелегкий. - Улыбаясь и благодарно 

раскланиваясь с репортерами, Бажарат вывела своего симпатичного 

подопечного из конференц-зала, удовлетворенная похвальными отзывами в 

его адрес. Безусловно, телефонных звонков будет много, но это и 

входило в ее планы.

   Новость в Палм-Бич распространилась с пугающей быстротой. К четырем 

часам дня Бажарат и Николо получили приглашения от двадцати восьми 

фирм и еще четырнадцать приглашений на завтраки и обеды в честь Данте 

Паоло, младшего барона ди Равелло.

   Бажарат быстро просмотрела свои записи и отобрала одиннадцать самых 

престижных приглашений, которые следовало принять. Именно в этих домах 

можно было встретить цвет политиков и промышленников. Потом она 

позвонила тем, кому была намерена отказать, принесла извинения и 

сказала, что они могли бы встретиться у таких-то или таких-то, которые 

первыми пригласили барона к себе. Бажарат считала, что кошки выпускают 

когти только тогда, когда у них отнимают мышку, так что все эти люди 

придут в любое место, где они с Николо будут находиться.

   Смерть всем властям!

   Это было только начало, но план ее будет развиваться стремительно. 

Пора было проверить, как обстоят дела в Лондоне, Париже и Иерусалиме. 

Смерть всем виновным в трагедии Ашкелона.

   

   - Ашкелон, - раздался в трубке тихий мужской голос из Лондона.

   - Это Бажарат. Как успехи?

   - В течение недели наши люди займут позиции на Даунинг-стрит. 

Отомстим за Ашкелон!

   - Вы должны понимать, что мне может понадобиться больше недели.

   - Не имеет значения, - ответил Лондон. - У нас будет время, чтобы 

освоиться. Операция не провалится!

   - Да здравствует Ашкелон!

   

   - Ашкелон, - ответил женский голос в Париже,

   - Бажарат. Как дела?

   - Иногда мне кажется, что все слишком просто. Интересующий нас 

человек разгуливает в сопровождении таких беспечных телохранителей, 

которых у нас в долине Бекаа наверняка казнили бы. Французы такие 

самонадеянные и так беззаботно относятся в опасности, что просто 

смешно. Мы проверили соседние крыши... они даже не охраняются!

   - Будьте осторожны. Помните о Сопротивлении, они были 

самонадеянными, но действовали очень эффективно.

   - Меня тогда не было на свете.

   - Меня тоже, но я слышала много рассказов о Сопротивлении. 

Опасайтесь беспечных французских денди, они могут внезапно ужалить, 

как кобра.

   - Это все дерьмо, как они сами говорят. Если они и знают о нас, то 

не воспринимают всерьез. Неужели они не понимают, что мы готовы 

умереть? Отомстим за Ашкелон.

   - Да здравствует Ашкелон!

   

   - Ашкелон, - раздался гортанный шепот в Иерусалиме.

   - Вы знаете, кто я такая?

   - Конечно. Я молился за тебя и твоего мужа под апельсиновыми 

деревьями. Он будет отомщен, мы отомстим за него, поверь мне.

   - Я хотела бы узнать, как у вас идут дела.

   - Ох, ты так холодна, Баш, так холодна.

   - Мой муж никогда так не считал. Как ваши успехи?

   - Черт побери, мы больше похожи на евреев, чем сами эти поганые 

евреи! Эти черные шляпы, дурацкие белые шарфы. Мы можем взорвать этого 

ублюдка, когда он выходит из кнессета. Некоторые из нас смогут даже 

ускользнуть, чтобы снова продолжить борьбу. Мы только ждем новостей и 

твоего сигнала.

   - Это займет какое-то время.

   - Сколько понадобится, Баж. По вечерам мы переодеваемся в форму 

израильской армии и трахаем оголодавших евреек, и каждый из нас молит 

Аллаха, чтобы в их животах выросли арабы.

   - Вам следует заниматься делом, мой друг.

   - Мы и занимаемся еврейскими шлюхами!

   - Это не должно идти в ущерб вашей главной миссии.

   - Никогда. Отомстим за Ашкелон!

   - Да здравствует Ашкелон!

   

   Амайя Бажарат вышла из кабины телефона-автомата в вестибюле отеля и 

положила назад в сумочку различные кредитные карточки, которыми ее 

снабдили в Бахрейне. Поднявшись на лифте, она прошла по богато 

убранному коридору к их номеру. Тускло освещенная гостиная была пуста, 

и Бажарат прошла через нее в темную спальню. Николо, как обычно голый, 

развалился на большой кровати и спал. Его прекрасное тело притягивало 

Бажарат, она внимательно смотрела на него, невольно сравнивая с бывшим 

мужем. Оба мужчины были высокими, стройными, с мускулистым телом. 

Конечно, один из них был значительно моложе, но сходства между ними 

было много. Ее тянуло к таким телам, точно так же, как всего два дня 

назад тянуло к обнаженному телу Хоторна. Внезапно она услышала и 

почувствовала свое учащенное дыхание, потрогала набухшие соски и 

ощутила ноющую боль внизу живота, которой никогда не испытывала 

раньше. Много лет назад доктор в Мадриде сделал ей простую операцию, 

исключающую возможность иметь детей, - так она сама захотела.

   Бажарат подошла к кровати, разделась и была теперь совершенно 

обнаженной, как и тело, лежащее перед ней на кровати.

   - Нико, - тихо позвала она. - Проснись, Нико.

   - Что? - пробормотал юноша, хлопая глазами.

   - Я пришла к тебе... мой дорогой. - "Возьми меня, - подумала она, - 

ты один остался у меня!"

   

   - Что за номер телефона в Париже? - спросил Хоторн, стоя рядом с 

падроне ж обращаясь к Пулу.

   - Я проверил, - ответил лейтенант. - Сейчас там около десяти утра, 

поэтому я подумал, что никого не потревожу... номер в Женеве я оставил 

для тебя, потому что ты знаешь все эти шпионские штучки.

   - Так что с Парижем?

   - Какое-то сумасшествие, Тай. Это бюро путешествий на Елисейских 

полях.

   - Ну и что произошло, когда ты позвонил?

   - Дураку ясно, что это номер частного телефона. Женщина сказала 

что-то по-французски, а когда я сказал по-английски, что, надеюсь, не 

ошибся номером, она уже на английском поинтересовалась, на самом ли 

деле мне нужно бюро путешествий. Я сказал, что да и что у меня срочное 

дело... Тогда она спросила, какой мой цвет, я, естественно, ответил, 

что белый. Она спросила: "И дальше", а я не знал, что ответить, и она 

повесила трубку.

   - Ты просто не знал пароль, Джексон, да и не мог его знать.

   - Пожалуй, что так.

   - Я поручу это дело Стивенсу, если только не склоню падроне к более 

тесному сотрудничеству.

   - Я ничего не знаю об этом! - закричал инвалид.

   - Возможно, что и не знаешь, - согласился Тайрел. - Эти номера не 

стерты, значит, звонил кто-то другой, кто не знал, как стереть их из 

памяти компьютера.

   

   - Я ничего не знаю!

   - А что насчет Палм-Бич, лейтенант?

   - Такое же сумасшествие, коммандер. Это номер телефона шикарного 

ресторана на Уорт-авеню. Они сказали, что столик я должен заказывать 

за две недели, если только меня нет в их привилегированном списке.

   - Здесь вовсе нет никакого сумасшествия, Джексон, все это части 

одной мозаики. Привилегированный список означает, что ты должен 

назвать определенное имя и пароль, которые тебе неизвестны. И это дело 

я тоже поручу Стивенсу, как и в случае с Парижем. - Тайрел опустил 

взгляд на старика, с помощью салфетки ему удалось остановить 

кровотечение на левой щеке. - Тебе предстоит путешествие, дружище, - 

сказал Хоторн.

   - Я не могу покинуть этот дом.

   - Придется покинуть...

   

   

   - Тогда уж лучше прямо сейчас пусти мне пулю в голову.

   - Это было бы разумно, но у меня другие планы. Я хочу, чтобы ты 

встретился с некоторыми моими бывшими коллегами из другой жизни. Ты 

должен...

   - Мою жизнь можно поддерживать только в этом доме! Ты хочешь 

получить труп?

   - Конечно, нет, хотя что касается лично тебя, то это спорный 

вопрос, - ответил Тайрел. - Поэтому я предлагаю тебе отобрать самые 

необходимые лекарства и медицинское оборудование для небольшого 

перелета. Через несколько часов ты будешь в больнице на материке, и 

готов поспорить, что тебе будет предоставлена отдельная палата.

   - Меня нельзя увозить отсюда!

   - Не хочешь ли заключить пари по этому поводу? - спросил Хоторн и 

сунул руку в сумку, услышав треск заработавшей рации.

   Голос Нильсен звучал ровно и спокойно, но было понятно, что она с 

трудом сдерживает тревогу.

   - У нас возникла проблема, - сообщила она.

   - Что случилось? - крикнул Пул. - Ты в опасности?

   - В чем дело? - спросил Тайрел.

   - Пилот гидроплана передал по радио английскому патрульному ватеру, 

что сломался левый руль и он терпит аварию. Авария произошла примерно 

в ста двадцати километрах от берега. Катер двинулся к нему на помощь, 

если только бедный парень еще жив.

   - Кэти, скажи мне совершенно откровенно: исходя из того, что ты 

знаешь о самолетах, это могла быть диверсия?

   - Я и сама об этом думаю. Такой возможности я не учитывала, а надо 

бы! Ведь взорвали же наш самолет... Чарли...

   - Успокойся, майор, и не отклоняйся от темы.

   - Дерьмо!

   - Ладно, ладно, успокойся. Каким образом это можно было подстроить?

   - Тросы! - Кэти быстро объяснила, что все подвижные детали самолета 

управлялись с помощью двойных стальных тросов. Представлялось 

невероятным, чтобы оба троса могли оборваться одновременно.

   - Диверсия, - подвел итог Тайрел.

   - Были подпилены оба троса, поэтому они и оборвались одновременно, 

- сказала Нильсен, уже взяв себя в руки. - Я даже не предполагала, что 

такое возможно. Проклятье!

   - Может быть, ты прекратишь самобичевание, майор? Я тоже такого не 

предполагал. Кто-то на Сен-Мартене сумел перехитрить Второе бюро, и 

если ему или ей удалось сделать это, то мы все просто дураки.

   - Черт побери, пригласи специалистов на этот остров, и пусть они 

поджарят пятки этому дьяволу. Он один из них!

   - Поверь мне, Кэти, кто бы он ни был, с ним уже покончено. Вот так 

обстоят дела.

   - Я этого не вынесу! Что, если этот пилот-англичанин уже мертв?

   - Вот так обстоят дела, - повторил Хоторн. - Может, теперь ты 

поймешь, почему многие люди в Вашингтоне, Лондоне, Париже и Иерусалиме 

боятся покидать свои кресла и телефоны. Мы имеем дело не с 

психопаткой, не с террористкой-одиночкой, а с одержимой злодейкой, 

которая руководит злобными фанатиками, стремящимися убивать в готовыми 

ради этого жертвовать своими жизнями.

   - Что же нам делать?

   - Прямо сейчас подгони субмарину к берегу бухты я приходи сюда в 

дом. Камуфляж мы уберем, так что ты легко нас найдешь.

   - Но я должна поддерживать связь с катером.

   - Ничего не случится, - резко оборвал ее Тайрел. - Я хочу, чтобы ты 

пришла сюда.

   - А где Пул?

   

    - Как раз сейчас он выкатывает нашего пациента в холл. Высаживайся 

на берег, майор, здесь все спокойно. Это приказ!

   И вдруг это спокойствие рухнуло. Повсюду гремели взрывы, рушились 

стены, мраморные колонн падала на каменный пол. Позади арки, где 

располагалась средства связи, оборудование разлеталось на части, 

провода замыкали и искрились. Тайрел выскочил в холл, упал и стал 

перекатываться по полу, стараясь избежать падающих обломков. Взгляд 

его упал на Пула, которому придавило ногу стеллажом. Хоторн вскочил на 

ноги, подбежал к лейтенанту, вытащил его из-под стеллажа и потащил в 

направлении арки. Арка рухнула, тяжелые куски мрамора посыпались на 

пол. Хоторн рванул Пула назад, выждал момент и ринулся вместе с 

лейтенантом в пролом. Секунду спустя позади них упала мраморная глыба, 

которая наверняка могла раздавить обоих. Тайрел обернулся на звук 

упавшей глыбы, но внимание его было обращено только на падроне, 

который истерически смеялся в своей коляске, а все вокруг него 

рушилось и падало. Из последних сил Тайрел обхватил правой рукой 

туловище лейтенанта, закинул его руку себе на плечо и выскочил через 

массивные стеклянные двери наружу. Они врезались в ствол фальшивой 

пальмы, и лейтенант застонал:

   - Стой! Нога! Я не могу двигаться!

   - Черт побери, поднимайся! Следующими взлетят на воздух эти пальмы! 

- С этими словами Хоторн волоком потащил лейтенанта через настоящие и 

фальшивые пальмы, пока они не достигли поляны с сухой травой.

   - Оставь меня, ради Бога! Я не могу идти, очень больно!

   - Скоро ты узнаешь, как тебе на самом деле могло бы быть больно, - 

крикнул Тайрел, наблюдая за вспышками огня и пожаром в доме. Его 

опасения подтвердились буквально через тридцать секунд. Все 

опоясывающее дом кольцо фальшивых деревьев взлетело на воздух, как 

будто под них было заложено двадцать тонн динамита.

   - Не могу поверить в это, - прошептал Пул в оцепенении. Они с 

Тайрелом лежали рядом на темной, выжженной солнцем поляне. - Он 

взорвал всю эту чертовщину!

   - У него не было выбора, лейтенант, - угрюмо отозвался Тайрел.

   Но Пул, однако, не слушал его.

   - Кэти! - закричал лейтенант. - Где Кэти?

   В пламени огня на краю поляны показалась кричащая что-то фигура в 

черном. Хоторн вскочил и побежал к ней, крича во весь голос:

   - Кэти, мы здесь! Все о'кэй!

   Майор Кэтрин Нильсен рванулась в сторону темной поляны и попала в 

объятия коммандера (в отставке) Тайрела Хоторна.

   - Слава Богу, с тобой все в порядке! А где Джексон?

   - Я здесь, Кэти! - раздался голос Пула. - Мы с этим сукиным сыном 

выбрались оттуда. Это он меня вытащил!

   

   - О, дорогой мой! - воскликнула майор очень уж как-то совсем не по-

военному, вырвалась из объятий коммандера, подбежала к лейтенанту, 

опустилась на колени и обняла его.

   - Я на самом деле что-то недопонимаю, - тихо сказал себе Хоторн и 

направился в сторону темных фигур, сидящих на земле.

   

                                Глава 12

   

   Тихая музыка в исполнении струнного квартета доносилась с балкона 

над террасой, выходящей на плавательный бассейн, вода в котором, 

подсвечиваемая изнутри, искрилась голубым светом. Так выглядел ранним 

вечером "Золотой берег" в Палм-Бич. Вокруг большой ухоженной лужайки 

располагались три бара и как минимум шесть буфетных стоек, освещаемых 

факелами. Прием обслуживали официанты в желтых куртках, они разносили 

еду в напитки среди курортной элиты, разодетой в шикарные летние 

наряды. Это была великолепная картина роскошной жизни, которую вели 

богатые люди. Все внимание присутствующих было приковано к высокому, 

смущенному, очень симпатичному юноше, одетому в смокинг с алым 

кушаком. Он не совсем понимал, что происходит с ним, но, во всяком 

случае, подобное отношение к нему было гораздо лучше любого, с которым 

он сталкивался в родном Портичи.

   Юноша обходил собравшихся на прием в сопровождении своей тетушки-

графини, выступавшей в роли переводчицы, и хозяйки дома - блондинки с 

белоснежными зубами, слишком крупными для ее ротика. Амайя Бажарат ни 

на шаг не отходила от хозяйки и "племянника"

   - Человек, к которому она ведет нас, очень влиятельный сенатор, ты 

уже встречал его среди гостей, - прошептала Бажарат Николо, когда 

хозяйка направилась вместе с ними к невысокому полному мужчине. - 

Сейчас можешь трещать что угодно по-итальянски, а когда он будет 

говорить, ты поворачивайся ко мне. Вот и все.

   - Хорошо, хорошо, синьора.

   Восторженная хозяйка дома представила их друг другу.

   - Сенатор Несбит, барон ди Равелло...

   - Простите, синьора, - мягко поправил ее Николо, - но я младший 

барон ди Равелло.

   - О да, конечно, я изрядно подзабыла итальянский.

   - Если когда-то и знала его, Сильвия. - Сенатор искренне улыбнулся 

Николо и поклонился графине. - Очень приятно, молодой человек, - 

продолжил он, пожимая руку Николо. - Вы еще не унаследовали титул 

своего отца, и я надеюсь, что это случится не скоро.

   - Что? - спросил самозваный барон, поворачиваясь к Бажарат, которая 

перевела ему слова сенатора на итальянский. Николо ответил, в Бажарат 

снова перевела:

   - Он надеется, что это произойдет не раньше, чем через сто лет. Он 

очень любящий сын.

   - Рад слышать такие слова в наши дни, - сказал Несбит, переводя 

взгляд на графиню. - Не могли бы вы спросить барона... простите, может 

быть, это не слишком корректно...

   - Младшего барона, - с улыбкой прервала его Бажарат. - Это просто 

означает, что он наследник титула, но это не так важно. Данте Паоло 

только пояснил, что означает его титул, который гораздо менее важен 

для него, чем возможность набраться опыта у такого знающего человека, 

как вы, сенатор... Вы хотели, чтобы я задала ему вопрос?

   - Я читал в газете отчет о его вчерашней пресс-конференции... Если 

честно, то на это обратил мое внимание секретарь, так как я небольшой 

любитель светской хроники... Так вот, меня заинтересовало его 

заявление о лояльности и благотворительности. О том, что его семья 

ценит социальную лояльность так же высоко, как и благотворительность.

   - Совершенно верно, сенатор Несбит. И то и другое служит на пользу 

этой семье.

   - Я не из этого штата, мадам... о, простите, графиня...

   - Не обращайте внимания, прощу вас.

   - Спасибо... Думаю, вы имеете право назвать меня просто 

провинциальным адвокатом, который взлетел так высоко, как и сам 

никогда не ожидал...

   - Провинция, как вы ее назвали, является стержнем любого 

государства, сенатор.

   - Хорошо сказано, на самом деле очень хорошо! Я сенатор от штата 

Мичиган, где, честно говоря, много различных проблем, но, по моему 

мнению, в этом штате также существует много возможностей для 

инвестиций, особенно в плане сегодняшних цен. Будущее штата связано с 

ростом образованной, квалифицированной рабочей силы, и мы возлагаем на 

это большие надежды.

   

   - Пожалуйста, сенатор, позвоните нам завтра. Я предупрежу портье о 

вашем звонке и расскажу Данте Паоло, какое большое впечатление 

произвели на меня ваше высокое положение и ваши суждения.

   - Вообще-то я на отдыхе, - сказал седовласый мужчина, уже третий 

раз за четыре минуты взглянув на своз часы, демонстрируя как символ 

благополучия "Роллекс", инкрустированный бриллиантами. - Но 

обязательно должен находиться рядом с телефоном, вот-вот позвонят эти 

сонные гиены из Женевы. Вы меня понимаете?

   - Безусловно, синьор, - ответила Бажарат. - На младшего барона и 

меня большое впечатление произвели ваши предложения. Замечательное 

поле деятельности для инвестиций!

   - Должен сказать вам, графиня, что семья ди Равелло сможет получить 

ощутимые доходы. На долю моих компаний в Калифорнии, без 

преувеличения, приходится семь процентов ассигнований Пентагона, я 

эта цифра может только увеличиваться. У нас более современная техника 

и технология по сравнению с остальными компаниями, они могут потерпеть 

неудачу, а мы нет. У нас в штате двенадцать бывших генералов и восемь 

адмиралов.

   - Пожалуйста, позвоните вам завтра. Я предупрежу о вашем звонке.

   

   - Вы понимаете, мадам, что я не имею права раскрыть вам или вашему 

молодому титулованному спутнику все детали, но дело касается космоса, 

и мы работаем в этой области. На нашей стороне все перспективно 

мыслящие члены конгресса и многие из них приобрели на крупные суммы 

акции нашего Центра исследования и развития в Техасе, Оклахоме и 

Миссури... и выплаты будут грандиозными! Я могу связать вас, 

естественно не афишируя этого, с рядом конгрессменов и сенаторов.

   - Пожалуйста, позвоните нам завтра. Я предупрежу о вашем звонке.

   - Вечеринки с участием политиков - это просто национальная игра, - 

усмехнулся рыжеволосый мужчина лет тридцати, поздоровавшись за руку с 

младшим бароном и поклонившись - ниже, чем того требует этикет, - 

графине. - Вы сразу поймете это, если походите среди гостей без 

сопровождения нашей хозяйки.

   - Уже поздно, и я думаю, что ей это надоело, - ответила, смеясь, 

Бажарат. - Она оставила нас недавно, решив, что Данте Паоло уже 

познакомился со всеми заслуживающими внимания гостями.

   - О, тогда она забыла обо мне, - возразил рыжеволосый. - Ей бы 

следовало знать, что я получил срочное приглашение на этот прием.

   - А кто вы?

   - Один из самых ярких организаторов политических кампаний в этой 

стране, но, к сожалению, моя репутация не выходит за рамки штата... 

ну, скажем, нескольких штатов.

   - Тогда вы на самом деле не такая уж важная фигура, - подытожила 

графиня. - Непонятно, каким образом вы получили приглашение.

   - Меня пригласили потому, что мои уникальные таланты убедили "Нью-

Йорк Таймс" привлечь меня к регулярному сотрудничеству, чтобы я 

высказывал им свою точку зрения. Платят мало, но это мой бизнес. Если 

мое имя будет достаточно часто появляться в таком солидном издании, то 

со временем придут и деньги. Так что все очень просто.

   - Да, очень приятно было побеседовать с вами, но боюсь, что мы с 

бароном уже устали и должны попрощаться с вами, синьор.

   - Подождите, пожалуйста, графиня. Вы можете не поверить мне, но я 

на вашей стороне, если вы действительно являетесь теми, за кого себя 

выдаете.

   - Откуда это у вас такие мысли?

   - Видите вон того человека? - спросил рыжеволосый журналист, кивнув 

в сторону стоящего в толпе человека среднего роста с загорелым лицом, 

который наблюдал за ними. Это был репортер "Майами геральд", говорящий 

по-итальянски. - Он считает, что вы дурачите всех.

   

   Тело Хоторна ныло от всей этой бешеной кутерьмы, происходившей там, 

на дымящемся холме. Они с Пулом, сбросив черные костюмы, сидели в 

одних рубашках на тускло освещенном луной пляже. Они ждали, когда из 

субмарины, стоявшей на мелководье, появится Кэтрин Нильсен.

   - Как нога? - усталым голосом спросил Тайрел.

   - Переломов нет, просто несколько чертовски болезненных ушибов, - 

ответил лейтенант. - А как твое плечо? Кровь до сих пор течет из-под 

повязки, которую наложила Кэти.

   - Кровь уже останавливается. Кэти просто плохо затянула повязку, 

вот и все.

   - Ты критикуешь мое начальство? - улыбнулся Пул.

   - Мне бы не хотелось делать этого в твоем присутствии... мой 

дорогой.

   - Тебя на самом деле задевает эта фраза, да?

   - Нет, Джексон, она меня нисколько не задевает. Просто я нахожу ее 

несколько загадочной в свете нашего предыдущего разговора, где ты 

говорил об отсутствии взаимности.

   - Мне кажется, что я тогда говорил о "настоящей страсти", а не 

просто об обычных человеческих отношениях.

   - А сейчас я слышу голос другого Пула?

   - Нет, сейчас ты слышишь голос несостоявшегося мужа из Луизианы, 

чья невеста так и не явилась в церковь.

   - Не понял, о чем ты? - спросил Хоторн, поднимая отяжелевшие 

ресницы и вглядываясь в усмехающегося офицера ВВС.

   - Ох, мне в своей жизни приходилось столько извиняться... Это даже 

превратилось в своего рода шутку вроде "мой дорогой".

   - Ты не мог бы объяснить мне, в чем здесь дело?

   

   - Конечно. - Пул улыбнулся и задумался. - Меня обманули, - и я 

тронулся умом - вот что произошло. Я вместе со своей суженой отыскал 

лучшую баптистскую церковь в Майами, и в назначенное время наши семьи 

собрались там. Мы прождали два часа, а потом с криком прибежала ее 

горничная... Оказалось, что моя невеста сбежала с гитаристом.

   - Прости...

   - Не извиняйся. Лучше уж тогда, чем когда у нас появились бы 

дети... Но у меня помутился рассудок.

   - Помутился рассудок? - Несмотря на огромное желание поспать, 

Тайрел не мог оторвать взгляд от лейтенанта.

   - Я выскочил из церкви как угорелый, купил несколько бутылок виски, 

сел в свадебную машину с лентами и разукрашенными стеклами и поехал в 

самый грязный притон со стриптизом, который только смог отыскать. Чем 

больше я пил, тем больше склонялся к мысли о самоубийстве...

   - Ну и что было дальше?

   - Ладно. Кэти, Сал и Чарли поняли, что я не в себе, и отправились 

разыскивать меня. Не такими уж они оказались ловкими, как считали, 

просто моя машина была слишком приметной. Ты понимаешь, что я имею в 

виду?

   - Да. И что произошло потом?

   - Потом, коммандер, была буйная сцена. Они нашли меня в притоне, 

где я вел себя слегка по-хулигански, приставая к любимой девочке 

владельца заведения. Сал и Чарли довольно уверенно чувствовали себя в 

драке... Конечно, до меня им далеко, но все же... Поэтому они сумели 

убедить моих противников оставить меня в покое, но возникла проблема с 

тем, чтобы увести меня оттуда. - Почему?

   - Потому что я все еще хотел покончить жизнь самоубийством.

   - Ну и ну, - Хоторн опустил голову на грудь - и огорошенный 

рассказом Пула, и от усталости.

   - Поэтому Кэти обхватила мою голову руками и все время громко 

шептала мне в ухо: "Мой дорогой, мой дорогой, мой дорогой". И ей 

удалось вытащить меня оттуда. Вот так все и было.

   

   - Так все дело в этом?

   - Да, в этом.

   Наступило молчание! потом Тайрел тихо произнес:

   - А знаешь, ты и на самом деле слегка не в себе.

   - Эй, коммандер, а кто отыскал это место?

   - Ладно, ты не совсем потерянный псих...

   - Послушайте! - крикнула майор Нильсен, выбравшись из субмарины и 

спрыгнув в воду. - Получен приказ с британского патрульного катера, 

подтвержденный Вашингтоном в Парижем. К счастью, пилот гидроплана 

остался жив. Сломана нога, нахлебался воды, но выкарабкается. К 

рассвету здесь будет гидроплан с базы Патрик, часа через три-четыре. 

Он нас и заберет.

   - Куда? - спросил Хоторн.

   - Они мне не сказали. Просто заберет отсюда.

   - А как насчет собачек? - поинтересовался Пул. Вдалеке еще 

раздавался лай сторожевых собак, - Я себя неуютно чувствую в их 

присутствии.

   - С гидропланом прилетит кинолог, который позаботится и о животных, 

и о стороже. Он будет в составе следственной группы.

   - Я повторяю вопрос: куда отвезет нас гидроплан с базы Патрик?

   - Не знаю. Возможно, на базу.

   - Ни в коем случае! Я высажусь на Горде, даже если мне для этого 

придется прыгать с парашютом, - запротестовал Тайрел. - Раньше мне 

приходилось прыгать.

   - Но почему?

   - Потому что там убили двух моих друзей, и я хочу знать, кто это 

сделал и почему! Там можно найти след, по которому я собираюсь пойти, 

и его единственное разумное решение. Эта сучка-психопатка действует 

где-то на островах.

   - Когда сядем в самолет, ты сможешь связаться с кем угодно. Как ты 

уже доказал, ты на самом деле контактируешь с людьми, принимающими 

решения.

   - Ты права, - согласился Хоторн, понижая голос. - Прости, я не имею 

права кричать на тебя.

   - Да, не имеешь. Ты потерял двух друзей, но и мы потеряли друга. Я 

считаю, что мы действуем заодно, и несколько часов назад ты прекрасно 

понял это.

   - Майор, наверное, просто пытается втолковать тебе, что если ты 

собираешься высадиться на Верджин-Горде, то и мы последуем за тобой, - 

сказал Пул. - Мы четко помним приказ находиться в твоем распоряжении и 

хотим помочь, - добавил он и, приподнявшись, поморщился от боли.

   - В твоем состоянии от тебя будет мало толку, лейтенант.

   - Через день все пройдет, нужно только несколько горячих ванн и, 

может быть, мазь кортизон, - заверил его Джексон. - Я разбираюсь в 

физическом состоянии, тем более в своем.

   - Хорошо, - устало кивнул Тайрел, не в силах больше сопротивляться. 

- Но если я отменю свой приказ, вы согласитесь, что всем руководить 

буду я? Будете меня слушаться?

   - Конечно, - ответила майор. - Ты командир.

   - Когда-то ты не была такой покладистой.

   - Она имеет в виду, коммандер...

   - Не надо говорить за меня, - оборвала Пула майор, садясь, скрестив 

ноги, на песок и внимательно глядя на лейтенанта.

   - Хорошо, я беру вас в свою команду, но, правда, один Бог знает для 

чего.

   - Если уж зашла речь о команде, - сказала Нильсен, глядя на 

Тайрела. - Ты не ладишь с капитаном Стивенсом, так ведь?

   - Это не имеет значения. Я ему не подчиняюсь.

   - Но он же твое начальство...

   - Черта с два. Меня наняли англичане, МИ-6.

   - Наняли? - воскликнул Пул.

   - Совершенно верно. Их устроила моя цена, лейтенант. - Хоторн 

устало опустил голову.

   - Но ведь ты говорил об этой невероятной террористке, об армии 

фанатиков, стоящих за ней и поддерживающих ее, о том, что они готовят 

массовые убийства в Лондоне, Париже и Иерусалиме... И ты взялся за это 

из-за денег?

   - Да, именно так оно и было.

   - Странный ты парень, коммандер Хоторн. Я совсем не уверена, что 

понимаю тебя.

   - А это и необязательно для этой операции, майор.

   - Конечно, нет... сэр.

   - Это необязательно, Кэти, потому что ты задеваешь его больные 

места, - сказал Пул.

   - Черт побери, о чем ты говоришь? - спросил Хоторн. Глаза его почти 

закрылась, он отчаянно боролся со сном.

   - Я тоже слышал твой разговор со Стивенсом по телефону. Главное, 

что я понял, так это то, что ты не можешь простить убийство твоей жены 

и не вернешься на старую службу, даже если тебе предложат за это пол-

Вашингтона.

   - Ты очень наблюдателен, - тихо произнес Хоторн, уронив голову на 

грудь. - Если даже не знаешь того, о чем говоришь.

   

   - Случилось еще кое-что, - продолжил Пул. - Когда мы забрали тебя с 

Сабы, ты сделал вид, что не будешь лезть в наши дела, а сам все-таки 

влез. Ты сидел как на сковородке, когда мое оборудование начало 

выдавать данные, ты увидел то, о чем раньше не имел представления, и 

страшно разозлился. Ты даже на Сала Манчини набросился как удав на 

кролика.

   - К чему ты клонишь, Джексон? - вмешалась в разговор Кэти.

   - Он что-то знает, но не говорит нам, - ответил Пул.

   - Ублюдки, - прошептал Тайрел, уронив голову и закрыв глаза.

   - Как долго ты не спал? - спросила Кэтрин, подвигаясь к Хоторну.

   - Я в порядке.

   - Как бы не так, - возразила Кэтрин, обнимая Тайрела за плечи. - Ты 

совсем разбит, коммандер.

   - Доминик? - внезапно пробормотал Хоторн. Он начал медленно 

валиться назад, но Кэтрин поддержала его.

   - Обожди, Кэти, - продолжал допытываться Пул. - Доминик, это твоя 

жена?

   - Нет, - сонно промямлил Тайрел. - Ингрид...

   - Это ее убили?

   - Лжецы! Они сказали... что она была платным агентом Советов.

   - А это не так? - спросила Нильсен, держа его на руках, как сонного 

младенца.

   - Не знаю. - Тайрела почти не было слышно. - Она хотела все 

остановить.

   - Что все? - настойчиво допытывался лейтенант.

   - Я не знаю... все.

   - Поспи, Тай, - посоветовала Кэтрин.

   - Нет! - возразил Пул. - Кто такая Доминик? - Но Хоторн уже не 

услышал его. - У этого человека какие-то проблемы.

   - Заткнись и разведи костер, - приказала майор.

   Через восемнадцать минут пламя костра уже отбрасывало тени на 

песчаный пляж. Успокоившийся Пул сел на песок и бросил взгляд на Кэти, 

которая внимательно рассматривала спящего Тайрела.

   - У него на самом деле есть проблемы, так ведь? - сказала майор.

   - Больше, чем когда-либо было у нас, включая Пенсаколу и Майами.

   - Он хороший парень, Джексон.

   - Не надо говорить мне то, что я знаю, Кэти. Я следил за тобой, а 

ты слышала, что коммандер назвал меня очень наблюдательным. Вы с ним 

могли бы составить чертовски хорошую пару.

   - Не смеши меня.

   - Посмотри на него. Он лучше того, из Пенсаколы. Я имею в виду, что 

он настоящий мужчина, а не хлыщ, который вертится перед зеркалом.

   - И не такой уж он был ужасный, - возразила майор, укладывая голову 

Тайрела себе на колени.

   - Слушай, что я говорю, Кэти. Я ведь гениален, ты помнишь это?

   - Он еще не готов к этому, Джексон. Да и я тоже.

   - Тогда окажи мне любезность.

   - Какую?

   - Веди себя естественно.

   Майор посмотрела на лейтенанта, потом перевела взгляд на 

безмятежное лицо Хоторна, покоящееся у нее на коленях, нагнулась и 

поцеловала Тайрела в приоткрытые губы.

   - Доминик?..

   - Нет, коммандер. Это кто-то другой.

   

   - Добрый вечер, синьор, - сказала Бажарат, подводя упирающегося 

младшего барона ди Равелло к репортеру "Майами геральд", говорящему 

по-итальянски. - Рыжеволосый молодой человек предложил нам поговорить 

с вами. Ваше мнение о вчерашней пресс-конференции было чрезвычайно 

лестным для нас. Спасибо.

   - К сожалению, мы представляли только провинциальные газеты, 

графиня, - сказал журналист. - Однако вы оба внушаете мне определенные 

опасения. Кстати, меня зовут Дель Росси.

   - Так, значит, вас что-то тревожит?

   - Можно и так сказать, но я еще не готов выступить с этим на 

страницах печати.

   - А в чем конкретно дело?

   - Что за игру вы ведете, леди?

   - Я не понимаю вас...

   - Но он понимает. Он понимает каждое слово, которое мы произносим 

по-английски.

   

   

   - Почему вы так считаете?

   - Потому что я свободно говорю на обоих языках, как вы, вероятно, 

свободно говорите на многих. Ведь все можно увидеть по глазам, не так 

ли? Проблеск понимания, негодования или юмора не имеет отношения к 

тону голоса и выражению лица.

   - Или может быть частично вызван переводом предыдущей фразы... 

Разве это не так, мой милый лингвист?

   - Все возможно, графиня, но он все-таки понимает английский и 

говорит на этом языке. Не правда ли, молодой человек?

   - Что? - спросил Николо по-английски, но тут же поправился и 

повторил свой вопрос по-итальянски.

   - Вот вам и подтверждение, леди - улыбнулся Дель Росси уставившейся 

на него Бажарат. - Но я не обвиняю вас ни в чем, графиня, просто все 

это чертовски интересно

   - И какой смысл вы вкладываете в свои слова? - холодно 

поинтересовалась Бажарат.

   - Такой прием называется спорным толкованием в результате 

непонимания. Такие вещи практиковали бывшие Советы, Китай да и Белый 

дом! Можно говорить что угодно, а потом отказываться от своих слов 

якобы в результате ошибочного понимания.

   - Но для чего это нужно? - не отставала от него Бажарат.

   - Этого я еще не выяснил, поэтому и не сообщаю об этом в газету.

   - Но разве вы, как и другие журналисты, не говорили лично с бароном 

ди Равелло?

   - Да, говорил, но, если честно, он показался мне не лучшим 

источником информации. Он все время повторял: все, что он говорит, - 

правда. Что это за правда, графиня?

   - Речь, естественно, идет об инвестициях семьи ди Равелло.

   - Возможно, но почему у меня создалось впечатление, что беседовать 

с бароном так же бесполезно, как и с автоответчиком?

   - У вас слишком развито воображение, синьор. Но уже поздно, и нам 

пора. Спокойном ночи.

   - Мне тоже пора, - сказал репортер. - На автомобиле до Майами 

довольно далеко.

   - Нам надо еще найти хозяина и хозяйку. - Бажарат взяла Николо под 

руку и увела его.

   - А я пойду в двадцати шагах позади вас, - крикнул им вслед Дель 

Росси, удовлетворенный поспешной ретирадой графини.

   Бажарат обернулась, лед в ее глазах внезапно исчез, и теперь она 

уже с теплотой смотрела на репортера.

   

    - Почему, синьор журналист? Это будет очень недемократично с вашей 

стороны. Может показаться, что вы ее одобряете ни нас, ни наши дела.

   - О нет, графиня. Я вообще не выношу каких-либо одобрений, или 

неодобрений. В нашем бизнесе мы только представляем информацию, но не 

даем никаких оценок.

   - Тогда так и поступайте. А теперь вы должны пойти рядом со мной, и 

я окажусь между двумя симпатичными итальянцами.

   - Какая разительная перемена, леди. - Дель Росси подошел в графине 

и вежливо предложил ей опереться на его руку.

   - У вас какое-то предвзятое мнение обо мне, синьор, - сказала 

Бажарат, и они все втроем пошли через лужайку. Внезапно графиня упала 

на траву и стала дергать ногой, как будто каблук ее туфли застрял в 

какой-то ямке. Она закричала, в Николо с Дель Росси моментально 

опустились возле нее на колени, пытаясь поднять. - Моя нога! Вытащите 

ее, пожалуйста, или снимите туфлю!

   - Уже сделано, - сказал репортер, аккуратно приподнимая ногу 

графини за лодыжку.

   - О, благодарю вас! - воскликнула Бажарат, ухватившись для опоры за 

ногу репортера. К ним уже спешили гости.

   - Спасибо... всем вам большое спасибо. Со мной все в порядке, на 

самом деле все хорошо. Мне просто стыдно за свою неловкость! - Со всех 

сторон раздались возгласы сочувствия, и графиня в сопровождении 

эскорта продолжила свой путь к хозяевам дома, которые прощались с 

отъезжающими гостями. - Боже мой! - воскликнула Бажарат, заметив 

тоненькую струйку крови на правой брючине у журналиста. - Когда я 

схватилась за вашу ногу, этот проклятый браслет разорвал вам брюки и, 

хуже того, поранил вас! Простите великодушно!

   - Ничего страшного, графиня. Просто царапина.

   - Вы должны прислать мне счет за брюки! Их фасон мне нравится, но 

вот эти золотистые крапинки выглядят ужасно. На вашем месте я бы не 

стала их больше надевать!

   - Теперь им место только в магазине для уцененных товаров. Но не 

беспокойтесь по поводу счета. С вами все в порядке, леди? Но помните, 

что я не прекращу копать.

   - Копать что, синьор? Грязь?

   - Грязь я не трогаю, графиня, я ее оставляю другим, а вот 

отравленная земля, это совсем другое дело.

   - Тогда копайте на здоровье, - сказала Бажарат, бросив взгляд на 

золотой браслет на запястье правой руки. Кончик золотого шипа был 

красным от крови, а крохотное отверстие - открыто. - Вы все равно 

ничего не найдете.

   

                             "Майами геральд" 

                         ГИБЕЛЬ НАШЕГО РЕПОРТЕРА 

                    В РЕЗУЛЬТАТЕ НЕСЧАСТНОГО СЛУЧАЯ 

   "ВЕСТ-ПАЛМ-БИЧ, вторник, 12 августа. Лауреат премии Пулитцера, 

талантливый репортер нашей газеты Анджело Дель Росси погиб прошлой 

ночью на шоссе № 95, когда его машина съехала с дороги и врезалась в 

бетонное здание трансформаторной будки. Предполагается, что Дель Росси 

уснул за рулем. Понесшие тяжелую утрату коллеги выражают не только 

сожаление по этому поводу, но и определенные сомнения. "Он бил 

настоящим газетным волком, - говорит один из них. - Работая над 

материалом, мог не спать по нескольку дней". Прошлым вечером Дель 

Росси возвращался с приема, устроенного в честь приезда Данте Паоло, 

младшего барона ди Равелло. Будущий барон был потрясен случившимся и 

выразил свое сожаление по поводу гибели репортера, сообщив через свою 

переводчицу, что он сразу сдружился с говорящим по-итальянски 

репортером, который пообещал научить его играть в гольф. Дель Росси 

жил в Майами с женой Рут и двумя дочками".

   

                             "Прогрессе Равелло"

                           БАРОН ОТПРАВЛЯЕТСЯ В КРУИЗ 

                             ПО СРЕДИЗЕМНОМУ МОРЮ

   

   "РАВЕЛЛО, 13 августа. Карло Витторио, барон ди Равелло, в связи с 

ухудшением здоровья намерен совершить длительный круиз по Средиземному 

морю на борту своей яхты. "Острова нашего великого моря восстановят 

мое здоровье, и я смогу вернуться к своим делам", - сказал барон 

провожающим в порту Неаполя".

   

                                Глава 13

   

   Первые оранжевые лучи солнца заплясали на поверхности сине-зеленых 

волн. Разыскивающие пищу птицы защебетали на верхушках пальм в среди 

свисающей тропической листвы. Тайрел резко открыл глаза, удивленно 

посмотрел вокруг и с изумлением обнаружил, что его голова лежит на 

плече Кэти, а ее спящее лицо находится совсем рядом. Он медленно 

повернулся, встал на четвереньки, щурясь от яркого света, и сразу 

окончательно проснулся при виде Пула, который, прихрамывая, подошел в 

костру и швырнул в него охапку веток и щепок. Темный дым от костра 

потянулся сквозь прозрачный воздух к безоблачному небу.

   - Для чего это? - спросил Хоторн и тут же повторил свой вопрос 

шепотом, увидев, как лейтенант поднес палец в губам.

   - Я подумал, что если пилоту сообщили неправильные координаты, то 

он заметит огонь. Так что это просто сигнал.

   - Но ты ходишь...

   - Я же говорил тебе, что у меня просто несколько ушибов. Устроил 

своей ноге получасовую морскую ванну, так что чувствую себя вполне 

сносно.

   - Когда должен прилететь самолет?

   - В шесть часов - примерно, в зависимости от погоды, - ответила 

Кэтрин Нильсен, не открывая глаз. - Можете не шептаться. - Кэтрин 

приподнялась, задрала рукав черного костюма и взглянула на часы. - Ну 

и ну, уже пятнадцать минут седьмого!

   - И что? - спросил Пул. - Можно подумать, что ты записалась к 

косметичке.

   - Не так уж ты далек от истины, Джексон. Мне надо пойти в 

виноградник и привести себя в порядок... Кстати, если уж об этом зашла 

речь, то не будете ли вы любезны, джентльмены, надеть костюмы? Двое 

мужчин в одних рубашках и женщина-офицер на этом явно пустынном 

острове... Мне не хотелось бы, чтобы о такой картине говорили на базе 

Патрик.

   - На базе Патрик? - резко возразил Хоторн. - А кто говорит об этой 

базе?

   - Мы же обсудили это, Тай, в если ты не помнишь, то никто не станет 

винить тебя в этом. Три часа назад ты был самым усталым человеком, 

какого мне приходилось видеть. Тебе надо отсыпаться целую неделю.

   - Ты права, но не по поводу сна, а по поводу того, что мы обсуждали 

эту тему, и я все помню. Несмотря на все приказы, я свяжусь со 

Стивенсом я высажусь на Горде. 

   

   - Неправильно, - запротестовал Пул. - Не ты высадишься на Горде, а 

мы высадимся. У тебя могут быть свои дела, но и у нас с Кэти есть 

очень важное дело. Чарли, ты не забыл это имя?

   - Я все помню, - сказал Тайрел, внимательно глядя на лейтенанта. - 

Мы высадимся на Горде.

   - А вон и самолет! - крикнула Кэти, вскакивая с песка. - Мне надо 

поспешить!

   - Поверь мне, что они не улетят, пока ты не сделаешь завивку, - 

сказал лейтенант.

   - Надевайте костюмы! - крикнула майор, пробегая мимо них в сторону 

деревьев.

   

   - Ашкелон, - прошептал в трубку голос в Лондоне.

   - Да здравствует Ашкелон! - ответила Бажарат. - Возможно, что я не 

смогу в течение нескольких дней звонить вам в установленное время. Мы 

вылетаем в Нью-Йорк, и там будет много дел.

   - Это неважно. У нас дела идут хорошо. Одного из наших людей 

приняли на работу в специальный гараж, обслуживающий Даунинг-стрит.

   - Чудесно.

   - А как у тебя дела, Баж?

   - Тоже хорошо. Круг знакомств расширяется, и в нем появляются 

влиятельные люди. Мы отомстим, мой друг.

   - Обязательно.

   

   - Передайте мои новости в Париж и Иерусалим, но скажите, что в 

случае непредвиденной ситуации пусть строго придерживаются наших 

сроков и планов.

   - Я сегодня утром разговаривал с Иерусалимом, этот нетерпеливый все 

рвется в бой.

   - В чем дело?

   - Он познакомился с группой высокопоставленных военных в ресторане 

в Тель-Авиве. У них была крупная пьянка, и им понравилось, как он 

поет, так что они пригласили его на несколько вечеринок.

   - Передайте ему, чтобы был осторожен. Его документы такая же липа, 

как и его форма.

   - Он лучше всех прикрыт, Бажарат. Он узнал двух из этих военных, 

это подручные кровавого мясника Шарона.

   - Очень интересно, - сказала Бажарат после некоторого молчания, - 

Шарон - это лакомый кусок.

   - И в Иерусалиме так считают.

   - Но передайте ему, что это не должно помешать нашему главному 

делу.

   - Он это понимает.

   - Какие новости в Париже?

   - Ты же знаешь, что она спит с высокопоставленным членом палаты 

депутатов, близким другом президента. Очень хитрая девушка и очень 

умная.

   - Было бы лучше, если бы она спала с самим президентом.

   - Может в такое случиться.

   - Ашкелон! - сказала Бажарат, давая понять, что разговор закончен.

   - Да здравствует Ашкелон! - ответил голос в Лондоне.

   

   Британский остров Верджин-Горда еще спал, когда гидроплан ВВС США 

сел на воду в двух милях южнее яхт-клуба. Хоторн не потребовал от 

экипажа больше никакой помощи, так как в стандартное оборудование 

гидроплана входило несколько надувных лодок, а он хотел попасть на 

остров незамеченным. Тайрел снял наушники и повесил их на крючок, и в 

этот момент его окликнула Кэтрин Нильсен, сидевшая в соседнем кресле. 

Голос ее звучал достаточно громко, чтобы его было слышно сквозь шум 

двигателей.

   - Минутку, наш выдающийся лидер. Ты ни о чем не забыл?

   - О чем? Мы прибыли на Горду, чего ты еще хочешь?

   - А как насчет одежды? Наша одежда находится на английском 

патрульном катере в нескольких сотнях миль отсюда, а мне не хотелось 

бы, чтобы нас увидели в этих черных костюмах. Кроме того, если ты 

думаешь, что я намерена появиться на острове в лифчике и трусиках в 

сопровождении двух небритых горилл в белых шортах, то лучше придумай 

что-нибудь, коммандер.

   - Я думаю, что одежда как-то вообще не заботит тебя, Тай, - 

усмехнулся Пул. - Возможно, это потому, что тебе нравятся грязные 

комбинезоны, но мы с Кэти из другого класса общества.

   Хоторн снова надел наушники и связался с коммутатором яхт-клуба.

   - Соедините, пожалуйста, с Джеффри Куком. - Тайрел долго слушал 

протяжные гудки. Наконец снова подключился клерк:

   - Мне очень жаль, сэр, но никто не отвечает.

   - Попробуйте соединить меня с месье Ардисоном, Жаком Ардисоном.

   - Хорошо, сэр. - Снова послышались безответные гудки, и снова 

раздался голос клерка: - Боюсь, что его тоже нет, сэр.

   - Послушайте, это говорит Тайрел Хоторн, у меня возникла одна 

проблема...

   - Капитан Хоторн? Я подумал, что голос похож на ваш, но у вас там 

так шумно.

   - А кто со мной говорит?

   - Бекуит, сэр, ночной клерк. Я нормально говорю по-английски?

   - Как в Букингемском дворце, - ответил Тайрел, вспомнив, что он 

знает этого человека. - Послушайте, Бекуит, мне нужно связаться с 

Роджером, а я оставил номер его домашнего телефона на яхте. Вы не 

могли бы помочь мне?

   - Капитан, он сейчас замещает посыльного, который угодил в участок 

за драку. Сейчас я соединю вас с Роджером.

   - Где ты был всю ночь, Тай-бой? - услышал Тайрел голос бармена 

Роджера. - Ты как ящерица бегаешь с одного места на другое я никому 

ничего не говоришь!

   - Где Кук и Ардисон? - оборвал его Тайрел.

   - Мы все пытались дозвониться тебе на Сен-Мартен, но ты просто 

исчез.

   - Где они?

   - На острове их нет, Тай-бой. Около половины одиннадцатого вечера 

им позвонили из Пуэрто-Рико. Это был какой-то сумасшедший звонок, 

потому что они сразу связались с властями, а дальше вообще пошло 

сплошное сумасшествие! Полиция отвезла их в Себастьян-Пойнт, катер 

береговой охраны доставил на гидроплан, а пилот должен был лететь с 

ними в Пуэрто-Рико. Вот что они велели передать тебе!

   - Это все?

   - Нет, дружище, мне кажется, что самое интересное я приберег 

напоследок. Она велели передать, что отыскали человека по имени 

Гримшо.

   - Отлично! - крикнул Хоторн, я его голос гулко разнесся по кабине 

гидроплана.

   - Что случилось? - откликнулась Нильсен.

   - В чем дело, Тай? - отозвался я Пул.

   

   - Один из них у нас в руках! Что еще, Роджер?

    

   - Больше ничего, за исключением, правда, того, что эти двое 

полоумных белых не оплатили счет, который я уже выписал.

   - Тебе заплатят в пятьдесят раз больше, парень!

   

   - Вполне хватят я половины, остальное я могу украсть.

   - И последнее, Роджер. Я прилетел с двумя друзьями, но нам нужна 

одежда...

   

   Роджер встретил их на огороженном пляже в ста ярдах от пристани 

яхт-клуба и втащил на песок тяжелую резиновую лодку. 

   - Еще слишком рано для туристов, так что капитаны спят и не заметят 

вас. Пойдемте со мной, у меня есть пустая вилла, где вы сможете 

переодеться. Одежда уже там... Эй, подождите минутку, а что я должен 

делать с этой надувной лодкой? Она ведь стоит пару тысяч долларов. 

   

   - Страви воздух и продай, - отозвался Хоторн. - Только сотри всякие 

опознавательные знаки. Если не знаешь как, я тебя научу. Пошли на 

виллу.

   Одежда пришлась как раз впору, особенно майору Нильсен.

   - Эй, Кэти, ты выглядишь потрясающе! - присвистнул Пул, когда 

Кэтрин появилась из спальни в спадающем свободными складками платье 

ярких тропических цветов, разукрашенном абстрактными изображениями 

павлинов и попугаев. Фасон платья выгодно подчеркивал ее фигуру.

   Словно девчонка, Кэти закружилась по комнате.

   - Лейтенант, почему я никогда не слышала от тебя таких слов... за 

исключением, может быть, одного раза - в том притоне в Майами?

   - Майами не в счет, и ты знаешь это, но, кроме как на этой свадьбе, 

которую я не очень-то хорошо помню, я никогда не видел тебя в платье, 

а уж тем более в таком. Что скажешь, Тай?

   - Ты прекрасно выглядишь, Кэтрин, - просто ответил Тай.

   - Спасибо, Тайрел. Я не привыкла к таким комплиментам, мне даже 

кажется, что я краснею. Можешь поверить?

   - Хотелось бы, - тихо ответил Тайрел, и внезапно в памяти возникло 

лицо Кэти, спящей рядом... или это была Доминик? Не имеет значения, 

его волновали оба этих образа, но образ Доминик был связан с 

мучительной болью потери. Почему она снова покинула его? - Скоро мы 

услышим новости от Кука я Ардисона из Пуэрто-Рико, - резко сказал 

Тайрел, повернувшись к окну и отогнав все видения. - Я очень хочу 

лично побеседовать с этим Гримшо и выяснить у него, как они вышли на 

Марти и Мики.

   - И Чарли, - добавил Пул. - Не забывай о Чарли...

   - Да кто же они такие, эти люди, которые могут творить подобные 

вещи? - крикнул Хоторн, с силой стукнув кулаком по ближайшему предмету 

мебели.

   - Ты же говорил, что они с Ближнего Востока, - подсказала Кэти.

   - Это верно, но слишком общо. Ты не знаешь о долине Бекаа, а я 

знаю. Там дюжина группировок, которые борются между собой за власть, и 

каждая объявляет себя страшным оружием Аллаха. Эти группировки 

различны, но все они фанатики. Источники их существования обширны, 

щупальца тянутся очень далеко... Только посмотрите: утечка информации 

в Вашингтоне и Париже, связи с мафией, крепость на острове, японские 

спутники, счета в швейцарских банках, связники в Майами я Палм-Бич и 

кто его знает что еще! Да, конечно, они фанатики, но они также 

торговцы террором, и это дело поставлено у них в мировом масштабе.

   - У них, наверное, чертовски длинный список клиентов, - заметил 

Пул. - Где они их находят?

   - Это двусторонний список, Джексон, они не только продают, но я 

покупают.

   - Что они покупают, Тай?

   - За отсутствием лучших слов, скажем так - дестабилизацию. Средства 

ее осуществления я результаты.

   - Я думаю, что следующим напрашивается такой вопрос: зачем они это 

делают? - нахмурилась Нильсен. - Я могу понять фанатизм, но почему 

людей не интересует, с кем они имеют дело?

   - Потому что у подобных людей свои интересы, не имеющие никакого 

отношения ни к религиозным, ни к философским взглядам. Все дело во 

власти. И в деньгах. Там, где возникает дестабилизация, там образуется 

вакуум власти, а на этом можно заработать миллионы, да какие там к 

черту миллионы - миллиарды! В ходе паники, которая охватывает 

правительства, в них можно внедрить своих людей для последующего 

использования, и таким образом целые страны оказываются под контролем 

определенных групп. К этому времени террористы, выполнявшие свою 

задачу, исчезают или получают гарантированное политическое убежище.

   - Такое на самом деле происходит?

   - Леди, я сам наблюдал это, Греция я Уганда, Гаити и Аргентина, 

Чили я Панама, большинство бывших соцстран в Восточной Европе, и в 

этих странах у кормила власти стояли как коммунисты, так и Меллоны и 

Рокфеллеры.

   - Да, в хорошенькое дельце мы вляпались! - воскликнул лейтенант. - 

Стыдно, но я никогда не задумывался над тем, что такое возможно.

   - Не ругай себя. Это моя профессия, Джексон. Моделирование ситуаций 

- одна из главных задач разведки.

   - Что мы теперь будем делать, Тай? - спросила Кэтрин.

   - Подождем сведений от Кука и Ардисона. Если все пойдет так, как я 

думаю, то мы полетим в Пуэрто-Рико под охраной военных.

   Неожиданно раздался стук в дверь, и вслед за ним прозвучал голос 

бармена.

   - Это я. Мне надо поговорить с тобой, Тай-бой.

   - Дверь не заперта, Роджер!

   - А может быть, мне не хочется заходить в дом, - сказал Роджер, 

появляясь с газетой в руке. Он подошел к Хоторну и протянул ему 

газету. - Это утренний выпуск "Сан-Хуан стар", его доставили полчаса 

назад самолетом. Там на третьей странице есть небольшая заметка, 

поэтому я и принес ее тебе.

   

                     ТЕЛА ДВУХ МЕРТВЫХ МУЖЧИН ОБНАРУЖЕНЫ 

                            НА СКАЛАХ В МОРО-КАСТЛ

   "САН-ХУАН, суббота. Тела двух мужчин среднего возраста были 

обнаружены этим утром па прибрежных скалах. Личности погибших были 

установлены по паспортам - это Джеффри Алан Кук, гражданин 

Великобритании, и Жак Ардисон, гражданин Франции. Как было 

установлено, смерть наступила в результате того, что они разбились о 

скалы и захлебнулись. Власти намерены сделать соответствующие запросы 

в Великобритании и Франции".

   

   Тайрел Хоторн швырнул газету на пол, подбежал к окну и ударил 

кулаком в стекло. Рука его обагрилась кровью.

   

   Пентхауз (2) "Манхэттен" на крыше небоскреба на Пятой авеню смотрел 

окнами на огни Сентрал-парка и освещался мягким светом свечей в 

цветных стеклянных канделябрах, стоящих на задрапированных камчатным 

полотном столиках. Среди гостей находились влиятельные лица города: 

политики, крупные владельцы недвижимости, банкиры, корреспонденты 

известных газет, несколько легкоузнаваемых теле- и кинозвезд, а также 

маститые писатели, книги каждого из которых публиковались в Италии. 

Всех их собрал хозяин - удачно переживший экономический кризис 80-х 

годов знаменитый предприниматель, чьи сомнительные манипуляции на 

рынке облигаций остались незамеченными, тогда как основная масса его 

помощников угодила за решетку. Однако и его падение было не за горами, 

очень скоро должно было стать известно о его громадных долгах. 

Внимание гостей было приковано к молодому человеку, чьи рекомендации, 

обращенные к его очень состоятельному отцу-барону ди Равелло, могли 

значительно уменьшить трудности, возникшие у хозяина дома.

   Прием шел как по маслу, совсем не так, как на освещенной луной 

лужайке в Палм-Бич, Младший барон и его тетушка-графиня принимали 

гостей с таким видом, как будто они были любимым сыном и сестрой 

русского царя времен старого Санкт-Петербурга. К неудовольствию 

Бажарат, одна из молоденьких актрис, говорящая по-итальянски, втянула 

"Данте Паоло" в длинный разговор - уже после того, как все 

представления были закончены и гости занялись коктейлями. Бажарат 

тревожила отнюдь не ревность, а опасность, таящаяся в этом разговоре. 

Образованная, говорящая на многих языках женщина могла легко 

обнаружить изъяны в "благородном" воспитании Николо. Однако все 

опасения графини улетучились, когда Николо познакомил ее с 

темноволосой актрисой.

   - Дорогая тетушка, моя новая подруга отлично говорит по-итальянски! 

- воскликнул Николо.

   - Я поняла это, - ответила Бажарат тоже на итальянском, но без 

особого энтузиазма. - Где вы учились, дитя мое, в Риме или, может 

быть, в Швейцарии?

   - О нет, графиня. После окончания средней школы моими единственными 

учителями были только чудаковатые преподаватели в актерской школе, а 

потом я стала сниматься в телесериалах.

   - Ты видела ее на экране, дорогая тетушка, и я тоже видел! В нашей 

стране этот сериал называется "Месть в седле", все его смотрят! Она 

играет там хорошенькую девушку, которая заботится о младших брате и 

сестре после того, как бандиты убили их родителей.

   - Значит, вы так хорошо знаете наш язык, потому что?..

   - Мой отец владеет итальянским гастрономическим магазином в 

Бруклине. В том районе очень многие, кому за сорок, говорят по-

итальянски.

   - Ее отец получает сыры из Портофино и лучшие вина с юга Италии. 

Как я хотел бы посетить этот Бруклин!

   - Боюсь, что для этого не осталось времени, Данте. Завтра утром я 

вылетаю на побережье, - сообщила актриса.

   - Мое дорогое дитя, - быстро сказала Бажарат. Ее холодность 

моментально исчезла, и теперь она уже улыбалась актрисе. Голос звучал 

теплее, по мере того как в голове формировалась идея. - А вам очень 

нужно возвращаться на... на...

   - На побережье, - закончила за нее актриса. - Так мы называем 

Калифорнию. Я должна вернуться туда через четыре дня, но мне надо 

иметь в запасе немного времени, чтобы побыть на пляже и отдохнуть от 

семейных забот, потому что на долю старшей сестры из телесериала их 

выпадает довольно много.

   - Но если вы задержитесь всего на один день, то у вас все равно 

останется два дня на пляж, не так ли? 

   - Конечно, но для чего?

   - Мой племянник очень заинтересовался вами...

   - Минутку, леди! - воскликнула актриса на английском, явно 

смущенная словами графини.

   - Нет, не волнуйтесь, - Бажарат тоже перешла на английский, - вы 

меня не так поняли. Он относится к вам с большим уважением. Вы будете 

находиться на людях, и я буду вместе с вами... как ваша компаньонка. 

На всех этих деловых встречах присутствуют главным образом люди 

старшего возраста, и я думаю, что Данте, вероятно, следует отдохнуть 

денек в обществе его сверстницы, так хорошо говорящей на его родном 

языке. Он должно быть, здорово устал от своей старой тетки.

   - Если вы называете себя старой, графиня, - возразила успокоившаяся 

актриса, снова переходя на итальянский, - то я тогда просто дитя. Вы 

потрясающе выглядите, как говорят на побережье.

   - Значит, вы останетесь?

   - Ладно... Почему бы и нет - сказала молодая актриса, бросила 

взгляд на симпатичного лицо Николо и улыбнулась.

   - Тогда мы начнем завтра прямо с утра, - обрадовалась Бажарат, - 

Можем мы заказать вам номер в нашем отеле?

   - Вы не знаете моего папу, графиня. Когда я нахожусь в Нью-Йорке, 

то всегда ночую только дома. У моего дяди Руджио собственное такси, и 

он ждет меня.

   - Но мы можем отвезти вас домой в Бруклин, - настаивал обрадованный 

Николо. - У нас здесь лимузин!

   - О, тогда я смогу показать вам папин магазин! Сыры, колбасы, 

окорока.

    

   - Ну пожалуйста, тетушка!

   - А дядя Руджио может поехать за нами, и тогда папа не рассердятся.

   - Ваш отец очень оберегает вас, не так ли? - спросила Бажарат.

   - Еще как! С тех пор как я поселилась в Лос-Анджелесе, в моей 

квартире постоянно живет кто-то из незамужних родственниц. Одна 

уезжает, а через двадцать минут уже появляется другая.

   - Добропорядочный итальянский отец, который воспитывает свою семью 

в строгих традициях.

   - Анджело Капелли, отец Эйнджел Кейпел - так переделал мое имя мой 

театральный агент, потому что считает, что имя Анджелина Капелли 

хорошо только для ресторанов Нью-Джерси, - самый строгий отец в 

Бруклине. Но если я скажу ему, что меня привез домой настоящий барон, 

который хочет познакомиться с мамой и с ним...

   - Тетушка Кабрини, - сказал Николо, и в его голосе прозвучали почти 

властные нотки, - мы уже со всеми увиделись. Можем мы теперь уйти 

отсюда? Мне кажется, что я чувствую запах сыра и вкус вина!

   - Я посмотрю, что можно сделать, дорогой племянник... Но можно мне 

оказать тебе несколько слов наедине? О, вы не подумайте чего-нибудь, 

дорогая, просто несколько слов о человеке, с которым Данте должен 

увидеться, прежде чем мы уйдем отсюда. Дела, как вы понимаете.

   - Да, конечно. Здесь присутствует критик из "Таймс", который очень 

похвалил меня за маленькую роль в одном фильме, после чего меня и 

пригласили сниматься в телесериале. Я отправила ему письмо, но у 

меня так и не было случая поблагодарить его лично. Встретимся через 

несколько минут. - Актриса, держа в руках бокал с шампанским, подошла 

к тучному седобородому мужчине с глазами леопарда и губами 

орангутанга.

   - В чем дело, синьора? Я сделал что-то не так? - спросил Николо.

   - Вовсе нет, мой дорогой, тебе приятно общаться со своими 

сверстниками, и это замечательно. Но не забывай, что ты не говоришь 

по-английски. Не выдавай взглядом, что понимаешь английский!

   - Каби, но мы же говорили только по-итальянски... Ты не сердишься, 

что она мне нравится, да?

   - Ты был бы глупцом, Николо, если бы не обратил на нее внимания. 

Мораль среднего класса общества не подходит для нас с тобой, но что-то 

подсказывает мне, что ты не будешь относиться к ней, как к женщинам из 

Портачи, которые восхищались твоим телом.

   - Никогда! Она чиста, как истинно итальянская девушка, соблюдающая 

семейные традиции, и не относится к тому миру, в который ты ввела 

меня.

   - А тебя не устраивает этот мир, Нико?

   - Как он может меня устраивать? Я никогда не знал такой жизни и 

даже не мечтал, что мне придется так жить.

   - Ну хорошо, иди к своей прекрасной подруге. Я скоро присоединюсь к 

вам. - Бажарат повернулась и грациозно заскользила в направлении 

хозяина дома, который о чем-то оживленно спорил с двумя банкирами. 

Внезапно она почувствовала, как кто-то мягко, но решительно взял ее за 

локоть. Резко повернувшись, Бажарат увидела привлекательное лицо 

стареющего седовласого мужчины, как будто только что сошедшего с 

рекламной страницы английского журнала, расхваливающей достоинства 

"роллс-ройса". - Разве мы с вами знакомы, сэр? - спросила Бажарат.

   - Вот как раз сейчас и познакомились, графиня, - ответил мужчина, 

поднося левую руку Бажарат к своим губам. - Я приехал с опозданием, но 

успел заметить, что у вас все в порядке.

   - Да, конечно, очень приятный вечер.

   - О, очарование этого вечера обусловлено людьми, собравшимися 

здесь, поверьте мне. Мне нравится фраза: "Очарование струится из 

каждой поры", и сегодняшний вечер яркое подтверждение этому. Власть в 

сочетании с благосостоянием превращают безногих личинок в бабочек... в 

бабочек-данаид.

   - Вы, наверное, писатель... романист? Я познакомилась здесь с 

несколькими писателями.

   - Ну конечно, нет, я с трудом могу написать письмо без помощи 

секретаря. Острые наблюдения просто часть моего товара.

   - А что вы продаете, синьор?

   - Как вам сказать... определенные аристократические традиции для 

дипломатов... для дипломатических миссий многих стран... главным 

образом по указанию госдепартамента.

   - Очень интересно.

   - Конечно, интересно, - с улыбкой согласился незнакомец. - Так как 

я не алкоголик, не страдаю политическими амбициями и владею прекрасным 

поместьем, которым люблю хвастаться, госдепартамент считает мое имение 

прекрасной нейтральной территорией для встреч высокопоставленных особ. 

В ходе официальных переговоров нет возможности совершать верховые 

прогулки в хорошем обществе, играть в теннис, плавать в бассейне с 

водопадами, смаковать вкусную пищу, да и вообще вести себя 

раскованно... У меня, конечно, имеются и другие развлечения, как для 

мужчин, так и для женщин.

   - Зачем вы мне рассказываете обо всем этом, синьор? - спросила 

Бажарат, внимательно разглядывая рекламирующего себя аристократа.

   - Зачем? Все, чем я владею и что знаю, пришло ко мне много лет 

назад из Гаваны, моя дорогая, - ответил мужчина, пристально глядя на 

Бажарат. - Это о чем-нибудь говорит вам, графиня?

   - А почему мне это должно о чем-то говорить? - Лицо Амайи было 

совершенно спокойным, но дыхание, однако, слегка участилось.

   - Тогда я буду краток, потому что у нас есть всего несколько минут, 

пока нашу беседу не прервет какой-нибудь льстец. У вас есть несколько 

телефонных номеров, но нет паролей для разговора по ним. Теперь вам 

нужно иметь эти пароли. В вашем отеле я оставил для вас запечатанный 

конверт, но если вы обнаружите какие-нибудь трещины на печати, 

немедленно позвоните мне в отель "Плаза", и мы их сменим. Меня зовут 

ван Ностранд, номер 9-В.

   - А если печать не тронута?

   - Тогда начиная с завтрашнего дня пользуйтесь тремя телефонными 

номерами для связи со мной. По одному из них вы сможете застать меня в 

любое время дня и ночи. Теперь у вас есть друг, который вам так 

необходим.

   - Необходим друг? Вы на самом деле говорите загадками.

   - Прекратите, Баж, - прошептал ван Ностранд, снова улыбаясь. - 

Падроне мертв!

   Бажарат почувствовала, что ей не хватает воздуха.

   - Что вы говорите?

   - Он ушел от нас... Ради Бога, не подавайте вида.

   - Значит, болезнь победила, и он умер...

   - Болезнь здесь ни при чем. Он взорвал себя вместе с домом. У него 

не было другого выбора.

   - Но почему?

   - Они нашли его. Такой возможности нельзя было исключать. Среди его 

последних инструкций было указание опекать вас и оказать всю возможную 

помощь, если его не станет... как в результате естественной смерти, так и в 

результате гибели. Так что в определенном смысле я ваш преданный слуга... 

графиня.

   - Но что произошло? Вы так и не сказали мне.

   - Не сейчас. Позже.

   - Мой истинный отец...

   - Его уже нет. Теперь держитесь меня и используйте мои широкие 

возможности. - Ван Ностранд откинул голову назад и рассмеялся, как 

будто в ответ на замечание графини.

   - Кто вы? - спросила Бажарат.

   - Я же сказал - друг, который необходим вам.

   - Вы доверенное лицо падроне в Америке?

   - Его и других людей, но главным образом его, и я был предан ему... 

Гавана, я же упомянул Гавану.

   - Что он рассказал вам о... обо мне?

   - Он обожал вас и восхищался вами. Заботясь о вас, он потребовал, 

чтобы я оказал вам всю посильную помощь.

   - Помощь в чем?

   - Используя свои связи, я буду помогать вам перебираться из одного 

места в другое, знакомить с различными людьми, сохраняя по вашему 

желанию это в тайне или, наоборот, привлекая к вам внимание. А также 

выполнять ваши приказы, если только они не будут противоречить моим... 

нашим,

   

   - Нашим?

   - Я являюсь главой "Скорпионов".

   - "Скорпионов"! - Бажарат взяла себя в руки и понизила голос до 

шепота, не слышного в шуме гостей, - Глава Высшего совета говорил о 

вас. Он сказал, что за мной будут присматривать, проверять. Если я 

подойду вам, то кто-то свяжется со мной и я стану одной из вас.

   - Так далеко я не иду, графиня, но вся необходимая помощь вам будет 

оказана...

   - Просто я никогда не связывала "Скорпионов" с падроне, - сказала 

Бажарат.

   - Абсолютное доверие - это просто иллюзия, не так ли? Падроне 

создал нас, но, конечно, с моей неоценимой помощью. А что касается 

вашей проверки, то в ней больше нет необходимости после ваших действий 

в Палм-Бич. Вы были просто великолепны!

   - Вы можете объяснить мне, кто такие "Скорпионы"?

   - Только в общих чертах, не касаясь подробностей. Нас двадцать пять 

человек, и у каждого свой номер. - Ван Ностранд снова рассмеялся, как 

бы в ответ на слова графини. - У нас различные профессии и должности, 

тщательно подобранные для извлечения максимальной пользы... Такое 

решение я принял в интересах наших клиентов. Падроне всегда считал, 

что если за день не заработан миллион, то этоn день прошел напрасно.

   - Я никогда не знала моего истинного отца с этой стороны. Всем ли 

"Скорпионам" можно доверять?

   - Их надежность основывается на смертельном страхе. Это все, что я 

могу сказать вам. Они выполняют приказы, иначе их ждет смерть.

   - Вы знаете, для чего я нахожусь здесь, синьор ван Ностранд?

   - Падроне не было необходимости объяснять мне это, потому что у 

меня имеются очень надежные связи в правительственных кругах.

   - И что? - спросила Бажарат, внимательно глядя на ван Ностранда.

   - Это сумасшествие! - прошептал он. - Но я понимаю, почему падроне 

находил это заманчивым предприятием.

   - А вы?

   - И в смерти, как и в жизни, я принадлежу только ему. Я был и 

остаюсь ничем без падроне. Я ведь говорил об этом, не так ли?

   - Да, говорили. Он действительно был властителем Гаваны?

   - Это был неудержимый золотоволосый Марс Карибского моря. Такой 

молодой и могущественный. Если бы вместо того, чтобы изгнать падроне, 

Фидель воспользовался его гениальностью, то Куба сегодня была бы 

райским местом, богатым настолько, что это трудно представить.

   - А кто обнаружил остров падроне?

   - Человек по имени Хоторн, бывший офицер военно-морской разведки.

   Краска отхлынула от лица Бажарат.

   - Он уже мертвец, - тихо произнесла она.

   

   Поездка в Бруклин была неприятна Бажарат, но этого требовали 

интересы дела. Анджело Капелли и его жена Роза составляла очень 

симпатичную пару, и только в результате такого союза смогла появиться 

на свет актриса Эйнджел Кейпел. Всем понравился скромный младший 

барон, которого, в свою очередь, восхитил гастрономический магазин 

Капелли и обилие в нем деликатесов. В доме повсюду были фотографии 

дочери, главным образом сцены из телесериалов. Шестнадцатилетний брат 

Эйнджел был пониже ростом, чем Николо, но почти такой же симпатичный, 

и они быстро подружились с младшим бароном. Гостей, угощала сырами, 

окороком, колбасами, макаронами под томатным соусом собственного 

изготовления, а также настоящим итальянским вином кьянти.

   - Вот видишь, дорогая тетушка, я же говорил тебе! - воскликнул 

Данте Паоло. - Разве не лучше поесть здесь, чем вместе со всей этой 

публикой в накрахмаленных рубашках?

   - Но хозяин дома обиделся, дорогой племянник.

    

   - Почему? Кому еще я должен был поцеловать там задницу? По-моему, 

таких уже и не осталось!

   Сквозь раздавшийся дружный смех Бажарат с усмешкой заметила:

   - Так нельзя говорить, Данте... Но, похоже, ты прав.

   - Вы никому не целуете задницы! - прогремел Анджело Капелли.

   - Папа, пожалуйста, твои выражения...

   - А что такого, дочка? Он младший барон ди Равелло, но первый 

произнес эти слова.

   

   - Он прав, Анджелина... Эйнджел... Я первый начал.

   

    - Какой приятный молодой человек, - сказала Роза. - Такой простой 

и незаносчивый. 

   

   - А почему я должен быть заносчивым, синьора Капелли? - 

поинтересовался радостный Николо. - Что из того, что я родился 

титулованным? Просто родился... вернее, моя мама сделала так, что я 

родился!

   Снова раздался дружный взрыв смеха, полностью подтвердивший 

царившую за столом атмосферу демократичности. В этот момент послышался 

стук в дверь, и Бажарат заговорила по-английски:

   

   - Простите меня, дорогой Капелли, но моему племяннику очень бы 

хотелось сохранить память об этом вечере, поэтому он попросил меня 

пригласить фотографа, чтобы тот сделал несколько снимков. Если вас это 

обижает, то я отошлю фотографа обратно.

   - Обижает? - воскликнул глава семьи. - Да мы и не ожидали такой 

чести. Сынок, быстро впусти фотографа!

   

   Заказав у стойки портье лимузин на следующее утро, Бажарат прошла 

через холл отеля к телефонной будке. Достав из сумочки листок с 

номером телефона, она позвонила в отель "Плаза" и попросила соединить 

ее с номером 9-В.

   - Да? - ответил ей мужской голос.

   - Ван Ностранд, это я.

   - Вы ведь звоните не на номера, не так ли?

   - Не стоило задавать мне такой вопрос, но, конечно, нет. Я звоню из 

холла.

   - Дайте мне номер телефона-автомата, я сейчас спущусь вниз.

   Бажарат так и сделала, и через семь минут раздался звонок.

   - В этом была необходимость? - спросила она, сняв трубку.

   - Не стоит задавать мне такой вопрос, - насмешливо заметил ван 

Ностранд, - но, конечно, да. Я являюсь доверенным лицом 

госдепартамента, и очень многие люди проявляют повышенный интерес к 

моим телефонным разговорам. Оператора на коммутаторе в отеле можно 

подкупить. Расходы минимальные, но они зачастую приносят большую 

пользу.

   - Шпионаж?

   - В настоящее время изредка и наши, а именно Вашингтон. Это 

называется "поверхностная проверка". Но хватит о моих мерах 

предосторожности. Печать на конверте цела?

   - Да. Я внимательно осмотрела ее в увеличительное стекло при 

сильном освещении.

   - Очень хорошо. Думаю, не следует напоминать вам, что звонить лучше 

из телефонов-автоматов. Это не строго обязательно, но желательно. А 

вообще-то мы не любим шаблоны.

   - Могли бы и не напоминать, - огрызнулась Бажарат. - Если у вас 

такие обширные связи в правительственных кругах, как вы говорите, то 

не могли бы вы сказать мне, где в данный момент находится бывший 

офицер военно-морской разведки по имени Хоторн?

   - Я предпочел бы, чтобы вы оставили его мне. Насколько я осведомлен 

о вашей миссии, охота за ним будет только тормозить выполнение вашего 

плана... а также задержит ваших помощников.

   - Он слишком умен для вас, старичок.

   - Вы говорите так, как будто знаете его.

   - Мне известна его репутация. Он был лучшим в Амстердаме... он и 

его жена.

   - Как интересно. Насколько я знаю, эту информацию нельзя вычитать в 

книжках.

   - У меня тоже есть собственные источники информации, синьор ван 

Ностранд.

   - Даже падроне не знал об этом. У меня не было случая сообщить ему. 

Чрезвычайно интересно... А что касается моей старости, дорогая Баж, то 

разрешите напомнить вам, что здесь в моем распоряжении в тысячу раз 

больше специалистов по темным делам, чем в вашем.

   - Вы не понимаете...

   - Нет, я все понимаю! - резво оборвал ее собеседник, внезапно 

разозлившись. - Для вас он "истинный отец", а для меня вся жизнь.

   - Простите?

   - Вы все прекрасно поняли! - холодно заметил ван Ностранд. - В 

течение тридцати лет мы делили с ним все... все! Гавана, Рио, Буэнос-

Айрес... Мы жили одной жизнью, но он, конечно, был старшим. И только 

десять лет назад, когда врачи объявили ему диагноз, он отослал меня от 

себя, чтобы я служил ему в другом качестве.

   - Я не знала...

   - Ну а чтобы вам окончательно все стало ясно, разрешите мне задать 

вам вопрос, молодая леди. За те два года, которые вы провели на его 

острове, вы видели там какую-нибудь женщину, кроме этой черной 

амазонки Гектры?

   - О, Боже мой!

   - Мои слова потрясли вас? 

   

   - Только не в моральном... не в сексуальном плане, это для меня 

несущественно. Просто я никогда не предполагала этого.

   - Никто никогда не предполагал. Он называл нас "Марс и Нептун", 

потому что один из нас был владыкой всего Карибского моря, а другой, 

находясь как бы под водой, направлял его действия, учил его 

изысканности и утонченности, которые дает образование... Теперь вам 

все ясно, Баж! Этого Хоторна должен убить я, и никто другой!

   

   Лимузин разъезжал по Манхэттену, с востока на запад и с севера на 

юг, от здания ООН до телевизионных студий на Гудзоне, от Бэттери-Парк 

до Музея естествознания. Каждая новая достопримечательность приводила 

в восхищение "Данте Паоло", к большой радости Эйнджел Кейпел, чье 

присутствие моментально открывало им все двери и позволяло участвовать 

в любых экскурсиях. Каким-то образом всюду, куда они приезжали, 

оказывались фотографы. Для Эйнджел в этом не было ничего 

удивительного, она привыкла к повышенному вниманию со стороны прессы к 

своей персоне, поэтому постоянно повторяла Николо: "Им ведь тоже надо 

зарабатывать на жизнь". Однако ни юная телезвезда, ни ее спутник не 

заметили, что никто из фотографов не снимает Бажарат. Таковым было ее 

предварительное условие в обмен на информацию о маршруте их поездки, 

предоставленную фотографам.

   Во "Временах года" на Пятьдесят второй улице восторженные владельцы 

дали завтрак в честь молодой пары, изготовив по этому случаю 

шоколадный торт, на котором белыми буквами были написаны 

приветственные слова в адрес симпатичного младшего барона и его 

прекрасной спутницы, являвшейся национальным достоянием Америки.

   Когда молодые приступили ко второй порции торта, вмешалась графиня:

   - Пожалуй, нам следует вернуться в машину, - сказала она. - Надо 

посетить еще четыре места, которые я обещала показать Данте.

   - Тогда я попрошу официанта положить в коробку остатки торта для 

нашего шофера.

   - Ты очень заботлива, Анджелина.

   Когда они выходили из ресторана, Бажарат замедляла шаги на 

лестнице. Внизу стояли три фотографа, которые занялись своей работой, 

снимая молодых людей, радостно улыбающихся друг другу.

   Отлично.

   

                          "Нью-Йорк таймс"

                          (Раздел бизнеса)

   "БРУКЛИН, 28 августа. Данте Паоло, младший барон ди Равелло, 

представляющий своего отца - очень состоятельного барона ди Равелло, 

тесно подружился с одной из знаменитых американских молодых телезвезд 

Эйнджел Кейпел, снявшейся в телесериале "Месть в седле". Мы публикуем 

фотографии, па которых изображены мисс Кейпел, урожденная Анджелина 

Капелли, которая свободно говорит по-итальянски, и младший барон в 

кругу семьи Капелли в Бруклине. Сообщается, что многие компании в трех 

штатах дали объявления о найме на работу служащих, говорящих по-

итальянски".

   

                      "Нью-Йорк дейли ньюс" 

                 ИТАЛЬЯНСКИЙ БАРОН И ПРЕКРАСНАЯ

                          АМЕРИКАНКА

   "Смотрите фотографии на других страницах. Может быть, это любовь с 

первого взгляда?"

   

                          "Инкуайрер"

   АНГЕЛ АМЕРИКИ БЕРЕМЕННА? "Кто знает. Но они ближе, чем просто 

друзья!"

   

   - Это омерзительно! - закричал Николо. Держа в руках газету, он 

метался по номеру в отеле. - Я просто потрясен! Что я ей скажу?

   - В данный момент ты ничего не сможешь сказать ей, Нико, потому что 

она летит в самолете в Калифорнию. Она ведь оставила тебе свой номер 

телефона, значит, позвонишь ей позже.

   - Она решит, что я чудовище!

   - Не думаю. Мне кажется, что у нее вполне достаточно опыта, чтобы 

не обращать внимания на подобные статьи.

   - Но откуда взялись все эти фотографы? Как они узнали, где им надо 

быть?

   

   - Она же сама тебе сказала, что фотографам тоже надо зарабатывать 

на жизнь. Она это понимает, но, возможно, просто из скромности не 

объяснила, насколько она популярна... Конечно, мне надо было это 

предвидеть.

   Бажарат вышла из лифта и зашла в телефонную будку в холле отеля. 

Набрав по памяти номер, она соединилась с ван Нострандом.

   - молодой человек и его подружка красуются во всех газетах, - 

сказал он. - Боже мой, ну и реклама... почти как у Грейс и Ренье! 

Конечно, американская публика проглотит это, потому что подобные 

сенсации вполне соответствуют ее фантазиям.

   - Значит, я добилась своей цели. В Вашингтоне такая же реакция?

   - Такая же? О них везде говорят, от "Пост" и "Таймс" до любого 

супермаркета! И должен вам сказать, что, как только в разделе светской 

хроники промелькнуло несколько заметок о том, что я нахожусь в Нью-

Йорке, я тут же получил массу звонков от финансовых воротил, которые 

спрашивали меня, знаком ли я с молодым бароном... Но главным образом 

их интересовало, знаком ли я с его отцом.

   - И что вы отвечали?

   - Воздержался от комментариев, что само по себе является достаточно 

красноречивым комментарием, так как в этом городе не распространяются 

о тесной дружбе, если для этого нет определенных причин. Так что если 

говорить о популярности барона, она еще не слишком высока, но 

непременно вырастет. Хотя, честно говоря, это и не имеет особого 

значения.

   - Значит, нам пора перебираться в Вашингтон... без всякой шумихи.

   - Как вам угодно.

   - Вы можете приютить нас?

   - Что вы имеете в виду? Конечно, я могу прислать за вами самолет.

   - Я имею в виду ваше громадное поместье, владением которым вы 

обязаны Гаване.

   - Об этом не может быть и речи, - жестко отрезал ван Ностранд.

   - Почему?

   - У меня свои планы. Я ожидаю, что в течение сорока восьми часов 

меня посетит бывший коммандер Тайрел Хоторн. А еще через двенадцать 

часов вы со своим мальчиком можете приехать туда, но меня там уже не 

будет.



                                 Глава 14

   

   Тайрел Хоторн, одетый в легкую куртку-сафари со множеством карманов 

и брюки цвета хаки, купленные в аэропорту, посмотрел на свою 

забинтованную руку. Днем раньше эту повязку наложила ему майор Кэтрин 

Нильсен на острове Верджин-Горда. Сейчас они сидели за освещенным 

свечами столиком в открытом дворике отеля "Сан-Хуан" в Пуэрто-Рико и 

ждали возвращения лейтенанта Джексона Пула с совещания в местном 

отделе военно-морской разведки США, на котором Хоторн отказался 

присутствовать.

   - Если меня не будет там, то и не придется выслушивать все их 

глупости, - объяснил он. - Пусть туда прогуляется Джексон, а я всегда 

могу сказать, что мне ничего не известно об их говорильне. - На 

столике перед ним появился уже третий бокал шабли, а майор ВВС 

потягивала холодный чай.

   

   - Почему мне кажется, что раньше ты употреблял более крепкие 

напитки? - спросила Кэти, кивнув на бокал с вином.

   - Потому что раньше так оно и было, пока я не обнаружил, что пользы 

мне от них никакой, один вред. Достаточно тебе такого объяснения?

   - Я вовсе не хотела...

    

   - Да где же он, черт побери? Это проклятое совещание не должно 

продолжаться более десяти минут, если он сказал им то, о чем я его 

просил!

   - Но они нужны тебе, Тай. Ты же понимаешь, что не можешь 

действовать в одиночку.

   - От главного механика я узнал имя пилота, и это все, что мне нужно 

на данный момент. Альфред Саймон, подонок!

   - Обожди, ты же сам сказал, что его наняли и использовали 

"втемную", хотя я толком не знаю, что это значит.

   - Все очень просто. Кто-то нанял его для выполнения определенной 

работы, но на самом деле он даже и не знает кто.

   

   - Тогда какая польза в том, что тебе известно его имя?

   - Если у меня еще не полностью исчезло профессиональное чутье, то, 

по-моему, есть шанс здесь что-то раскопать.

   - Ты сам хочешь это сделать?

   - Я не идиот, Кэти, и слава погибших героев меня никогда не 

привлекала. Поэтому я и подключил к этому делу все силы, которые смог. 

Так что теперь я сам в состоянии продвигаться вперед гораздо быстрее, 

независимо от того, есть ли у меня на это санкция.

   

   - Что ты имеешь в виду?

   - Никто не будет приказывать мне, что я должен делать, а что нет.

   - Ты говоришь только о себе, как будто нас с Джексоном не 

существует.

   - О нет, майор, ты будешь в этом деле, пока не запахнет жареным, да 

и твой полоумный гений останется со мной, хотя и надоедает иногда. Мне 

надо опираться на людей, которым я могу доверять.

   - Спасибо тебе за это и, пока я еще нахожусь в твоей команде, 

разреши поблагодарить тебя за одежду. У них здесь отличные магазины.

   - Вот в этом Генри Стивенс хорош. Он моментально снабжает деньгами, 

как будто у него имеются шифры к сейфам с золотым запасом США в Форт-

Ноксе, хотя, может быть, так оно и есть...

   - Я храню все чеки...

   - Сожги их. По ним можно проследить наши передвижения, что крайне 

нежелательно. Разве вы не знаете, майор Нильсен, что резервные фонды 

надо использовать полностью, иначе это просто неэтично?

   - Постараюсь запомнить это, коммандер.

   - Как говорит Пул, ты выглядишь потрясающе.

   - Вашей заслуги в этом нет, сэр. Этот наряд выбирал Джексон.

   - Ты знаешь, этот парень может надоесть до безобразия. Мы посадим 

его в одну камеру с моим младшим братом, и пусть эти одаренные дети 

забивают друг другу мозги своей потрясающей интеллектуальностью.

   - О чем разговор? - воскликнул стремительно появившийся Пул. 

Отодвинув стул, он присел за столик. - Послушай, командир, в следующий 

раз на совещание с этими тупицами ты пойдешь сам! Прости меня, Кэти, 

но эти ослы не могут говорить простыми повествовательными 

предложениями.

   - Медики называют это "спутанное сознание", лейтенант, - пояснил 

Хоторн, улыбаясь. - Так как на самом деле они говорят не то, что ты 

слышишь, ты делаешь для себя собственные выводы, которые они позже 

могут опровергнуть. Таким образом, во всех промахах будешь виноват ты, 

а не они... Ты передал им мое послание?

   - О, с этим проблем не было. Ты можешь разыскивать этого пилота, 

или кто он там такой, но возникло новое обстоятельство, которое, 

возможно, заставит тебя на время позабыть о нем.

   - Что еще за обстоятельство?

   - Какая-то крупная шишка из Вашингтона располагает информацией для 

тебя, и готов побиться об заклад, что она имеет отношение к нынешней 

ситуации.

   - Так воспользуемся ею!

   - К этому обстоятельству добавляется еще и другое, Тай. Тот 

человек, из Вашингтона, действуя через голову твоего старого 

сослуживца Стивенса, вышел прямо на министра обороны, который и 

выяснил, где ты находишься. Так что Стивенс не имеет к этому 

отношения.

   - Что?

   - Этому человеку надо просто поговорить с тобой.

   - Зачем? Кто он такой?

   Пул сунул руку в карман недавно купленного очень дорогого блейзера 

цвета морской волны и вытащил оттуда явно официальный по виду конверт, 

оклеенный широкой красной лентой.

   - Расскажешь нам, если сочтешь нужным. Это предназначено тебе, но 

должен заметить, что начальник разведки на базе - этот тип с большими 

кошачьими глазами, который завел меня к себе в кабинет и сказал, что 

ему приказано держать язык за зубами, - здорово перепугался. Он ждал 

только тебя, а когда я передал ему, что ты прийти не сможешь, он 

сказал, что не отдаст мне пакет. А я ему и заявил тогда: "Отлично, 

значит, он его никогда не получит". И он предложил отправить меня 

обратно под охраной, которая проследит за тем, что я передам конверт 

тебе лично, и сам факт передачи, возможно, будет даже заснят на 

видеопленку.

   - Черт бы их побрал с их детскими играми, - буркнул Хоторн.

   - Слева от нас кто-то торчит за цветочным ящиком, видно кокарду на 

фуражке, - сообщила Кэти. Тай и Джексон обернулись. Голова в фуражке 

нырнула за куст, а затем кто-то в белой рубашке с погонами двинулся 

направо к выходу. - Он убедился, что конверт у тебя, коммандер.

   - Посмотрим, что там. - Тайрел вскрыл конверт, вытащил оттуда лист 

бумаги, поднес поближе к глазам и прочитал. - Что же мне теперь 

осталось? - едва слышно произнес он, бросил листок на стол и невидящим 

взглядом уставился в пространство.

   - Позволь мне? - спросила Кэтрин, медленно поднимая листок, но не 

стала переворачивать и читать его, пока не поняла, что возражений со 

стороны Хоторна не последует.

   

   "Произошла ужасная вещь, и теперь настало время все прояснить. 

Конечно, я имею в виду Амстердам. Вы не знаете того, что ваша жена 

была связана с долиной Бекаа, Она была принесена в жертву ради 

задуманного плана, который, возможно, осуществляется в настоящее 

время. То, что я намерен сообщить вам, должно остаться строго между 

нами. Вам предстоит узнать гораздо больше, чем вы предполагаете, но, 

несмотря па надвигающуюся опасность, только вы сможете решить, как 

воспользоваться полученной информацией. Только вам дано право решать.

   Наверное, вы получите это письмо, когда я буду отсутствовать, но я 

вернусь завтра, к трем часам дня. Пожалуйста, позвоните мне по номеру 

телефона, указанному здесь, и будут предприняты все меры для доставки 

вас в мой загородный дом.

                                                  С уважением 

                                                    И. В. Н.".

   

   Номер телефона был написан в левом нижнем углу, других пометок не 

было, однако под инициалами имелась приписка:

   

   "Не люблю театральных жестов, но, пожалуйста, уничтожьте это письмо 

после того, как запомните номер телефона".

   

   - Что же он может знать? - сказал Хоторн, приходя в себя. Голос его 

звучал уже более уверенно, но этот вопрос он адресовал скорее себе, 

чем своим товарищам. - Кто он такой?

   

   - Вряд ли этот начальник с базы знает, иначе бы обязательно сказал, 

- подал голос Пул.

   - Почему ты так уверен в этом? - поинтересовалась Кэти.

   - Я сказал ему, что моему командиру нет дела до посланий каких-то 

частных лиц, неизвестных руководству военно-морской разведки в 

Вашингтоне. И тогда он мне все выложил: и о министре обороны, и вообще 

о секретности этого задания.

   - А ты молодец, Джексон, - искренне похвалил его Тайрел.

   - Я просто военный человек, и мне не нравится, когда какой-то 

гражданский олух действует в обход строго установленного порядка 

передачи приказов. Мы уже сталкивались с подобным в Перл-Харборе.

   - Но в данном случае имеется веская причина, лейтенант. Моя жена 

была убита в Амстердаме.

   

   - Я знаю это, но почему этот пижон молчал все пять лет, если у него 

было что сообщить тебе? Почему он решил сделать это сейчас?

   - Он пояснил, что уверен в наличии связи межу Амстердамом и 

нынешней ситуацией. Моя жена была принесена в жертву.

   - Я действительно очень сожалею об этом, но мы знаем, что могут 

натворить эти негодяи и что уже они натворили, знаем об их контактах в 

Вашингтоне, Париже и Лондоне... А ведь ты говорил Кэти, что это только 

верхушка айсберга, так ведь?

   - Да, это верно.

   - А разве не ты говорил, что весь мир может быть ввергнут в хаос?

   - Мне кажется, что я довольно ясно объяснил это.

   - Тогда кто ты такой, чтобы становиться между этим готовящимся 

покушением на президента Соединенных Штатов и службами безопасности 

всех стран, как это предлагает какой-то неизвестный человек в своем 

послании?

   - Я не знаю...

   - Тогда подумай! Этот человек рекомендует тебе действовать по 

собственному выбору на основании полученной информации. Учитывая, что 

на карту поставлено слишком многое, какой же тогда в этом смысл? С 

одной стороны - какой-то бывший офицер военно-морской разведки, 

который даже не пользуется большим уважением, а с другой - жизнь 

наиболее могущественного в мире лидера? Подумай хорошенько, Тай!

   - Не могу, - пробормотал Хоторн. Пальцы его задрожали, глаза 

затуманились. - Просто не могу... Она была моей женой.

   - Прекрати, коммандер, тебе непристало плакать.

   - Замолчи, Джексон!

   - Черта с два я замолчу, Кэти. Вся эта история очень дурно пахнет!

   - Я должен узнать... - Голос Тайрела сломался, но внезапно слабость 

исчезла так же быстро, как и пришла, и он снова взял себя в руки. - 

Завтра мы все выясним, не так ли? - сказал он, выпрямившись и сев 

ровно, как Пул. - А до этого я займусь пилотом. Он в Сан-Хуане.

   - Я понимаю, что тебе тяжело, - сказала Кэтрин, положив ладонь на 

руку Хоторна, - но ты сильный парень.

   - Ты ошибаешься, - ответил Тайрел, внимательно глядя на Кэтрин 

усталыми глазами. - Пока я не поговорю с человеком, приславшим мне это 

послание, я буду вести себя как последний трус.

   - Тогда давай займемся пилотом, - решительно вмешался в их разговор 

лейтенант.

   - Джексон, пожалуйста...

   - Я знаю, что делаю, Кэти. В этом томительном ожидании нет ничего 

хорошего. Поехали в Сан-Хуан, коммандер.

   - Нет, я поеду одни, а ты останешься здесь с Кэти.

   - Осмелюсь не подчиниться, сэр. - Пул встал со стула и вытянулся 

перед Хоторном по стойке "смирно".

   - Что ты сказал? - Тайрел прищурил глаза и со злостью посмотрел на 

молодого офицера. - Я сказал, что поеду один. Ты что, не слышал?

   - Понял вас, сэр, - отчеканил на военный манер Пул. - Однако мне 

известно об исключительном праве младшего офицера оказать помощь 

своему командиру, если, по его мнению, командир нуждается в помощи, а 

действия по ее оказанию не входят в противоречия с текущими 

должностными обязанностями младшего офицера. Это зафиксировано в 

уставе ВВС, статья седьмая, раздел...

   - Ох, заткнись!

   - Не спорь с ним, - тихо произнесла Кэти, сжав руку Хоторна. - 

Чтобы не согласиться с тобой, он процитирует тебе весь устав от первой 

страницы до последней. Я сбилась со счета, сколько раз он проделывал 

со мной такие штуки.

   - Ладно, лейтенант, - пробормотал Тайрел, поднимаясь из-за стола, - 

поехали.

   - Разрешите, сэр, предложить вам сначала зайти в туалет?

   

   - Мне не надо, я подожду тебя снаружи.

   - Но я еще раз хочу предложить вам, сэр, присоединиться ко мне.

   

   - Зачем?

   - Мой ответ объяснит тебе, почему совещание с твоими друзьями из 

военно-морской разведки затянулось так долго. Я служил во Флориде, 

поэтому знаком с Сан-Хуаном, и мне потребовалось немного времени, 

чтобы найти интересующий меня магазин, особенно тот, где мне пошли 

навстречу.

   - О чем ты, черт побери, говоришь?

   - После того как мы остались без тех пушек, которые были у нас на 

Горде, я взял на себя смелость купить некоторое оружие, руководствуясь 

тем, что ты захочешь отыскать пилота, а еще тем, что я знаю кое-что о 

Сан-Хуане. Автоматический "вальтер", восемь патронов, три обоймы, 

очень хорошо умещается в кармане.

   - В оружии он тоже разбирается? - спокойно спросил Хоторн, глядя на 

Кэтрин.

   - Не думаю, что он когда-нибудь стрелял в приступе ярости, - 

ответила майор, - но в оружии разбирается прекрасно.

   - А как у тебя с нейрохирургией?

   - Дошел до лоботомии, но больно уж кровавое занятие... Послушай, я 

не думаю, что слишком удобно вручить тебе пистолет и три обоймы прямо 

здесь. Честно говоря, я слишком высок и симпатичен, поэтому люди все 

время обращают на меня внимание. Ты понимаешь, что я имею в виду?

   - Ты прямо сама скромность, лейтенант.

   - Да ты и сам ничего, несмотря на то что несколько стар.

   - Оставайся в номере, Кэти, - приказал Тайрел.

   - Я настаиваю, чтобы вы связывались со мной каждый час.

   - Если сможем, майор.

   

   - Ашкелон! - услышала Бажарат крик в трубке, стоя в телефонной 

будке вестибюля отеля "Хэй-Адамс" в Вашингтоне.

   - Это я, Иерусалим. Что случилось?

   - Моссад схватил нашего командира!

   - Как это произошло?

   - Он был на вечеринке в деревне Иршум возле Тель-Авива. К 

сожалению, не все из гостей успели напиться. Они схватили его, когда 

он насиловал в поле еврейку.

   - Идиот!

   - На него надели наручники и засадили в местный полицейский участок 

в ожидании приезда начальства из Тель-Авива.

   - Вы можете добраться до него?

   - Есть один еврей, которого можно подкупить, мы в этом уверены.

   - Так и сделайте, и убейте его. Мы не можем позволить, чтобы 

командира подвергли допросу с помощью наркотиков.

   - Считай, что это уже сделано. Да здравствует Ашкелон!

   - Да здравствует, - сказала Бажарат и повесила трубку.

   

   Нильс ван Ностранд вошел в свой кабинет в громадном загородном доме 

в Фэрфаксе, штат Вирджиния. В большой комнате не было видно привычных 

вещей, потому что все они были упакованы в ящики, маркированные 

грузовыми этикетками для отправки в Лиссабон, откуда их с соблюдением 

строжайшей секретности должны были переправить в особняк на берегу 

Женевского озера в Швейцарии. Сам дом, земля, конюшни, лошади, 

различные животные, как домашние, так и дикие, втайне уже были проданы 

шейху из Саудовской Аравии, который через тридцать дней должен был на 

законном основании вступить во владение поместьем. Этого времени ван 

Ностранду было более чем достаточно. Он подошел к столу, снял трубку 

красного секретного телефона и набрал номер.

   - "Скорпион-3", - раздался голос на другом конце провода.

   - Это "Скорпион-1", я буду краток. Пришло мое время, и я ухожу от 

дел.

   - Боже мой, какой удар! Вы всегда были для всех нас образцом 

непоколебимости.

   - Такие вещи случаются, и я знаю, когда следует уходить. Сегодня 

вечером, перед тем как исчезнуть, я перепрограммирую свой телефон на 

вас и сообщу об этом "Покровителям". В один прекрасный день они 

вызовут вас, потому что теперь вы подчиняетесь им. Кстати, если 

позвонит женщина и представится как Баж, предоставьте ей всю 

необходимую помощь. Это приказ падроне.

   - Понял. Мы еще услышим о вас?

   - Честно говоря, я сомневаюсь в этом. Мне надо выполнить последнее 

задание, и я совершенно отхожу от дел. "Скорпион-2" - подходящая 

фигура, он очень опытен, но не обладает вашей умудренностью и не имеет 

такого прочного тыла. Ему это не по силам.

   - Вы, наверное, имеете в виду, что у него нет моей юридической 

фирмы в Вашингтоне.

   - К сожалению. С завтрашнего утра вы будете "Скорпионом-1".

   - Это большая честь, и я пронесу ее до самой могилы,

   - С которой, надеюсь, не очень скоро встретитесь.

   

   Бажарат выбралась из такси и кивнула Николо, чтобы тот поторопился. 

Молодой человек вылез вслед за ней, а Бажарат в это время через окошко 

расплачивалась с водителем.

   - Спасибо, леди, вы очень добры, - поблагодарил ее таксист. - А это 

не тот молодой парень, о котором мы повсюду читаем? Из Италии?

   

   - Боюсь, что это именно он и есть, синьор.

   - О, я расскажу о нашей встрече жене, она у меня итальянка. Она 

притащила домой газету, где есть фотографии этой актрисы Эйнджел 

Кейпел вместе с его сиятельством.

   - Они просто хорошие друзья...

   - О, я не берусь судить леди. Она прекрасное дитя, все ее любят, а 

эти бульварные газетенки просто треплются!

   - Она чудесная девушка. Спасибо, синьор.

   - Рад был поговорить с вами.

   - Пойдем, Данте. - Бажарат взяла Николо под руку и повела в 

фешенебельное модное кафе Джорджтауна. Завтракавшая там публика 

состояла из дам в шелках, молодых женщин в блузах от Армани, 

нескольких членов конгресса, нетерпеливо поглядывающих на свои 

наручные часы. - Запомни, Нико, - сказала Бажарат, когда метрдотель 

любезным жестом пригласил их пройти зал, - что он сенатор, тот самый, 

с которым ты познакомился в Палм-Бич, адвокат из штата Мичиган. Зовут 

его Несбит.

   Обменявшись восторженными приветствиями, все трое заказали кофе с 

мороженым, и сенатор заговорил:

   - Я никогда здесь не был, но один из моих помощников хорошо знает 

это место. Оно очень популярно.

   - Это просто наша прихоть, синьор. На приеме в Палм-Бич хозяйка 

дома упоминала это кафе, поэтому я и предложила его для встречи.

   - Да, она упоминала. - Сенатор с удовольствием огляделся вокруг. - 

Вы получили материал, который я прошлым вечером направил вам в отель?

   - Конечно, и мы с Данте Паоло несколько часов провели за его 

изучением. Так ведь, дорогой племянник? Мы ведь несколько часов 

изучали материал? - добавила Бажарат по-итальянски.

   - Совершенно верно, дорогая тетушка, - подтвердил Николо тоже по-

итальянски.

   - Данте и его отец очень заинтересовались вашим материалом, но у 

них возникли определенные вопросы.

   - Естественно. Этот материал представляет собой относительно 

детализированный обзор промышленного потенциала, а не глубокий анализ 

каждой вероятной возможности. Если есть заинтересованность, то мой 

персонал может подготовить дополнительные данные.

   - Это, конечно, будет необходимо перед серьезными переговорами, но 

сейчас, возможно, мы сможем побеседовать и об этом... как вы его 

назвали... обзоре.

   - Бак вам будет угодно. О каких конкретно областях промышленности?

   - Не имеет значения, синьор. В любом случае речь пойдет о сотнях 

миллионов долларов. Существует допустимый риск, и это никогда не 

пугало барона, но для честного сотрудничества необходим определенный 

контроль, не так ли?

   - Опять же в каких конкретных областях промышленности, графиня? 

"Контроль" - это слишком жесткий термин для нашей экономики.

   - Подозреваю, что "толпы безработных" - еще более жесткий термин. 

Возможно, что термин "контроль" звучит как-то пугающе, так что, может 

быть, назовем это "документами о взаимопонимании"?

   - Не приведете ли пример?

   - Скажу откровенно, первые же признаки финансового благополучия 

могут быть опасны тем, что соответствующие профсоюзы предъявят 

повышенные требования...

   - С этим легко будет справиться, - прервал графиню Несбит. - Мои 

люди провели кое-какую предварительную работу в этой области, да я и 

сам сделал несколько телефонных звонков. Профсоюзы значительно 

поумнели и стали более предусмотрительны в вопросах, касающихся 

экономики. Многие их члены не работают по два и три года, поэтому они 

не собираются убивать курицу, несущую золотые яйца. Спросите у 

японцев, которые имеют заводы в Пенсильвании, Калифорнии и Бог знает 

где еще.

   - Вы очень успокоили нас, синьор.

   - Вам будет представлено в письменном виде все, что касается 

производительности и окупаемости инвестиций. Что еще?

   - Этот вопрос не всегда бывает однозначным, как в вашей стране, так 

и в нашей. Каковы взаимоотношения промышленников и правительства?

   - Вы говорите о налогах? - спросил сенатор, нахмурил лоб, и в его 

взгляде появилось неодобрение. - Они взимаются вполне справедливо, 

графиня...

   - Нет-нет, синьор! Вы неправильно меня поняли. Как говорят у вас в 

Америке, смерть и налоги неизбежны...

   Нет, я говорю о том, что так часто встречается в Италии, - о 

беззастенчивом вмешательстве правительства в дела бизнесменов. 

Несмотря на заверения в безопасности и целостности инвестиций, нам 

приходилось слышать ужасные истории о проволочках, стоивших миллионы, 

о бюрократических процедурах на различном уровне - местном, штата, 

государственном. Именно об этих проволочках мы с бароном и слышали.

   

   - Безопасность... и целостность, обусловленные требованиями рынка, 

- произнес с улыбкой сенатор. - Власти моего штата, как это и записано 

в законе, не предпримут никаких незаконных вмешательств. Мы не можем 

этого допустить, а чтобы выполнить свой долг перед избирателями, я все 

это изложу вам письменно.

   - Отлично, просто чудесно... Еще один, последний вопрос, синьор, но 

это личная просьба, в которой вы вольны отказать, что ничуть не 

поколеблет моего уважения в вам.

   - В чем дело, графиня?

   - Как все сильные мира сего, мой брат барон вполне заслуженно 

гордится не только собственными достоинствами, но и своей семьей, и в 

особенности сыном, который ради того, чтобы помочь отцу, жертвует 

обычными увлечениями, присущими юности.

   - Прекрасный молодой человек! Как и все, я читал в газетах статьи о 

его дружбе с юной телезвездой Эйнджел Кейпел...

   - Ах, Анджелина, - ласково произнес Николо, делая ударение на 

каждом слоге. - Моя прекрасная!

   - Прекрати, дорогой племянник, - оборвала его Бажарат по-

итальянски.

   - Особенно мне понравились их фотографии в кругу ее семьи в 

Бруклине. Даже самому высокооплачиваемому организатору рекламных 

кампаний не удалось бы сделать такие удачные фотографии, - сказал 

сенатор.

   - Это произошло совершенно случайно... но давайте вернемся в моей 

просьбе.

   

   - Конечно. Гордость барона - его семья, особенно прекрасный сын. 

Что я могу сделать для вас?

   - Нельзя ли организовать небольшую личную встречу моего племянника 

с вашим президентом... всего минуту или две, чтобы я могла отправить 

барону фотографию, где они изображены вместе? Барон будет так 

счастлив, а я, конечно, не забуду рассказать брату, кто организовал 

эту встречу.

   - Думаю, это можно будет устроить, хотя, откровенно говоря, 

существуют определенные сложности...

   - О, понимаю, синьор, я ведь тоже читаю газеты! Поэтому и прошу о 

короткой личной встрече. Только Данте Паоло и я, а фотографии будут 

отправлены только барону ди Равелло и не попадут ни в какие газеты. 

Конечно, если эта просьба невыполнима, то я забуду о ней, и примите 

мои извинения.

   - Подождите минутку, графиня, - задумчиво произнес Несбит. - Это 

займет несколько дней, но думаю, что смогу все устроить. Один сенатор 

от нашего штата состоит в той же партии, что и президент, а я 

поддержал его законопроект, потому что считал его правильным, хотя это 

может стоить мне голосов...

   - Я не совсем понимаю вас.

   - Он близкий друг президента и ценит мою поддержку... а также 

понимает, какую пользу могут принести штату инвестиции барона... и что 

я могу сделать с ним, если он попытается хоть чуть-чуть помешать... 

Да, графиня, я могу устроить такую встречу.

   

   Хоторн и Пул осторожно шли по мощеной улице самого дешевого 

квартала Сан-Хуана. В туристические маршруты эта окраина главного 

города Пуэрто-Рико не входила, но ее охотно посещали моряки, солдаты и 

люди с различными пороками, и здесь все они находили удовлетворение 

своим плотским страстям. Из уличных фонарей горел примерно каждый 

четвертый, поэтому большинство невзрачных зданий оставалось в тени. 

Хоторн и Пул разыскивали жилище пилота самолета, который доставил 

покойных Кука и Ардисона с Горды в Пуэрто-Рико. Они нашли нужный дом и 

были немало удивлены, услышав громкие, неистовые крики, доносившиеся 

из старого трехэтажного каменного здания.

   - По-моему, этот бардак даст фору любому на Бурбон-стрит, 

коммандер. Да что там, черт побери, происходит?

   - Совершенно ясно, что вечеринка, лейтенант, и нам, похоже, 

придется выломать дверь, потому что мы не приглашены на нее.

   - Вы не возражаете, если это сделаю я, сэр?

   - Что сделаешь?

   - Выломаю дверь. Моя крепкая нога очень подходит для этого. 

   

   - Давай сначала постучим, а там видно будет. - Тайрел постучал в 

дверь, и на стук откликнулись очень быстро. Открылось маленькое окошко 

в центре двери, и пара больших размалеванных глаз уставилась на них.

   - Нам сказали, чтобы мы пришли сюда, - вежливо произнес Хоторн.

   - Как вас зовут?

   - Смит и Джонс, так нам предложили назваться.

   - Катитесь к черту отсюда, гринго! - Окошко захлопнулось.

   - Надеюсь, что твоя многоопытная нога в порядке, Джексон?

   - А твое оружие готово, Тай?

   - Действуй, лейтенант.

   - Вперед, коммандер! - Пул врезал по двери левой ногой, она 

разлетелась в щепки, и мужчины вломились в дом, держа оружие наготове. 

- Не двигаться, или буду стрелять! - закричал лейтенант.

   Его угроза ни на кого не подействовала, да в ней и не было 

необходимости. Кто-то в панике упал на магнитофон, оборвав провода, 

ведущие к динамикам, и в наступившей после этого тишине несколько 

мужчин, натягивая на ходу брюки, устремились к двери. В полутемной, 

заполненной табачным дымом гостиной явно ощущался недостаток 

благопристойности, большинство молодых и не очень молодых женщин были 

с обнаженной грудью, а нижнюю часть их тела прикрывали крохотные 

бикини. Светловолосый мужчина средних лет, казалось, не обращал 

внимания на возникший беспорядок, он возлежал на стоящем в углу диване 

с подушками, а лежащая рядом с ним брюнетка громко требовала, чтобы он 

выпроводил непрошеных гостей.

   - Что? Что? Заткни пасть и оставайся со мной!

   - Может быть, ты выгонишь всех и послушаешь нас, Саймон, - сказал 

Хоторн, подходя к обтянутому бархатом дивану в темном углу гостиной. 

   

   - Ну ты, свинья! - завопил мужчина на диване, оборачиваясь. Вид 

оружия очень удивил его, но страха в холодных глазах не промелькнуло.

   - Послушайте, девушки! - крякнул Пул. - Я думаю, что вам всем нужно 

убраться отсюда. У нас личный разговор, и вас он не касается... И вас 

тоже, леди, если можете вырваться из объятий этого ублюдка.

   - Спасибо, сеньор! Большое спасибо!

   - И передайте своим подружкам, чтобы они подыскивали другую работу! 

- бросил молодой офицер ВВС вслед проституткам, уже выбегавшим на 

улицу. - От такой работы они могут умереть!

   Теперь в гостиной больше никого не было, за исключением полупьяного 

пилота, прикрывшего голое тело красным покрывалом.

   - Черт побери, да кто вы такие? - спросил он. - Что вам от меня 

нужно?

   - Для начала я хотел бы знать, откуда ты взялся, - сказал Тайрел. - 

Ты как-то не вписываешься в здешнюю обстановку, Саймон.

   - Это не твое собачье дело, детка.

   - Об этом тебе лучше скажет мой пистолет, детка.

   - Думаешь, напугал меня? Стреляй, детка, окажи мне услугу.

   - Да, ты определенно необычный человек... Ты был военным, да?

   - Когда-то, сто лет назад.

   - Я тоже был военным. И кто же отправил тебя с небес на землю?

   - Почему это тебя тревожит?

   - Потому что я разыскиваю очень плохих людей. Так что говори, 

детка, а то умрешь.

   

   - Хорошо, хорошо, какого черта? Меня уволили после Вьетнама, и я 

летал в королевских ВВС Лаоса...

   - В этом филиале ЦРУ, - оборвал его Хоторн.

   - Ты прав, парень. Начались мирные переговоры, и у сената появились 

вопросы, поэтому ребята из ЦРУ были вынуждены свалить на кого-то все 

это- дерьмо. Они продали все шесть самолетов мне за сто тысяч, которые 

сами же и одолжили, а потом смылись. Мне, несовершеннолетнему пилоту, 

которому для поступления на службу понадобилось разрешение матери, 

потому что отец давно умер... Боже мой, мне было всего восемнадцать! У 

меня отобрали все самолеты, кроме одного совершенно неисправного, но 

очень странно, что все они по-прежнему были зарегистрированы на мое 

имя.

   - Но у тебя остался один самолет, у которого только стоимость 

одного оборудования составляла как минимум два миллиона. И что ты 

сделал: продал его, чтобы пополнить свои доходы от воздушных 

перевозок?

   - Как бы не так! Я достаточно наворовал, чтобы несколько лет назад 

купить себе вот это гнездышко, - усмехаясь, ответил Альфред Саймон.

   - А куда же делся самолет? Он ведь представлял большую ценность.

   - Представлял и представляет. Я подремонтировал его и перегнал 

сюда, подкупив кого надо. Так что теперь он здесь, но я не использую 

его. Он стоит - спрятанный, законсервированный, но в рабочем 

состоянии. И я не буду летать на нем, пока не куплю собственный 

аэродром. А. уж тогда взлечу с него, спикирую прямо на этот хренов 

Пентагон и разнесу ко всем чертям этих сукиных детей, которые столько 

лет водят меня за нос! Эти ублюдки заявляют, что я украл у 

правительства США самолет стоимостью десять миллионов долларов... а 

это тянет на сорок лет в Ливенворте! Да я и четверть этого срока не 

проживу!

   - Однако петля вокруг твоей шеи все же затянута довольно сильно, 

раз тебе приказали забрать тех двух в Себастьян-Пойнте на Горде.

   - Да, черт возьми, но не я же выбрасывал их из самолета во время 

захода на посадку! Я не имею к этому никакого отношения!

   - А кто это сделал? - крикнул Пул, отведя в сторону пистолет 

Хоторна и приставив собственный пистолет к голове Саймона. - Ты заодно 

с этими ублюдками, которые убили Чарли, и ты тоже умрешь, если не 

расскажешь мне все!

   - Эй, послушай, - запричитал пилот, и тело его затряслось под 

красным покрывалом. - Этот шпион показал мне свое удостоверение и 

сказал, что мне ничего не будет, если я сошлюсь на него!

   - Кто он такой?

   - Хоторн. Тайрон Хоторн или что-то вроде этого.



   

                       Глава 15

   

   Нильс ван Ностранд уселся за стол в своем кабинете и задумчиво 

посмотрел в окно на блестящую от утренней росы ухоженную лужайку. 

Времени оставалось мало, и ему нужен был весь день, чтобы завершить 

все приготовления для своего исчезновения, нового превращения, 

уничтожения всех связей с прошлым, обеспечения неопровержимости своей 

"смерти". Однако надо было позаботиться и об удобствах в последующей 

жизни. Он вполне мог прожить в безвестности, ему даже нравилось это, 

но он не мог и не собирался отказываться от роскоши и комфорта.

   Много лет назад, очень много, по его подсчетам, они со своим 

спутником жизни - великолепные Марс и Нептун! - купили уединенный 

особняк на берегу Женевского озера, где и собирались провести 

старость. Документы на дом были оформлены на имя аргентинского 

полковника, холостяка-бисексуала, который был только рад услужить 

молодому могущественному падроне и его другу. После этого особняк 

стало сдавать внаем одно агентство по аренде недвижимости из Лозанны. 

Однако имелись три железных условия, нарушение которых приводило к 

расторжению контракта. Первое: нельзя было предпринимать никаких 

попыток выяснить имя владельца особняка; второе: срок аренды не мог 

быть менее двух и более пяти лет; третье: все платежи должны были 

переводиться на закодированный счет в Берне. За услуги и молчание 

агентству выплачивалось двадцать процентов сверх комиссионных. 

Нынешние арендаторы особняка прожили в нем уже четыре года, плата за 

неистекшие шесть месяцев аренды будет им возвращена, и после этого 

особняк будет два месяца пустовать. Эти два месяца ван Ностранд 

собирался использовать для заметания следов, которое должно было 

начаться после смерти убийцы падроне - бывшего коммандера Тайрела 

Хоторна. Сегодня вечером.

   Но днем следовало все подготовить к отъезду. Люди в Вашингтоне, 

которым он помогал все эти годы, обязаны были теперь откликнуться на 

его необычные и даже странные просьбы, но при этом очень важно, чтобы 

каждый из этих людей считал, что за помощью ван Ностранд обратился 

только к нему. Н все-таки Вашингтон представлял собой средоточение 

всякого рода информации да и просто различных слухов, поэтому 

следовало выработать общее основание, причину для своих просьб. И если 

сотканная им паутина начнет рваться под тяжестью правды, у людей, 

помогших ему, будут, общие слова для оправдания. Ван Ностранд даже как 

бы услышал эти слова:

   "И вы тоже? Боже мой, по после всего, что он сделал для страны, это 

самое малое, - что мы смогли сделать для него! Разве вы не согласны?"

   И, конечно, все будут согласны, потому что самозащита является 

главным законом выживания в Вашингтоне, а о просьбах быстро забудут в 

связи с предположением о его смерти.

   Причина? Смутная, недосказанная, но непременно душещипательная, 

особенно для такого, как он, человека - бескорыстного патриота, у 

которого, кажется, есть все: богатство, влияние, уважение и 

необычайная скромность. Возможно, такой причиной может быть ребенок, 

на детей все хорошо реагируют. А что за ребенок? Лучше, пожалуй, 

девочка, вон как люди распускают нюни при виде этой маленькой 

актрисы... вроде бы ее зовут Эйнджел. Итак, решено. Его родная кровь, 

его ребенок, потерянный для него на многие годы в силу трагических 

обстоятельств. А что за обстоятельства? Женитьба? Смерть? Смерть, в 

этом звучит какая-то завершенность. Ван Ностранд был готов к 

разговору, а слова придут сами собой, как это и было всегда. Марс 

часто говорил Нептуну: "У тебя дьявольские мысли, совсем не такие, как 

у других. Мне они нравятся, и я нуждаюсь в них".

   Ван Ностранд снял трубку красного телефона и набрал личный, 

засекреченный номер госсекретаря США.

   - Да? - раздался голос в Вашингтоне.

   - Брюс, это Нильс. Извини, пожалуйста, что беспокою тебя, тем более 

по этому телефону, но я просто не знаю, к кому еще могу обратиться.

   - В любое время к твоим услугам, мой друг. В чем дело?

   - У тебя найдутся минута-две?

   - Конечно. Сказать по правде, у меня только что завершилась 

довольно неприятная встреча с послом Филиппин, и теперь я отдыхаю. Чем 

могу помочь тебе?

   - Это очень личное дело, Брюс, и, естественно, конфиденциальное.

   - Ты же знаешь, что эта линия безопасна, - мягко прервал его 

госсекретарь.

   - Да, знаю, поэтому и воспользовался ею.

   - Выкладывай, дружище.

   - Мне так сейчас нужен друг.

   - Я здесь.

   - Я никогда не упоминал об этом публично, да и в частных беседах 

очень редко касался этой темы. Но много лет назад, когда я жил в 

Европе, наш брак с женой распался... мы оба виноваты в этом. Она была 

невыдержанной немкой, а я невосприимчивым мужем, не терпящим 

скандалов. Она предпочла развлечения, а я полюбил замужнюю женщину, 

очень сильно полюбил, а она полюбила меня. Обстоятельства не позволили 

ей развестись, муж ее был политиком, опирающимся на рьяных католиков, 

поэтому он и не мог допустить этого развода... Но у нас родился 

ребенок, девочка. Мужу, естественно, было сказано, что это его 

ребенок, но он узнал правду и запретил жене встречаться со мной. Я так 

никогда и не увидел своего ребенка.

   - Как печально! Но разве она не могла настоять на разводе?

   - Он сказал, что если она попытается сделать это, то еще до 

окончания его политической карьеры и она и ребенок будут убиты. 

Естественно, это будет несчастный случай.

   - Сукин сын!

   - Да, и был таким, и остался.

   - Остался? Хочешь, я организую экстренный правительственный 

самолет, чтобы забрать... - Госсекретарь сделал паузу: - ...мать и 

дочь и вывезти их под защитой дипломатической неприкосновенности? 

Только скажи слово, Нильс. Я свяжусь с ЦРУ, и мы все устроим.

   - Боюсь, что слишком поздно, Брюс. Моей дочери двадцать четыре 

года, и она умирает.

   - О Боже!

   - Все, о чем я прошу тебя, о чем умоляю, так это отправить меня 

самолетом с дипломатическим прикрытием в Брюссель, чтобы мне не 

сталкиваться со всякими таможенными процедурами и компьютерной 

проверкой паспорта... У этого человека повсюду свои глаза и уши. Мне 

надо попасть в Европу, но чтобы об этом никто не знал. Я должен 

увидеть свою дочь, прежде чем она уйдет от нас, а когда она отправится 

в мир иной, мы с моей любимой доживем где-нибудь остаток наших дней, и 

это будет нам утешением за все, что мы потеряли.

   - О Господи, Нильс, что ты пережил, что сейчас переживаешь!

   - Ты мог бы сделать это для меня, Брюс?

   - Конечно. Вылететь нужно не из Вашингтона, так меньше шансов, что 

тебя узнают. Военное сопровождение здесь и в Брюсселе, на борту и 

после прибытия, отгороженное шторой место прямо за кабиной пилотов. 

Когда ты хочешь вылететь?

   - Сегодня вечером, если ты сумеешь все организовать. Естественно, я 

настаиваю на том, что оплачу все расходы.

   - И это после всего того, что ты сделал для нас? О деньгах не может 

быть и речи. Я перезвоню тебе в течение часа.

   "Как легко приходят слова - сами собой" - подумал ван Ностранд, 

кладя трубку телефона. - Марс всегда говорил, что истинная сущность 

дьявола заключается в умении обряжать архангелов Сатаны в белые одежды 

доброты и великодушия. Но, конечно, этому его научил Нептун.

   Следующий звонок был директору ЦРУ, чья организация часто 

пользовалась коттеджами для гостей в имении ван Ностранда, потому что 

здесь в полной безопасности можно было обрабатывать медицинскими 

препаратами перебежчиков и агентов.

   - ...Как это все ужасно, Нильс! Назови мне имя этого ублюдка. У 

меня есть специалисты по темным делам во всех странах Европы, и они 

уберут его. Я не стал бы так легко говорить об этом, потому что 

избегаю крайних мер, когда дело касается лично меня, но этот негодяй 

не заслуживает того, чтобы прожить лишний день. Боже мой, твоя родная 

дочь!

   - Нет, мой добрый друг, я не сторонник жестокости.

   - Я тоже, но по отношению к тебе и матери твоего ребенка была 

проявлена самая невероятная жестокость. Жить все эти годы под угрозой 

того, что мать и ребенок могут быть убиты?

   - Есть другой выход, и я просто прошу тебя выслушать меня.

   - Что за выход?

   - Я смогу забрать их и переправить в безопасное место, но для этого 

потребуются очень большие деньги, которые у меня, естественно, есть. 

Однако, если я переведу их в Европу обычным порядком, банкиры 

моментально пронюхают об этом, и он узнает, что я нахожусь в Европе.

   - Ты действительно собираешься ехать?

   - Кто знает, сколько лет мне осталось провести с моей последней 

любовью, моей дорогой любовью?

   - Я не совсем тебя понимаю.

   - Если он узнает, то убьет ее. Он поклялся сделать это.

   - Ублюдок! Назови мне его имя!

   - Мои религиозные убеждения не позволяют сделать это.

   - А что же, черт возьми, позволяет? Что я могу для тебя сделать?

   - Мне нужна полная секретность. Все мои деньги здесь, и, 

естественно, я настаиваю, чтобы моей стране были выплачены все налоги, 

все до последнего доллара, но остаток денег я хочу вполне законно, но 

с соблюдением строжайшей тайны, перевести в банк в Швейцарии. Между 

нами: я продал свое поместье за двадцать миллионов долларов. Все 

бумаги подписаны, но никаких шагов и публичных заявлений не будет 

предпринято в течение месяца после моего отъезда.

   - Ты продал его за такую маленькую сумму? Мог бы получить, по 

крайней мере, в два раза больше. Я ведь бизнесмен, помнишь об этом?

   - Проблема в том, что у меня нет времени на переговоры по поводу 

стоимости поместья. Мое дитя умирает, а моя любимая погибает от 

отчаяния и страха. Ты можешь помочь мне?

   - Пришли мне доверенность, чтобы я мог это устроить... секретно, 

разумеется... и позвони, когда прибудешь в Европу. Я все для тебя 

сделаю.

   - Не забудь о налогах...

   - Это после всего того, что ты сделал для нас? Мы обсудим этот 

вопрос позже. Удачи и счастья тебе, Нильс. Видит Бог, ты заслужил это.

   Как легко приходят слова - сами собой. Ван Ностранд снова потянулся 

к секретному телефону, который, когда им не пользовались, хранился в 

запертом стальном ящике стола и который он собирался при отъезде 

забрать с собой. Отыскав номер личного телефона своего следующего 

собеседника, ван Ностранд позвонил начальнику отдела тайных операций 

специальных войск США. Это был взбалмошный человек, гордившийся тем, 

что приводил в смятение свое руководство методами, которыми выполнял 

поставленные перед ним задачи. И даже в конкурирующей организации - 

ЦРУ - к нему относились с уважением, хотя и завидовали его успехам. 

Его руки протянулись не только в КГБ, МИ-6, Второе бюро, но даже в 

Моссад, куда проникнуть было практически невозможно. Внедрение 

опытного агента, говорящего на многих языках, оказалось возможным 

благодаря тщательно выполненным фальшивым документам, выдержавшим 

компьютерную проверку, и помощи ван Ностранда, обладавшего большими 

связями и информацией. Они были друзьями, и генерал провел много 

приятных уик-эндов в имении ван Ностранда в компании молоденьких 

привлекательных женщин, в то время как его жена думала, что он 

находится в Бангкоке или в Куала-Лумпуре.

   - Никогда не слышал ничего более омерзительного, Нильс! Да что этот 

негодяй себе позволяет? Да я сам полечу туда и грохну его! Боже 

милосердный, твоя дочь умирает, а ее мать уже больше двадцати лет 

живет под страхом смерти! Можешь уже считать его покойником, старина.

   - Это не выход, генерал, поверь мне. Убийство сделает его 

великомучеником в глазах преданных сторонников, этих оголтелых 

фанатиков. Они немедленно заподозрят его жену, потому что ходят слухи 

о том, что она ненавидит его и боится. И тогда они уж точно устроят 

этот "несчастный случай", о котором он твердил все эти годы.

   - А не думаешь ли ты, что, если она убежит с тобой, он будет 

охотиться за вами обоими?

   - Сильно сомневаюсь в этом, мой друг. Наш ребенок умрет, и 

опасность публичного скандала для него исчезнет. Жена может потихоньку 

оставить могущественного политика, и это не такая уж большая сенсация. 

Однако тот факт, что человек на протяжении двадцати лет считал ребенка 

своим, а он на самом деле не был его, - вот это действительно 

сенсация. Если его один раз точно обманули, то сколько раз вообще 

обманывали? Вот это для него очень опасно.

   - Ладно, оставим вопрос о его устранении. Чем я могу помочь тебе?

   - Мне сегодня к вечеру нужен безупречно сделанный паспорт, 

желательно не американский.

   - Ты не шутишь? - Голос генерала звучал доброжелательно и 

заботливо. - Зачем он тебе?

   - Частично из-за твоих опасений, что он будет охотиться за нами. 

Ведь он сможет проследить нас с помощью компьютерных данных в 

международных аэропортах, хотя я сомневаюсь, что он станет этим 

заниматься. Но главным образом паспорт нужен мне потому, что я 

собираюсь приобрести кое-какую недвижимость, так что если это и 

попадет в газеты, то там будет фигурировать другое имя.

   - Ясно! Какой бы ты хотел иметь паспорт?

   - Понимаешь, я несколько лет провел в Аргентине и бегло говорю по-

испански. Так что, я думаю, пусть будет аргентинский.

   - Нет проблем. Мы скопировали клише для изготовления паспортов 

двадцати восьми стран, у меня лучшие художники-граверы. Ты уже выбрал 

имя и дату рождения?

   - Да, выбрал. Я знал человека, который давным-давно бесследно 

исчез. Полковник Алехандро Шрайбер-Кортес.

   - Продиктуй по буквам, Нильс. Ван Ностранд продиктовал по памяти 

имя, дату и место рождения.

   - Что еще нужно?

   - Цвет глаз и волос, а также фотографию, сделанную в течение пяти 

последних лет.

   - К полудню я все пришлю тебе с посыльным... Понимаешь, генерал, я 

мог бы, конечно, обратиться к госсекретарю Брюсу, но он не совсем 

разбирается в этих делах...

   - Да этот осел смыслит в наших делах не больше, чем в хорошеньких 

шлюхах. А этот шпак из ЦРУ и фотографию-то не сможет сделать 

нормальную! Хочешь, приезжай к нам, и мои ребята сделают из тебя 

другого человека. Покрасят волосы, вставят контактные линзы...

   - Прости, дружище, но мы с тобой несколько раз обсуждали подобные 

вопросы, и ты даже назвал мне имена нескольких своих специалистов, не 

значащихся в штате. Помнишь?

   - Помню ли я? - Генерал рассмеялся. - Это было у тебя дома? Визиты 

к тебе с трудом сохраняются в памяти.

   - Один из этих специалистов придет ко мне через час. Человек по 

имени Кроу.

   - "Птаха"? Он просто волшебник... Передай ему, чтобы принес 

фотографии прямо мне, а об остальном я сам позабочусь. Это самое 

малое, что я могу сделать для тебя, старина.

   Последний звонок ван Ностранд сделал министру обороны, 

высокоинтеллигентному, сугубо гражданскому человеку, занявшемуся не 

своей работой, что он начал осознавать уже спустя пять месяцев после 

вступления в должность. Прежде он с блеском трудился в сфере частного 

предпринимательства, поднявшись до должности директора-распорядителя 

третьей по величине корпорации Америки, но теперь оказался совершенно 

не на месте среди рьяных и прожорливых пентагоновских генералов и 

адмиралов. Министр обороны чувствовал себя очень неуютно в мире, где 

ведомости дохода и расхода были бесполезны, да и вообще не 

существовали, а ажиотаж вокруг военных закупок напоминал конец света. 

Министр обороны был мастером по улаживанию конфликтов в привычной для 

него среде корпоративного правления фирм, но терялся в условиях 

жесточайшей конкуренции различных служб за право на военные поставки.

   - Они просто ненасытные! - сказал как-то по секрету министр обороны 

своему другу ван Ностранду, бесплатно оказывающему услуги 

правительству. - И каждый раз, когда я поднимаю вопрос о сокращении 

бюджета, они суют мне сотни проектов, половину из которых я вообще не 

понимаю, и кричат в один голос, что, если они не получат того, что 

хотят, наступит крах всех вооруженных сил.

   - Вам надо быть построже с ними, господин министр. Конечно, раньше 

вы оперировали не такими громадными суммами...

   - Это так, - сказал тогда ван Ностранду его гость за коньяком, - 

но, если мои приказания не выполнялись, у меня всегда имелась 

возможность уволить того или иного служащего... А этих сукиных сынов я 

не могу уволить! А, кроме того, я не люблю конфронтации.

   - Тогда пусть с ними воюют ваши гражданские помощники.

   - Это просто глупо. Люди, подобные мне, приходят и уходят, а всякие 

правительственные бюрократические структуры остаются. А откуда у них 

все эти надбавки в жалованью, откуда все эти полеты на военных 

самолетах на курорты Карибского моря? Можете не утруждать себя 

ответом, я все это прекрасно знаю.

   - Что же тогда делать?

   - Ситуация невыносимая, особенно для такого человека, как я... да 

думаю, что даже и для такого, как вы. Подожду еще месяца три-четыре, а 

потом подам в отставку по личным мотивам.

   - По состоянию здоровья? И это один из лучших в прошлом 

полузащитников футбольной команды Йельского университета, человек, 

который подготовил лучшие президентские программы? Никто в это не 

поверит, тем более в телевизионных программах, финансируемых 

правительством, постоянно показывают, как вы занимаетесь бегом.

   - Шестидесятишестилетний спортсмен, - рассмеялся министр. - Моя 

жена не любит Вашингтон и обрадуется, что я и о ней проявляю большую 

заботу.

   К счастью для ван Ностранда, министр обороны еще не успел заявить о 

своей отставке, поэтому он, естественно, был включен в работу группы 

"Кровавая девочка". Когда ван Ностранд позвонил ему и заявил, что, 

возможно, существует связь между нынешним заговором с целью убить 

президента и неким бывшим офицером военно-морской разведки Тайрелом 

Хоторном, министр поспешил выполнить его просьбу. То, что сообщил ему 

ван Ностранд, было одновременно и понятным и пугающим, поэтому 

необходимо было действовать в обход обычных каналов, и главным образом 

в обход капитана Генри Стивенса, который мог вмешаться. Необходимо 

было отыскать этого Хоторна и отправить ему срочно письмо... Мир, в 

котором вращалась террористка Бажарат, охватывал многие страны, и 

человек, подобный вал Ностранду, хорошо знал этот мир. И если ему 

через своих посредников и информаторов удалось что-то услышать и 

узнать, то, ради Бога, следовало оказать ему всю возможную помощь!

   - Привет, Говард.

   - Нильс! Мне так хотелось позвонить тебе, но ты специально 

подчеркнул, что не стоит делать этого. Я уже начал терять терпение.

   - Прими мои глубочайшие извинения, дружище, но во всем виновато 

стечение непредвиденных обстоятельств: во-первых, наш геополитический 

кризис, а во-вторых, личная трагедия, о которой мне трудно говорить... 

Хоторн получил мое послание?

   - Вчера вечером они проявили пленку и отправили нам негативы 

самолетом, потому что мы решили не пользоваться факсом. Снимки 

подтвердили получение Хоторном твоего послания. Конверт с твоим 

письмом был вручен Тайрелу Хоторну в девять двенадцать вечера в кафе 

отеля "Сан-Хуан". Мы исследовали фотографии на спектрографе и 

убедились, что это был именно он.

   - Очень хорошо. Значит, он свяжется со мной и приедет на встречу, и 

я молю Бога, чтобы в результате нашей встречи выяснилось что-то ценное 

для тебя.

   - Ты не хочешь сказать мне, в чем тут дело?

   - Не могу, Говард, потому что некоторая информация может оказаться 

неверной, а это навлечет подозрение на честного человека. Могу только 

сказать тебе, что моя информация основывается на предположении, что 

этот Хоторн, возможно, является членом международного синдиката 

"Альфа". Конечно, это может быть абсолютно неверным.

   - "Альфа"? А что это такое?

   - Убийства, мой друг. Они убивают по заданию богатейших клиентов, 

но, так как уже давно занимаются этими черными делами, им удается 

избегать расставленных ловушек. Однако в отношении Хоторна нет никаких 

конкретных доказательств.

   - Неужели ты имеешь в виду, что он может работать вместе с этой 

Бажарат, вместо того чтобы охотиться за ней?

   - Эта теория основана на логических умозаключениях и может 

оказаться совершенно неверной, но об этом мы узнаем сегодня вечером. 

Если все пойдет, как я наметил, то он прибудет ко мне часов в шесть-

семь вечера, и вскоре я узнаю правду.

   - Каким образом?

   - Я прижму его своими сведениями, и он вынужден будет сознаться.

   - Я не могу этого допустить! Окружу твой дом своими людьми!

   - Этого нельзя делать ни в воем случае. Если он не тот, за кого 

себя выдает, то обязательно вышлет вперед разведчиков. Они обнаружат 

твоих людей, и он не явится ко мне.

   - Но ведь тебя могут убить!

   - Не думаю. У меня повсюду охрана, и она наготове.

   - Но этого недостаточно!

   - Вполне достаточно, мой друг. Однако, чтобы чувствовать себя 

спокойнее, можешь выслать одну машину к выезду на дорогу у моего дома 

после семи часов. Если Хоторн будет возвращаться назад в моем 

лимузине, то знай, что моя информация оказалась ложной и тебе не стоит 

вообще вспоминать о моих словах. Но если моя информация окажется 

верной, мои люди сами со всем справятся и немедленно свяжутся с тобой. 

Сам я позвонить не смогу, слишком жесткое у меня расписание. Это будет 

последний акт патриотизма со стороны старика, который любит эту 

страну, как никто другой... Но я уезжаю из этой страны, Говард.

   - Я не понимаю...

   - Несколько минут назад я упомянул о личных трагических 

обстоятельствах, иначе это и не назовешь. Два катастрофических события 

произошли одновременно, и хотя я глубоко верующий человек, все равно 

должен задать вопрос: почему же ты не помог мне, Господи?

   - Что случилось, Нильс?..

   - Все началось много лет назад, когда я жил в Европе. Мой брак 

распался... - Ван Ностранд повторил свою печальную историю о любви, 

незаконнорожденном ребенке, вызвав у нынешнего собеседника такой же 

ужас, как и у предыдущих. - Я должен уехать, Говард, и, возможно, 

никогда не вернусь сюда.

   - Нильс, мне очень жаль! Как все это ужасно!

   - Мы с моей любовью обретем новую жизнь. Все-таки я счастливый 

человек и ни у кого ничего не прошу. Все дела мои в порядке, отъезд 

организован.

   - Какая потеря для всех нас!

   - Но какое приобретение для меня, мой друг. Величайшая награда за 

все мои годы и скромные заслуги. Прощай, мой дорогой Говард.

   Ван Ностранд положил трубку, немедленно представив в воображении 

опечаленного, жалующегося на собственную судьбу, скучного министра 

обороны. Однако тут же к нему пришла мысль, что Говард Давенпорт 

является единственным человеком, кому он назвал имя Хоторна. Ладно, об 

этом можно будет подумать позже, а сейчас следует решить, какой 

смертью предстоит умереть Тайрелу Хоторну. Эта смерть будет жестокой и 

быстрой, но хирургически точной, чтобы принести ему максимальную боль. 

Сначала надо поразить выстрелами самые чувствительные органы, потом 

разбить в кровь лицо пистолетом и, наконец, воткнуть в левый глаз нож 

с длинным лезвием. Он будет смотреть на все это, радуясь отмщению за 

смерть своего возлюбленного, за смерть падроне. Откуда-то издалека до 

ван Ностранда донеслись голоса, звучащие шепотом во всех коридорах 

власти... "Настоящий патриот!" "Он как никто был предан Америке!* "Что 

ему пришлось пережить. А ведь у него было так много собственных 

проблем". "Он не мог допустить, чтобы существовала угроза нашей стране 

со стороны этого негодяя Хоторна!" "Не будем распространяться об атом. 

Нельзя допустить, чтобы возникли какие-то вопросы.

   Марс, узнав об этом, без сомнения, воскликнул бы: "Почему? Такие 

убийства мы за деньги заказываем нашим "семьям". Почему ты так 

поступил?"

   "Я проявил мудрость змеи, падроне, - без сомнения ответил бы 

Нептун. - Я ужалил, и мне надо было скрыться в кустах, чтобы меня 

больше никто и никогда не увидел. Но нашлась бы люди, которые бы 

поняли, что это дело рук змеи, даже если она была облачена в кожу 

святого. А кроме того, твои "семьи" слишком много болтают, ведут 

переговоры, очень долго все обдумывают. Самый быстрый путь для меня 

был позвонить высокопоставленному человеку, как бы сомневаясь и 

высказав только подозрения, и когда они узнают о моей "смерти", то все 

будут глубоко скорбеть обо мне, будучи убежденными, что лишились 

святого человека. Все кончено! Хватит об этом!"

   Но сначала должен умереть Тайрел Хоторн.



   - Его звали Хоторн? - в изумлении спросил Тайрел у полупьяного 

пилота и владельца публичного дома в Сан-Хуане. - О чем ты говоришь, 

черт бы тебя побрал?

   - Я говорю тебе то, что сказал мне этот шпион, - ответил Альфред 

Саймон. Он потихоньку трезвел при виде двух пистолетов, направленных 

ему в голову. - Это же самое я смог прочитать при свете приборной 

доски в самолете. Имя в удостоверении было Хоторн.

   - Кто твой связник?

   - Что за связник?

   - Кто нанимает тебя?

   - Откуда я, черт возьми, знаю?

   - Но ты должен получать письма, инструкции!

   - Передают через кого-нибудь из моих девочек. Кто-то приходит сюда 

под видом клиента, оставляет девчонке послание для меня и несколько 

долларов сверх оплаты, а через час или немногим позже я получаю это 

послание. Обычное дело, но я не претендую на эти их случайные 

дополнительные заработки, потому что хорошо отношусь к своим девочкам, 

да и не пытаюсь выяснить, кто передал послание, они ведь все равно не 

могут сказать.

   - Я не понял тебя.

   - Разве могут эти шлюхи во время удачной ночи вспомнить клиента? 

Они и последнего-то припомнить не могут.

   - У него на самом деле не все дома, коммандер, - сказал Пул.

   - Коммандер? - Пилот выпрямился и сел. - Ты что, большая шишка?

   - Достаточно большая для тебя, детка... Какая из твоих девочек 

передала тебе инструкции по поводу Горды?

   - Та самая, с которой я валялся. Черт побери, да она еще совсем 

ребенок, ей всего семнадцать...

   - Ах ты сукин сын! - заорал Пул и ударом кулака в лицо отбросил 

пилота назад на подушки. Изо рта у того потекла кровь. - Однажды, 

когда моей сестре тоже было семнадцать, я на куски разорвал ублюдка, 

который попытался проделать с ней такое!

   - Прекрати, лейтенант! Нас интересует информация, а не проблемы 

нравственности.

   - Да я просто ненавижу таких негодяев!

   - Это я понимаю, но сейчас мы ищем кое-что другое... Ты, Саймон, 

спросил, действительно ли я коммандер. Да, это так, и занимаю довольно 

высокое положение в разведке. Я ответил на твой вопрос?

   - Ты можешь сделать, чтобы они отстали от меня?

   - А ты можешь сообщить мне что-нибудь, чтобы я попытался сделать 

это?

   - Хорошо... хорошо. Большинство своих темных полетов я выполнял 

ночью, а вылетал между семью и восьмью часами вечера, и все время с 

одной и той же взлетной полосы. Разрешение на взлет мне всегда давал 

один и тот же диспетчер, и этот порядок никогда не менялся.

   - Как его имя?

   - Имен диспетчеры не называют, но этот такой веселый, голос у него 

высокий, и он слегка покашливает. Мной всегда занимался только он, я 

долгое время считал это просто совпадением, не затем начал понимать, 

что тут все схвачено.

   - Мне надо поговорить с девушкой, которая передала тебе инструкции 

насчет Горды.

   - Ты шутишь, парень? Да вы их до смерти напугали! Они не вернутся, 

пока не увидят, что входная дверь починена и все выглядит нормально.

   - А где она живет?

   - Где она живет... а где они все живут? Прямо здесь, тут у них есть 

служанки, которые убирают комнаты, стирают белье и готовят чертовски 

хорошую еду. Так что надо исправлять положение, парень. Я тоже был 

офицером и знаю, как обращаться с подчиненными.

   - Ты имеешь в виду, что если починить входную дверь...

   - Тогда они вернутся. Ты это сделаешь?

   - Эй, Джексон...

   - Не беспокойся, - сказал лейтенант. - Ну ты, командующий шлюхами, 

у тебя есть где-нибудь инструменты?

   - Внизу, в чулане.

   - Пойду посмотрю. - Пул исчез за дверью, ведущей в подвал.

   - Как долго длится смена у тех диспетчеров, которые работают между 

семью и восьмью?

   - Они начинают в шесть и заканчивают в час, а это значит, что у 

тебя есть час и двадцать минут, чтобы застать его... А вообще-то 

меньше часа, потому что минут пятнадцать-двадцать пять тебе надо 

добираться до аэропорта, это если у тебя быстрая машина.

   - У нас нет машины.

   - Свою могу уступить только напрокат. Тысяча долларов за час.

   - Давай ключи, - потребовал Хоторн, - а то получишь дырку промеж 

ушей.

   - С удовольствием окажу тебе услугу, - ответил пилот, взял со 

столика связку ключей и бросил их Хоторну. - Она на стоянке позади 

дома, белый "кадди" с откидывающимся верхом.

   - Лейтенант, - позвал Хоторн, оборвав единственный телефон в 

комнате и подойдя к двери. - Пошли, нам надо ехать!

   - Черт возьми, я нашел тут несколько старых дверей, которые мог 

бы...

   - Брось их и поднимайся сюда, мы едем в аэропорт, а времени у нас 

очень мало.

   - Я уже здесь, коммандер. - Пул поднялся по ступенькам. - А что 

делать с ним? - спросил лейтенант, посмотрев на Саймона,

   - О, я буду здесь, - ответил пилот. - Куда я, к черту, денусь?



   Диспетчера на вышке не оказалось, однако остальные присутствующие 

легко опознали его по описанию. Этого человека звали Корнуолл, и его 

коллеги были здорово обеспокоены его отсутствием в течение последних 

сорока пяти минут, поэтому для его замены вызвали диспетчера из 

отдыхающей смены.

   Повар обнаружил на кухне пропавшего диспетчера, в центре лба у 

которого расплылось кровавое пятно. Прибыла полиция аэропорта и начала 

допросы, продолжавшиеся почти три часа. Отвечая на вопросы, Тай валял 

дурака, делая вид, что его заботит судьба друга, которого он раньше и 

в глаза не видел.

   Наконец всех отпустили, и Хоторн с Пулом вернулись, в публичный дом 

в Сан-Хуане.

   - Теперь я займусь дверью, - сказал расстроенный и злой лейтенант, 

а усталый Тайрел рухнул в мягкое кресло.

   Хозяин публичного дома растянулся на диване. Через несколько минут 

Хоторн уже спал.



   Лучи солнца, осветившие комнату, разбудили Тайрела и пилота, 

которые, протирая глаза, пытались сориентироваться в ситуации. В 

другом конце комнаты в зеленом шезлонге лежал Пул, который деликатно 

похрапывал, как и подобает воспитанному человеку. Разбитая дверь была 

приведена в порядок и выглядела совершенно как новая,

   - Кто он такой, черт побери? - спросил страдающий с похмелья 

Альфред Саймон.

   - Мой военный атташе, - ответил Хоторн, медленно поднимаясь с 

кресла. - Только не вздумай бросаться на меня, а то он из тебя одной 

ногой котлету сделает.

   - Да в таком состоянии из меня и мышонок котлету сделает.

   - Я так понимаю, что ты никуда не полетишь сегодня.

   - Ох, конечно, нет, я слишком уважаю самолет, чтобы даже близко 

подойти к нему с такого перепоя.

   - Рад это слышать. Ко всему другому у тебя нет большого уважения.

   - Я не нуждаюсь в твоих лекциях, моряк, мне престо надо знать, 

можешь ли ты помочь мне.

   - А почему я должен тебе помогать? Тот человек мертв.

   - Что?

   - То, что слышал. Диспетчера застрелили, вогнали пулю прямо в лоб.

   - Боже мой!

   - Может быть, ты предупредил кого-то, что мы отправились к нему?

   - Каким образом? Вы же оборвали телефон.

   - Уверен, что здесь есть и другие телефоны...

   - Есть еще один, в моей комнате на третьем этаже. Но если ты 

думаешь, что я вчера в таком состоянии смог добраться туда по 

лестнице, то, значит, я занимаюсь не своим делом и лучше мне было бы 

стать актером. Да в зачем мне это нужно? Я жду от тебя помощи.

   - В твоих словах есть определенная логика... -Значит, нас просто 

выследили, когда мы пришли сюда. Кто бы это ни был, он знал, что мы 

отыщем тебя, но так же прекрасно понимал, что нам нужен не ты, а тот,

кто стоит за твоей спиной.

   - Ты понимаешь, что говоришь, а? - Холодные глаза Саймона 

уставились на Хоторна. - Из твоих слов получается, что я являюсь 

звеном в этой цепочке и могу быть следующим... в пулей во лбу!

   - Эта мысль и мне пришла в голову.

   - Ну так сделай же что-нибудь!

   - А что ты предлагаешь? Кстати, после трех часов дня я буду занят 

другим делом и уеду отсюда.

   - А меня бросишь одного в этой кровавой бане?

   - Давай сделаем так, - сказал Тайрел, бросив взгляд на часы. - 

Сейчас пятнадцать минут седьмого, так что у нас есть почти девять 

часов, чтобы найти какой-то выход.

   - Да ты ведь за десять минут можешь обеспечить мне защиту!

   - Это не так-то легко. Тратить деньги налогоплательщиков на охрану 

мошенника, бывшего пилота американской армия, который к тому же 

является владельцем публичного дома? Подумай о слушаниях в конгрессе!

   - А ты подумай о моей жизни!

   - Вчера вечером ты предлагал мне нажать на курок...

   - Да я был пьян! Больно уж ты правильный, разве тебе никогда не 

приходилось осознавать, что дела идут совсем не так, как тебе хотелось 

бы?

   - Я это переживу. Ладно, у нас есть еще девять часов, так что 

начинай думать. И чем серьезнее ты будешь думать, тем больше 

вероятность того, что я обеспечу тебе защиту... Каким образом они 

впервые наняли тебя?

   - Черт возьми, это было так давно, мне трудно вспомнить...

   - Постарайся вспомнить!

   - Большой такой парень, вроде тебя, но волосы седые, одет 

первоклассно, лицо симпатичное... Знаешь, он как будто сошел с 

картинки рекламы одежды для мужчин. Он пришел ко мне и сказал, что вся 

эта дерьмовая история будет изъята из моего досье, если я буду 

выполнять его приказы.

   - И ты выполнял?

   - Конечно, а почему бы и нет? Сначала я перевозил кубинские сигары 

- ты можешь в это поверить? Потом настала очередь водонепроницаемых 

коробок, которые сбрасывали на парашютах на рыболовные отмели в сорока 

милях от островов Флорида-Кис.

   - Наркотики, - утвердительно заметил Хоторн.

   - Да уж, конечно, не сигары.

   - И все-таки ты занимался этим?

   - Позволь мне кое-что сказать тебе, коммандер. У меня есть 

двойняшки в Милуоки, которых я даже никогда не видел, но они мои. Я не 

торговал наркотиками, а когда сложил два и два и получил в результате 

четыре, то сказал им, что завязываю. И тогда этот пижон ясно дал мне 

понять, что правительство обрушится на меня, как топор мясника. И я 

продолжал выполнять их приказы, иначе бы очутился в Ливенворте. А уж 

тогда я не смог бы посылать деньги в Милуоки моим детям, которых 

никогда не видел.

   - Очень уж ты сложный человек, господин пилот.

   - Можешь и не говорить мне об этом. Я хочу выпить.

   - Бар у тебя под рукой. Пей и думай дальше.

   - Ладно, - сказал владелец публичного дома, наклоняясь к бару. - 

Раз в год или два, а то и три раза сюда приходит подозрительный сукин 

сын в пиджаке в галстуке и заказывает лучшую минетчицу.

   - Минетчицу?

   - Ну, которая берет в рот. Как тебе еще объяснить?

   - И что?

   - Он развлекается с девочкой, но не позволяет в себе прикасаться. 

Понимаешь, что я имею в виду?

   - Это выше моего понимания.

   - Он никогда не снимает одежду.

   - Ну н что?

   - Но это же неестественно. Настолько неестественно, что меня взяло 

любопытство и я приказал одной из девочек устроить ему "ракету"...

   - "Ракету"?

   - Она подсыпала ему в выпивку порошок, который вознес его в 

космос...

   - Здорово.

   - И угадай, что я обнаружил? У него в бумажнике была дюжина 

удостоверений, визитных карточек, членских клубных карточек. Он 

адвокат, настоящий высокопоставленный адвокат одной из этих богатых 

фирм в Вашингтоне.

   - Ну и какой ты сделал вывод?

   - Не знаю, но все это очень неестественно. Понимаешь, что я имею в 

виду?

   - Не уверен.

   - Такой человек, как он, мог бы получить все, что угодно, в 

публичных домах в центре города. Так почему же он приходит на окраину, 

тем более в такое место?

   - Именно потому, что это окраина. Вполне понятно, что его здесь 

никто не узнает.

   - Может, и так, а может, и нет. Девочки говорили мне, что он всегда 

задает вопросы. Типа: кто мои клиенты, кто из них похож на араба ила 

светлокожего африканца... Черт побери, да какое это имеет отношение к 

сексу?

   - Думаешь, он связник?

   - Опять ты про какого-то связника.

   - Есть человек, который передает информацию, но совсем 

необязательно, что он знает, от кого и кому.

   - Ты меня правильно понял,

   - А смог бы ты опознать его? Это в том случае, если все его 

удостоверения просто липа.

   - Конечно. Таких пижонов здесь не бывает. - Пилот налил себе 

полстакана канадского виски и выпил в несколько глотков. - Симилис 

симилибус курантор, - пробормотал он, закрыл глаза и рыгнул.

   - Не понял?

   - Это старая средневековая молитва. В переводе это значит 

похмелиться (3).

   - Ладно, значит, мы имеем двух пижонов: человека, который нанял 

тебя, и адвоката из Вашингтона, который не снимает одежду в публичном 

доме. Как их зовут?

   - Тот, который завербовал меня, назвался мистером Нептуном, но с 

тех пор я не видел его и не говорил с ним. А этого шпика-адвоката 

зовут Ингерсол, Дэвид Ингерсол, но все это может быть липой.

   - Ладно, это мы проверим... Какое было твое последнее задание перед 

Гордой?

   - Я зарабатывал на хлеб с маслом, вполне законно возил туристов...

   - Я говорю о тайном задании, - оборвал его Тайрел.

   - Летал на гидроплане раз в неделю, а иногда и два раза на 

крошечный остров, который и на карте-то с трудом можно отыскать.

   - Там есть бухта с небольшим причалом и дом на холме.

   - Да! А откуда ты знаешь? 

   - Его больше нет.

   - Острова?

   - Дома. Что ты возил туда? Или кого?

   - Главным образом продукты. Много фруктов и овощей, свежее мясо... 

Те, кто там жил, не любили замороженных продуктов. Еще возил гостей, 

но вечером забирал назад, на ночь никто не оставался, кроме одной.

   - Про кого ты говоришь?

   - Никогда не слышал ее имени, довольно привлекательная женщина.

   - Женщина?

   - Да, француженка, испанка или итальянка, длинноногая, лет 

тридцати.

   - Бажарат, - тихо прошептал Хоторн.

   - Что ты сказал?

   - Ничего. Когда ты видел ее последний раз? И где?

   - Несколько дней назад я отвозил ее на остров, после того как 

забрал с Сен-Бартельми.

   Тайрел судорожно заглотнул воздух, чувствуя, что задыхается. Но это 

же безумие!.. Доминик?

   

                   Глава 16

   

   - Ты лжешь! - Хоторн схватил пилота за грязную рубашку, и тот 

выронил стакан, который ударился об пол и разлетелся на множество 

осколков. - Кто ты такой, черт бы тебя побрал! Сначала ты называешь 

моим именем проклятого убийцу, который летел в твоем самолете с Горды, 

а теперь говоришь, что моя подруга, очень близкая подруга, в есть та 

самая сумасшедшая сука, которую разыскивает половина стран мира! Ты 

проклятый лжец! Кто научил тебя так говорить?

   - По какому поводу весь этот кошачий концерт? - Только что 

проснувшийся и ничего не понимающий Пул сел и опустил ноги на пол с 

шезлонга.

   - Отстань от меня, ты, псих! - Пилот ухватился за бар, чтобы не 

упасть. - Ты в ботинках, а я нет, и здесь повсюду осколки стакана!

   - Через десять секунд я ткну тебя в них мордой! Кто научил тебя так 

говорить?

   - Да о чем ты, черт побери?

   - Это снова Амстердам! Что ты знаешь об Амстердаме?

   - Я никогда не был там... Отпусти меня!

   - Какие волосы были у этой женщины с Сен-Бартельми, светлые или 

темные?

   - Темные, я же сказал тебе, она итальянка или испанца...

   - Какого она роста?

   - На каблуках почти одного роста со мной, а во мне...

   - Лицо... телосложение?

   - Она была загорелой, похоже, солнечный загар...

   - Во что была одета?

   - Не помню...

   - Думай!

   - Это было что-то белое... платье или брючный костюм... что-то 

вроде такого делового костюма.

   - Сукин сын, ты лжешь! - закричал Тайрел, прижимая пилота спиной к 

бару.

   - Да зачем мне, черт возьми, это нужно?

   - Он не лжет, Тай, - сказал Пул, - У него для этого кишка тонка.

   - О Боже! - Хоторн бессильно опустил руки и повернулся спиной к 

обоим, бормоча: - О Боже, Боже, о Боже! - Он медленно подошел к окну, 

выходящему на грязную мощеную улицу. Глаза его затуманились, из горла 

вместе со всхлипываниями вырывались слова: - ...Саба, Париж, Сен-

Бартельми - все это ложь. Амстердам, Амстердам!

   - Амстердам? - невольно переспросил пилот, отходя от бара и 

осторожно ступая босыми ногами, чтобы не наступить на осколки стакана.

   - Заткнись, - тихо бросил ему Джексон, глядя на дрожащую фигуру 

Тайрела Хоторна, стоящего у окна. - Ты причинил страшную боль этому 

человеку, свинья.

   - А при чем тут я? Что я такого сделал?

   - Мне кажется, что ты сказал ему что-то такое, чего он никак не 

хотел бы услышать.

   - Я просто рассказал ему правду. 

   Внезапно разъяренный Хоторн резко обернулся, теперь его глаза 

сверкали, наполненные отвращением.

   - Телефон! - проревел он. - Где у тебя второй телефон?

   - На третьем этаже, но дверь там заперта. Ключи где-то здесь...

   Не дослушав пилота, Хоторн через три ступеньки понесся вверх по 

лестнице, его громкие шаги гулким эхом разносились по старому 

публичному дому.

   - Твой коммандер какой-то маньяк, - сказал пилот, обращаясь к 

Джексону. - Что он имел в виду, когда заявил, что я воспользовался его 

именем? Тот сумасшедший шпион в самолете совершенно четко объяснил 

мне, что его зовут Хоторн. И повторил это раза три-четыре.

   - Он лгал. Коммандер и есть Хоторн.

   - Святые отцы...

   - В этом чертовом деле и не пахнет святостью, - спокойно произнес Пул.



   Хоторн колотил плечом в дверь личных апартаментов пилота, 

располагавшихся на третьем этаже. Замок удалось сломать с пятой 

попытки. Тайрел ворвался внутрь и остолбенел при виде аккуратно 

убранных комнат. Он ожидал увидеть здесь страшный бардак, а вместо 

этого увидел квартиру, фотографию которой вполне можно было поместить 

в журнал "Город и деревня". Строгая мебель из дорогой кожи я темного 

дерева, стены отделаны панелями из светлого дуба, роскошные 

репродукции картин импрессионистов - рассеянный свет, яркие краски, 

воздушные фигуры и цветы. Здесь жил совсем другой человек.

   Где же телефон? Тайрел пробежал через арку в спальню. Там повсюду: 

на бюро, на столе, на тумбочке возле кровати стояли в рамках 

фотографии детей - мальчики н девочки, только возраст их на всех 

фотографиях был разный. На тумбочке справа от кровати Тайрел заметил 

телефон, подбежал к нему и вытащил из кармана куртки листок с номером 

телефона в Париже. И снова его внимание привлекла фотография юноши и 

девушки, оба были симпатичными, здорово похожими друг на друга. "Боже 

мой, они же двойняшки", - подумал Хоторн. На них была университетская 

форма: плиссированная юбка из шотландки и белая блузка на девушке, 

темный блейзер я галстук в полоску на юноше. Они стояли и улыбались, а 

внизу на фотографии была надпись: "Висконсинский университет, приемная 

комиссия".

   А еще ниже Тайрел увидел приписку с указанием даты, 

свидетельствовавшей о том, что фотография сделана несколько лет назад: 

"Они до сих пор неразлучны, Эл, и, несмотря на споры, заботятся друг о 

друге. Ты мог бы гордиться ими, как и они гордятся своим отцом, 

погибшим во имя своей страны. Херб и я шлем тебе наилучшие пожелания и 

благодарим за помощь".

   Очень, очень сложный человек этот пилот.

   Пора!

   Хоторн снял трубку, услышал гудок и набрал парижский номер, 

внимательно глядя на листок бумаги, который держал в руке.

   - Особняк де Кувье, - ответил женский голос за три тысячи миль 

отсюда.

   - Полин?

   - Ах, месье, это вы! Где вы, на Сабе?

   - Как раз об этом я и хотел спросить Доминик. Почему ее там не 

было?

   - Ох, я спрашивала ее, месье, и мадам сказала, что ничего не 

говорила вам про Сабу... Вы, должно быть, сами так решили. Ее дядя уже 

более года назад переехал на соседний остров. Прежние соседи стали 

слишком любопытствовать и надоедать ему, поэтому мадам не захотела 

тратить время... как бы это сказать... на объяснения, а решила сразу 

вернуться в Париж ж уже здесь выяснить, где найти вас.

   - Очень убедительное объяснение, Полин.

   - Месье, вы не должны ревновать... Нет, у вас для этого не может 

быть причин! Вы всегда у нее в сердце, я одна это знаю.

   - Я хочу поговорить с ней. Немедленно!

   - Но вы же знаете, что ее нет.

   - В каком она отеле?

   - Она не в отеле. Они с месье на яхте в Средиземном море.

   - На яхтах имеются телефоны. Какой у них номер?

   - Поверьте, я не знаю. Мадам позвонит мне примерно через час, 

потому что мы должны готовиться к обеду, который даем на следующей 

неделе для швейцарцев из Цюриха. А у них обеды проходят совсем иначе, 

вы же понимаете, они все-таки немцы.

   - Мне обязательно надо поговорить с ней!

   - Конечно, поговорите, месье. Оставьте мне номер телефона, и я 

передам, чтобы она вам позвонила. Или перезвоните мне позже, а я 

выясню ее номер. Здесь нет никаких проблем, месье.

   - Я так и сделаю.

   "Яхта в Средиземном море, но неужели в Париже нет номера ее 

телефона на случай непредвиденных обстоятельств? А кто была, та 

женщина, которая села в самолет Саймона на Сен-Бартельми? До какого 

сумасшествия хотят довести меня те, кто знает об Амстердаме? В эту 

безумную мозаику всунули кого-то, одетую, как Доминик! А может, я 

просто лгу самому себе? А лгал ли я себе в Амстердаме? Если так, то 

эту ложь надо остановить».

   Тайрел дрожащими руками положил телефонную трубку, с большой 

неохотой осознавая, что ему надо позвонить Генри Стивенсу в Вашингтон. 

Его тревожил тот факт, что таинственный Н.В.Н., кто бы он там ни был, 

передал свое послание по военным каналам, минуя шефа военно-морской 

разведки, но Тайрелу предстояло узнать в чем дело только после трех 

часов. Можно подождать, пока Стивенс сам позвонит в отель "Сан-Хуан", 

а капитан это обязательно сделает, или, может быть... Кэти! Он совсем 

забыл о ней, и, хуже того, Пул тоже забыл. Тайрел быстро набрал номер 

телефона.

   - Да где вы оба? - закричала в трубку Кэти. - Я ужасно 

переволновалась, уже собралась звонить в консульство, на военно-

морскую базу... и даже твоему другу Стивенсу в Вашингтон.

   - Но ты ведь не позвонила ему, не так ли?

   - Мне не пришлось делать этого, потому что он уже три раза сам 

звонил сюда начиная с четырех утра.

   - Ты говорила с ним?

   - А ты что, не помнишь, что я нахожусь в этом номере? Мы с ним 

практически перешли на "ты".

   - Надеюсь, ты ничего не сказала ему о послании, которое я получил

вчера вечером?

   - Прекрати, Тай, - возмутилась Кэти. - Мне приходилось хранить 

секреты наших женщин, хотя они заключались только в том, что эти 

женщины спали со всеми подряд. Конечно, не сказала.

   - А что он говорил... что ты говорила?

   - Он, естественно, хотел знать, где ты, а я, естественно, ответила, 

что не знаю. Еще он хотел знать, когда ты вернешься, но получил 

аналогичный ответ. Тогда он взорвался и спросил, знаю ли я вообще что-

нибудь, а я ответила, что слышала что-то о "случайных источниках 

информации"... но он не оценил моего юмора.

   - Здесь и нет ничего смешного.

   - Что случилось? - тихо спросила майор.

   - Мы разыскали пилота, и он вывел нас на еще одного человека.

   - Это тоже прогресс.

   - Не слишком большой. Когда мы приехали, этот человек был уже 

мертв.

   - О Боже! А с вами все в порядке? Когда вы вернетесь?

   - Сразу, как только сможем.

   Хоторн положил трубку на рычаг и подождал несколько секунд, пытаясь 

собраться с мыслями. Но одна мысль преобладала над всеми и тревожила 

его. Высокая женщина в белой одежде, симпатичная, с солнечным загаром, 

ее забрал самолет на Сен-Бартельми и отвез в крепость падроне. В том 

мире, который он оставил, но куда его снова занесло, не существовало 

случайных совпадений, подмена одного человека другим с такой точностью 

по времени тоже была нереальной! Он буквально разваливался на части. 

"Прекрати! Вернись к реальности, уйми свою боль!" Существовала другая 

проблема - записка от неизвестного Н.В.Н., с которым он будет говорить 

в три часа дня. "Сосредоточься на этом!.. Доминик?.. Сосредоточься!"

   Тайрел снова снял трубку и набрал номер в Вашингтоне, через 

несколько минут он уже беседовал с Генри Стивенсон.

   - Эта летчица-майор сказала, что не знает, когда ты ушел, где ты и 

когда вернешься. Что происходит, черт возьми?

   - Позже ты получишь подробный отчет, Генри, а сейчас я назову тебе 

четыре имени, и мне надо знать все, что ты сможешь раскопать на этих 

людей.

   - Как срочно?

   - Постарайся в течение часа.

   - Ты рехнулся.

   - Они могут иметь отношение к Бажарат.

   - Понял. Кто такие?

   - Первый некто, кто называет себя Нептун, мистер Нептун. Высокий, 

представительный, волосы седые, лет шестьдесят.

   - Так выглядит половина мужского населения в Джорджтауне. Кто 

следующий?

   - Адвокат из Вашингтона по имени Ингерсол...

   - Из компании "Ингерсол энд Уайт"? - спросил Стивенс.

   - Возможно. Ты его знаешь?

   - Я слышал о нем, как и многие люди. Дэвид Ингерсол, сын очень 

уважаемого человека, бывшего судьи Верховного суда. Член гольф-клубов 

"Бернинг Три" и "Чеви Чейз", друг многих влиятельных людей да и сам 

довольно влиятельная личность. Уж не предполагаешь ли ты, что Ингерсол 

замешан...

   - Я ничего не предполагаю, Генри, - оборвал его Хоторн.

   - Черта с два не предполагаешь! И позволь мне заметить, Тай, что ты 

глубоко заблуждаешься. Я случайно знаю, что Ингерсол оказывал немало 

услуг ЦРУ во время своих деловых поездок по Европе.

   - И поэтому я заблуждаюсь?

   - В Лэнгли он на очень хорошем счету. ЦРУ не является моей любимой 

организацией, ты прекрасно знаешь, что они слишком многим насолили, но 

их система проверки подноготной людей самая лучшая, могу ручаться за 

это. Не могу поверить, чтобы они использовали в своих целях такого 

человека, как Ингерсол, не рассмотрев предварительно его голову под 

микроскопом.

   - Значит, они забыли рассмотреть нижние части тела.

   - Что?

   - Послушай, по сведениям моего источника, он может быть просто 

связником, и, похоже, он на побегушках у кого-то, кто имеет 

отношение... Может, его используют вслепую, но он бывал здесь.

   - Ладно, у меня есть свой человек в ЦРУ, и я свяжусь прямо с ним. 

Кто еще?

   - Авиадиспетчер из Сан-Хуана по имени Корнуолл. Он мертв.

   - Мертв?

   - Застрелен сегодня в час ночи, как раз перед тем, как мы добрались 

до него.

   - Как ты вышел на него?

   - Есть еще четвертое имя, но тут надо действовать осторожно.

   - Он имеет непосредственное отношение к?..

   - Нет, его используют втемную. Он как раз и является источником, о 

котором я упомянул, и имеет дело только со связниками, но кто-то у вас 

в Вашингтоне держит его на крючке. Если мы выясним, кто стоит за этим, 

это нам здорово поможет.

   - Ты хочешь сказать, что среди сообщников Бажарат имеются высшие 

чиновники? Не просто отдельные продажные взяточники, но 

высокопоставленные лица из Вашингтона?

   - Похоже, что так.

   - Как его имя?

   - Саймон, Альфред Саймон. Несовершеннолетним пошел добровольцем во 

Вьетнам, летал там, потом в ВВС Лаоса.

   - Дела ЦРУ, - сказал Стивенс. - Эти добрые, проклятые старые 

времена. Мешки с деньгами, предназначенными для подкупа, сбрасывались 

с самолетов различным племенам в горах Лаоса и Камбоджи. Хуже всего 

приходилось горцам, им, правда, и платили щедрее, но зато пилоты и 

обкрадывали их больше, чем других... Но каким образом кто-то в 

Вашингтоне мог поймать на крючок этого твоего парня? Тут, пожалуй, 

должно быть что-то другое.

   - Они повесили на него самолеты, находившиеся в их распоряжении, и 

дали этому юнцу-летчику, когда он, наверное, был пьян, подписать очень 

сомнительные бумаги о передаче ему этих самолетов. Таким образом, он 

был выставлен как мошенник, вор, наемник, воюющий за большие деньги и 

не имеющий никакого отношения к добропорядочным солдатам армии США.

   - Затем они перевернули все с мог на голову и состряпали против 

него дело по обвинению в мошенничестве. Он якобы грел свои грязные 

руки и порочил любимый Вашингтон, пока наши храбрые ребята умирали в 

боях, - продолжил Стивенс.

   - Отвратительный сценарий.

   - Да, но вполне классический. Мальчишка мог и не быть пьяным, его 

просто обуяла жадность. Подумать только, ведь он приобретает имущество 

стоимостью несколько миллионов, и это при его-то молодости. Но он не 

понимал, что на всю жизнь попадает на крючок и будет на этом крючке до 

тех пор, пока эти грязные шпионы не отвяжутся от него... Я знаю, к 

кому обратиться, чтобы выяснить, кто устроил такое пилоту Альфреду 

Саймону.

   - Ты уверен, что никто не узнает о проявляемом тобой интересе?

   - Приложу максимум усилий, - заверил шеф военно-морской разведки. - 

Наш источник занималась зарубежными операциями, а теперь заняла 

высокий пост аналитика, но тоже в свое время запустила руку в казну 

ЦРУ, а мы ее прихватили на этом. Естественно, мы все сохранили в 

тайне, но, как ты понимаешь, она теперь и на нас работает.

   - Перезвони мне в отель, - сказал Хоторн. - Если я задержусь и меня 

не будет на месте, передай все, что выяснил, майору Нильсен. Ей теперь 

присвоен код допуска ноль четыре, твои идиоты так ведь и не поменяли 

коды.

   - Судя по тому, что я слышал, разговаривая с ней, можно ли ей 

вообще что-нибудь поручать? Может, у нее другие задачи?

   - Прекрати, капитан. Без нее мы уже были бы мертвы.

   - Извини, я просто пытаюсь внести малость легкомыслия в эту 

запутанную ситуацию.

   - Ты хороший исполнитель, Генри, поэтому приступай в работе, 

позвони мне, а потом отправляйся домой к жене и там можешь дать волю 

своей фантазии.

   Хоторн швырнул трубку на рычаг и почувствовал, что лоб покрылся 

потом. Что дальше? Ему надо что-то делать, двигаться! Обязательно надо 

действовать и не думать о том... Но он не мог не думать об этом. 

Просто обязан думать! Можно лгать другим, но себе больше лгать нельзя. 

Саба, таинственный дядюшка, доверенное лицо в Париже, уважительные 

причины, клятвы в любви... Все это ложь!

   Доминик! Доминик Монтень и есть Бажарат. Он поймает ее или умрет в 

ходе этой охоты. Теперь ничто на земле не сможет остановить его. 

Предательница!



   В отделе убийств Центрального полицейского управления Сан-Хуана 

жена убитого авиадиспетчера Рога Корнуолл разыграла прекрасный 

спектакль перед полицейскими. Держалась она стойко и храбро, несмотря 

на трагическую утрату. Нет-нет, она ничем не может помочь. У ее 

любимого мужа не было вообще врагов, потому что это был добрейший, 

нежнейший человек, когда-либо рождавшийся на Земле. Можете спросить об 

этом у священника прихода. Нет, долгов у него не было, они жили хорошо, 

но никогда не выходили за рамки семейного бюджета. Игра в казино? 

Очень редко, да и то на игральных автоматах по двадцать пять центов, 

где нельзя проиграть больше двадцати долларов. Наркотики? Никогда, от 

силы мог принять аспирин, а сигарет выкуривал всего по одной после 

еды. Почему они пять лет назад приехали из Чикаго в Пуэрто-Рико? Жизнь 

здесь казалась им более удобной: климат, пляжи, тропический парк, в 

котором муж любил гулять часами, и работа не такая тяжелая, как в 

чикагском аэропорту О'Хэр.

   - Можно мне теперь пойти домой? Я бы хотела побыть немного одна, 

перед тем как позвоню священнику. Наш священник чудесный человек, и он 

позаботится о похоронах.

   Полицейские проводили Розу Корнуолл в ее дом в Исла-Верде, но 

священнику она звонить не стала. Вместо этого она набрала совсем 

другой номер телефона.

   - Послушай, сукин сын, твою тупую башку я прикрыла, но теперь надо 

прикрыть меня, - сказала своему собеседнику вдова Корнуолла.



   Телефон в номере отеля "Сан-Хуан" зазвонил в тот момент, когда 

Кэтрин Нильсен сидела за столом и читала в газете заметку об убийстве 

в аэропорту. Она быстро сняла трубку. 

   - Слушаю?

   - Это Стивенс, майор.

   - Насколько я умею считать, это ваш пятый звонок.

   - Считать вы умеете, но надеюсь, что на этот раз застал его. Я 

говорил с ним полтора часа назад.

   - Да, он рассказывая. Но сейчас он в ванной, они оба в ванной, и, 

позвольте вам заметить, им долго придется пробыть там. В этом месте 

просто какой-то тошнотворный цветочный запах.

   - В какой месте?..

   - В публичном доме, капитан. Они ведь были именно там, поэтому им 

следует хорошо вымыться.

   - Что?

   - Может быть, перезвоните позже, сэр?

   - Вытащите его оттуда! Он сам настаивал на том, что эта информация 

очень срочная.

   - Надеюсь, что не шокирую его. Подождите, пожалуйста. - Кэти прошла 

в спальню Хоторна, подошла к двери ванной, прислушалась, помялась и 

открыла дверь. Ее взгляду предстал обнаженный Тайрел, вытирающий тело 

большим полотенцем. - Извините за вторжение, коммандер, но на проводе 

Вашингтон.

   - Ты когда-нибудь слышала о том, что в таких случаях, надо стучать?

   - Но ведь шумит душ.

   - Ах... я и забыл.

   Завернувшись в полотенце, Хоторн быстро прошел мимо майора к 

телефону.

   - Что ты выяснил, Генри?

   - Насчет Нептуна почти ничего...

   - А что значит почти?

   - По южному полушарию компьютеры выдали единственную информацию. 

Когда-то давно в Аргентине работал какой-то Нептун, вроде бы был 

связан с местными генералами, но, по слухам, это была просто кличка 

некоего иностранца, связанного с высокопоставленными чиновниками. 

Больше никакой информации, кроме того, что имелся еще и какой-то 

мистер Марс.

   - Что по Ингерсолу?

   - Абсолютно чисто, Тай, но по поводу Пуэрто-Рико ты прав. Он летает 

туда четыре-пять раз в год для обслуживания клиентов. Все проверено и 

все вполне законно.

   - Он сам и является клиентом.

   - Что ты имеешь в виду?

   - Ладно, не бери в голову. Он просто связной. А что насчет 

диспетчера Корнуолла?

   - Тут есть кое-что интересное. Он был начальником сектора в 

аэропорту О'Хэр, умный парень, прилично зарабатывал, никаких темных 

делишек в загородных клубах. Однако мы еще немного покопали, и 

выяснилось, что его жене принадлежала часть ресторана в старом районе 

Чикаго. Это, конечно, не "Дельмоника", но один из самых популярных 

ресторанов в этом районе. И вот они продают свою долю гораздо ниже 

реальной стоимости, а затем отправляются в Пуэрто-Рико. А ведь 

ресторан приносил приличный доход.

   - И тут возникает вопрос, - вмешался Хоторн. - Где они взяли деньги 

на приобретение такого доходного местечка?

   - Есть еще и другой вопрос, который перекликается с твоим, - сказал 

Стивенс. - Как авиадиспетчер из Сан-Хуана, получающий гораздо меньше, 

чем в аэропорту О'Хэр, смог купить квартиру в Исла-Верде за шестьсот 

тысяч долларов? Доля жены за ресторан едва ли составила треть этой 

суммы.

   - Исла-Верде?

   - Это лучшая часть Сан-Хуана.

   - Знаю, мы как раз здесь и остановились. Что еще по этим 

переселенцам Корнуоллам?

   - Так, кое-какие суждения, но ничего конкретного.

   - Уточни, пожалуйста.

   - При приеме на работу авиадиспетчеров проверяют с помощью 

различных тестов. У Корнуолла показатели были одни из лучших - холоден 

как лед, быстрая реакция, методичен, но им показалось, что он 

предпочитает ночные смены. Так оно и оказалось на деле - он напросился 

работать именно в ночные смены, что само по себе довольно необычно.

   - Здесь аналогичная картина, поэтому мой источник и вычислил его. 

Что еще говорят в Чикаго?

   - Что брак его был каким-то неустойчивым, чуть ли не на грани 

развала.

   - Тут что-то не то, потому что сюда они приехали вместе и купили 

квартиру за шестьсот тысяч.

   - Я же говорил тебе, что это просто суждения, но не факты.

   - Основанные на предположении, что он погуливает от жены.

   - Этой области тесты не касались. Хорошие диспетчеры всегда нужны. 

Просто сразу бросилось в глаза, что ему не нравится проводить ночи 

дома.

   - Я учту это, - сказал Хоторн. - А как там наш пилот Альфред 

Саймон?

   - Или он просто лжет тебе, или он чокнутый шутник, каких я еще не 

встречал.

   - Что?

   - Да он просто настоящий герой, награжденный кучей медалей, 

ожидающих его появления. Никаких упоминаний о краже каких-нибудь 

самолетов в Лаосе, да и вообще о какой-нибудь незаконной деятельности. 

Он был очень молодым вторым лейтенантом ВВС, добровольно участвовал во 

многих рискованных операциях, а если что и украл, то об этом никто не 

сообщал. И если завтра он придет в Пентагон, они устроят торжественную 

церемонию в его честь, вручат, кучу медалей и что-то свыше ста 

восьмидесяти тысяч долларов. Это надбавки за боевые действия и пенсия, 

которые он так и не получил.

   - Ну и ну! Я совершенно уверен, Генри, что он ничего не знает об 

этом!

   - Откуда такая уверенность?

   - Потому что я знаю, черт побери, кому он постоянно отправляет 

деньги.

   - Тебе виднее.

   - И я так думаю. Но вся загвоздка в том, что ему подсунули ложь, 

которая держала его за горло многие годы, и он занимался делами, 

которые могут сегодня стоить ему жизни.

   - Я что-то не понимаю.

   - С помощью шантажа его заставляли работать на людей, связанных с 

Бажарат.

   - Что ты собираешься делать? - спросил Стивенс.

   - Тут действовать надо будет тебе, а не мне. Я отправлю второго 

лейтенанта Альфреда Саймона на местную военно-морскую базу, а ты 

организуешь, чтобы его самолетом доставили в Вашингтон, и спрячешь на 

время, пока он не сможет без риска для жизни заявить о себе и стать 

настоящим героем с приличной суммой в кармане.

   - Почему это надо сделать прямо сейчас?

   - Потому что если протянем, то будет слишком поздно, а он нам 

нужен.

   - Чтобы опознать Нептуна?

   - Его и других, о которых мы можем еще не знать.

   - Так, значит, Саймона военным самолетом в Вашингтон, - сказал 

начальник военно-морской разведки. - Что еще?

   - Жена авиадиспетчера Корнуолла. Как ее зовут? 

   - Роза.

   - Подозреваю, что ее лепестки уже завяли. - Хоторн положил трубку и 

посмотрел на Кэти, прислонившуюся к дверному косяку. - Я хочу, чтобы 

вы с Джексоном доставили Саймона на военно-морскую базу. Быстро.

   - Надеюсь, он ничего не перепутает и не станет нанимать меня на 

работу?

   - У тебя не тот тип. - Тайрел взял со столика телефонный справочник 

и раскрыл его на букве "К".

   - Я не совсем поняла: это комплимент ила оскорбление?

   - Шлюха не носят пистолет, потому что он выпирает и портит 

округлость форм. Так что с тобой все ясно.

   - Но у меня нет пистолета.

   - Возьми мой, он на бюро... Ага, вот он, в Исла-Верде единственный 

Корнуолл.

   - Он такой маленький, что вполне уместится в сумочке, - сказала 

майор, взяв с бюро автоматический "вальтер".

   - А у тебя есть сумочка? - Записав адрес Корнуолла в блокнот, 

Тайрел поднял глаза на Кэти.

   - Понятно, считается, что я должна носить рюкзак, но последние 

двадцать четыре часа я ношу вот эту прекрасную, отделанную жемчугом и 

бисером сумочку. С разрешения Джексона купила ее вместе с платьем.

   - Ах он негодяй... Ну так вы идете?

   - Подозреваю, что он только что вышел из-под душа, вон как громко 

напевает.

   - Тогда одевай это дитя и выметайтесь отсюда. Мне очень не хочется 

увидеть труп человека по имени Саймон.

   - Хорошо, хорошо, коммандер.



   Сидя за рулем белого "кадиллака" Альфреда Саймона, Тайрел подрулил 

на стоянку перед домом Корнуолла. Как и говорил Стивенс, в квартале 

Исла-Верде находились дома с очень дорогими квартирами с громадными, 

выходящими на океан балконами и бассейнами.

   Хоторн вылез из машины, прошел по дорожке во входу в дом и помахал 

рукой дежурному. Как во всех подобных домах в этом районе, в будке из 

толстого стекла за столом сидел одетый в форму дежурный. Нажав кнопку 

на столе перед собой, он спросил:

   - Говорите по-испански или по-английски, сеньор?

   - По-английски, - ответил Тайрел. - Мне нужно по очень срочному 

делу повидать миссис Розу Корнуолл.

   - Вы вместе с полицией, сеньор?

   - С полицией? - Хоторн похолодел, но взял себя в руки и уверенно 

произнес: - Да, конечно. Я из консульства США, нам позвонили из 

полиции.

   - Проходите, сеньор. - Дверь отворилась, Тайрел вошел внутрь и 

повернулся к дежурному: - Какой номер квартиры?

   - Девятьсот один, сеньор. Все уже там.

   "Все? Что за чертовщина?» Хоторн быстро подошел к лифтам и стал 

нетерпеливо нажимать все кнопки, наконец двери лифта окрылись. 

Поднимался лифт очень медленно, но все же доехал до девятого этажа. 

Тайрел выскочил в коридор и резко остановился при виде толпы людей и 

фотовспышек, мелькающих в дверях квартиры в двадцати футах справа от 

него. Он двинулся в направлении толпы, большую часть которой 

составляли мужчины и женщины в полицейской форме. Внезапно из квартиры 

показался маленький грузный человек в сером костюме и синем галстуке. 

Расталкивая перед собой полицейских, он листал страницы своего 

блокнота. Человек бросил мельком взгляд на Тайрела, потом снова, более 

внимательно посмотрел на него, прищурив темные глаза. Это был 

детектив, почти восемь часов назад приезжавший в аэропорт.

   - Ах, сеньор, я вижу, нам с вами так и не удалось поспать в 

перерыве между этими трагедиями. Ее мужа убили ночью, а ее утром... и 

каким-то непостижимым образом вы оказываетесь и там и тут.

   - Прекратите, лейтенант, у меня нет времени выслушивать вашу 

чепуху. Что случилось?

   - У вас, похоже, повышенный интерес к этой паре. Возможно, что вы 

замешаны во всем этом.

   - Да, конечно, убиваю каждого из них, а потом случайно появляюсь на 

месте преступления. Я не полный идиот. Ладно, оставим это. Что 

случилось?

   - О, прошу вас, сеньор, - сказал детектив, проводя Хоторна через 

толпу в гостиную. В комнате был страшный беспорядок, повсюду валялась 

поломанная и перевернутая мебель, осколки стекла и фарфора. Однако не 

видно было ни крови, ни трупа. - Это и есть место вашего преступления, 

сеньор. Вы ведь таким и ожидали увидеть его, я прав, сеньор?

   - Где тело?

   - А вы не знаете?

   - Откуда я могу знать?

   - Возможно, что только вы можете ответить на этот вопрос. Вы были в 

аэропорту прошлой ночью, когда мы нашли тело диспетчера, ее мужа.

   - Я пришел туда, потому что кто-то закричал, что нашел его.

   - Но вы находились рядом. Что вы там делали?

   - Это секретное дело... нельзя, чтобы это появилось в ваших 

газетах... мы не можем этого допустить.

   - Не можете? А разрешите узнать, кто вы такой?

   - Расскажите мне, что случилось, тогда я, возможно, отвечу на ваш 

вопрос.

   - Значит, вы будете отдавать мне приказы?

   - Это просьба, сэр. Я должен знать.

   - Ладно, поиграем в вашу умную игру, сеньор. - Детектив провел 

Тайрела мимо стоящего на коленях человека, который занимался поиском 

отпечатков пальцев, и подвел к балкону. Раздвижные двери балкона были 

распахнуты, в высокой, от пола до потолка ширме имелся разрез, 

сделанный, по всей видимости, большим острым ножом. Края разреза 

выгнулись наружу. - Вот сюда вытолкнули эту женщину, и она разбилась 

насмерть, упав с девятого этажа. Вы этого не видели, сеньор?

   - Да о чем вы говорите?

   - Наденьте на него наручники! - приказал детектив полицейским, 

стоящим за спиной Хоторна.

   - Что?

   - Вы мой главный подозреваемый, сеньор, а я должен заботиться о 

своей репутации.



   Спустя три часа двадцать минут, проведенных в яростных спорах с 

упрямым, самоуверенным детективом, Тайрелу разрешили позвонить по 

телефону. Он позвонил в Вашингтон, и через тридцать восемь секунд 

после того, как он положил трубку, полицейские, выпустили его из 

участка, не подумав даже формально извиниться за действия своего 

начальства. Хоторн не знал, где находится машина Альфреда Саймона, 

поэтому до отеля добрался на такси.

   - Где тебя носило последние пять часов? - спросила Кэтрин.

   - Я взял напрокат машину в отеле н уже собирался разыскивать тебя 

по всему городу, - добавил Пул.

   - Я сидел в полицейском участке, - спокойно ответил Хоторн, ложась 

на диван. - Вы отвезли Саймона?

   - С некоторыми трудностями, - доложила Кэтрин. - Начнем с того, что 

мистер Саймон все-таки решил, что я буду прекрасным пополнением для 

его конюшен... Кстати, это более приятный комплимент, чем тот, что я 

услышала от тебя.

   - Ну, извини.

   - Мы отвезли Саймона на машине на базу и влили в него чуть ли не 

ведро кофе, - продолжила Кэти. - Но, честно говоря, не думаю, что кофе 

здорово помог, потому что, пока мы везли его к самолету, он еще дважды 

делал мне подобное предложение.

   - Он заслужил это, потому что он настоящий герой.

   - Заслужил меня?

   - Этого я не говорил. Просто он имел право сделать тебе предложение.

   - Что мы теперь будем делать? - спросил Пул.

   - Который час?

   - Без двенадцати три, - ответила Нильсен.

   - Значит, через двенадцать минут мы будем знать это, - сказал 

Хоторн, сел и внезапно почувствовал, что покрылся испариной... а в 

комнате стало холодно.

   Беспокойство Тайрела росло с каждой минутой. В воображении невольно 

возникали образы Доминик-Бажарат, а это добавляло к беспокойству еще и 

злобу. Хоторн не знал, будет ли он в состоянии действовать, и почти с 

благодарностью вспомнил время, потраченное впустую в полицейском 

участке, где за всеми бессмысленными спорами он отвлекся от 

действительности.

   - Уже три часа, Тай, - услышал он голос Кэти. - Ты хочешь, чтобы мы 

вышли из комнаты?

   Тайрел внимательно посмотрел на Кэтрин и Джексона, переводя взгляд 

с одного на другого.

   - Нет, оставайтесь, я доверяю вам.

   - Мы беспокоимся за тебя, коммандер, - добавила майор. - Это очень 

важный разговор.

   - Спасибо. - Тайрел подошел к телефону, снял трубку и набрал номер.

   - Да? - Голос, звучавший из Фэрфакса, штат Вирджиния, был холоден, 

и произнес он всего одно короткое слово, как будто обладателю этого 

голоса совсем не хотелось говорить.

   - Это Хоторн.

   - Подождите, пожалуйста. - В трубке послышались короткие гудки, а 

затем опять раздался голос Н.В.Н. - Теперь мы можем говорить свободно, 

коммандер, - продолжил собеседник уже гораздо любезнее, - хотя в нашем 

разговоре и нет ничего предосудительного.

   - Наш разговор записывается? Поэтому и были гудки в трубке?

   - Как раз наоборот, линия засекречена. При записи на пленке будут 

просто неразборчивые звуки. Это для нашей общей безопасности.

   - Тогда можете говорить мне то, что собирались сказать. Про 

Амстердам.

   - Для полноты картины вы все должны увидеть собственными глазами.

   - Что вы имеете в виду?

   - Фотографии. Сделанные в Амстердаме. На них изображена ваша жена 

Ингрид Йохансен Хоторн в компании трех мужчин, но сделаны фотографии в 

четырех разных местах: в зоопарке, возле дома Рембрандта, на борту 

прогулочного катера и в кафе. На каждой запечатлены тайные совещания. 

Я убежден, что один из мужчин, если только не все трое, виновен в 

смерти вашей жены и ее компрометации, а может, даже сам и совершил 

убийство.

   - Кто они такие?

   - Не могу сообщить вам этого даже по засекреченной связи, 

коммандер. Я сказал "один, если только не все трое", но, честно 

говоря, опознал я лишь одного. Уверен, что вы опознаете и двух других, 

но я-то не могу этого сделать. Я не имею доступа к закрытым досье.

   - Почему вы так уверены, что я смогу их опознать?

   - Мне известно, что они входили в число ваших тайных агентов в 

Амстердаме.

   - Это более тридцати, а возможно, в сорока человек... Вы написали, 

что здесь имеется связь с долиной Бекаа.

   - В том смысле, что долина Бекаа протянула свои щупальцы как в 

Амстердам, так и в Вашингтон.

   - В Вашингтон?

   - Совершенно определенно.

   - Значит, они могут вернуться к выполнению своих неосуществленных 

планов? Совершенно ясно, что вы связываете их действия с теперешней 

ситуацией.

   - Конечно. Вы помните, как пять лет назад, примерно за три недели 

до убийства вашей жены, президент Соединенных Штатов должен был 

приехать на конференцию НАТО в Гаагу?

   - Помню, но конференцию отменили и перенесли ее проведение на месяц 

позже в Торонто.

   - А помните почему?

   - Конечно. Мы получили сведения, что долина Бекаа направила дюжину 

террористов в целях убийства президента... и других.

   - Совершенно верно. И среди намеченных жертв были премьер-министр 

Великобритании и президент Франции.

   - Но какая здесь существует связь?

   - Я объясню вам это, когда вы прибудете сюда и опознаете двух 

неизвестных мужчин на фотографиях, что, я уверен, вы сможете сделать. 

Мой самолет будет ждать вас в аэропорту Сан-Хуана в половине пятого, 

служащий аэропорта покажет вам, где он находится... Кстати, меня зовут 

ван Ностранд, Нильс ван Ностранд. И если у вас есть какие-то сомнения, 

можете по каналам военно-морской разведки связаться с госсекретарем, 

директором ЦРУ и министром обороны. Но, ради Бога, не говорите им о 

содержании нашего разговора. Я уверен, они поручатся за меня.

   - Все они очень высокопоставленные люди...

   - Ив течение многих лет мои близкие друзья и соратники, - прервал 

Тайрела ван Ностранд. - Если вы просто скажете им, что, учитывая ваше 

задание, я попросил вас о встрече, уверен, они настоятельно 

порекомендуют вам сделать это.

   - В подобных звонках нет необходимости, мистер ван Ностранд, - 

заметил Хоторн, - но я приеду с двумя помощниками.

   - Да, я знаю. Майор Нильсен и лейтенант Пул, откомандированные в 

ваше распоряжение базой ВВС Патрик. Я рад, что они будут сопровождать 

вас, но, боюсь, не могу позволить им присутствовать на нашей встрече. 

В нескольких милях от моего дома есть прекрасный мотель, я закажу им 

номера, разумеется за мой счет, и после вашего приземления мой 

автомобиль отвезет их туда.

   - Постойте! - внезапно взорвался Хоторн. - Если вы обладаете такой 

информацией, то почему, черт возьми, так долго выжидали, прежде чем 

связаться со мной?

   - На самом деле не так уж и долго, коммандер, и по определенным 

причинам сейчас как раз самое подходящее время.

   - Проклятье, но кто тот человек на фотографии, которого вы 

опознали? Я профессионал, ван Ностранд, и держу в голове имена двойных 

и тройных агентов, причем стольких, что вам и не сосчитать.

   - Вы настаиваете?

   - Настаиваю!

   - Очень хорошо. Это тот человек, которого вы подозревали все эти 

пять лет. Капитан Генри Стивенс, являющийся в настоящее время 

руководителем военно-морской разведки. - Ван Ностранд помедлил и 

продолжил: - У него не было выбора. Если бы Советы не убили вашу жену, 

то вы убили бы Стивенса, потому что Стивенс и ваша жена были 

любовниками в течение нескольких лет. Он не мог позволить, чтобы она 

досталась вам.

   



                           Глава 17

   

   Одинокая фигура то появлялась, то скрывалась в тени, двигаясь по 

дорожке парка Рок-Грик в Вашингтоне. Свет редких фонарей слабо 

пробивался сквозь листву деревьев. Услышав журчание воды в овраге 

внизу, человек понял, что почти подошел к месту встречи. На одинаковом 

удалении от двух фонарей на дорожке стояла скамейка, место было 

настолько темное, что нельзя было разглядеть сидящих на ней людей. 

"Скорпионы" не нарушали правила конспирации.

   Заметив своего коллегу, уже сидящего на скамейке, с горящей сигарой 

в руке, Дэвид Ингерсол подошел нему, оглянулся, убедился, что вокруг 

никого нет, и сел рядом.

   - Привет, Дэвид, - сказал "Скорпион-2", грузный, лысеющий 

рыжеволосый человек с одутловатым лицом и приплюснутым носом.

   - Добрый вечер, Пат. Сырой вечерок, не так ли?

   - Передавали, что дождя не будет, но эти ослы врут, как всегда. Я 

даже захватил зонтик, такой дурацкий, который складывается так, что 

можно засунуть в карман, и эта чертова штука, похоже, только и 

предназначена для того, чтобы таскать ее в кармане.

   - А я свой забыл. Голова была занята другими мыслями.

   - Понимаю тебя. Последний раз мы встречались более трех лет назад.

   - Дело даже не в этом, все гораздо хуже.

   - Разве?

   - Это безумие, и ты должен это понимать, - сказал "Скорпион-3".

   - Я не делаю подобных оценок. Мне слишком хорошо платят, чтобы я 

выполнял приказы, а не обсуждал их.

   - Даже если это грозит самоуничтожением?

   - Успокойся, Дэвид, мы перестали быть праведниками много лет назад, 

когда запродали наши души "Покровителям".

   - Подобные философские абстракции меня не интересуют. Разве эти 

действия направлены на защиту всего того, что мы заработали и чего 

добились? Больной, парализованный старик мертв, а вместе с ним ушли и 

старческие бредовые идеи, породившие это сумасшествие... Задайся 

вопросом, О'Райан, какую выгоду мы можем ожидать от убийства... от 

массовых убийств?

   - Никакой, за исключением того, что нам не придется выбирать между 

жизнью и смертью.

   - Но кто может угрожать нам смертью?

   - Маньяки, одержимые идеей осуществить эту операцию. Она ведь 

действует не в одиночку, у нее масса сторонников типа Абу Нидаля. 

Возможно, ее группа не слишком многочисленная, но это фанатики, 

обладающие значительными средствами. Нет, Дэвид, нам следует делать 

то, что приказывает "Скорпион-1", а если случится так, что этот 

бешеный поезд каким-то образом сойдет с рельсов, он всегда сможет 

доложить, что уж мы-то выполнили свои обязательства. И никто не сможет 

предъявить нам никаких обвинений.

   - Доложить?

   - Знаешь, адвокат, не заставляй сомневаться в твоих юридических 

способностях. Не говори, что никогда не думал о месте "Скорпионов" во 

всей этой схеме. Возможно, что законы и не требуют такого хитроумного 

анализа, хотя я в это абсолютно не верю, но я проработал в разведке 

двадцать шесть лет и вполне могу разглядеть всю пирамиду, даже если у 

меня перед глазами лишь часть ее. Мы где-то в третьей четверти 

пирамиды - от "Скорниона-1" и до "Скорпиона-8", однако существует еще 

верхушка, и мы в нее не входим.

   - Я вполне осведомлен об этой иерархии, О'Райан. А еще я знаю кое-

что, о чем ты не имеешь представления.

   - В это трудно поверить, так как в отсутствие "Скорпиона-1" я был 

главным связующим звеном между падроне и нашей местной маленькой, но 

влиятельной фракцией. Я был последним человеком, с которым падроне 

говорил перед гибелью. Он ясно дал мне это понять.

   - Подозреваю, что после этого разговора он сделал еще один звонок.

   - Что?

   - Как бы то ни было, завтра утром я стану "Скорпион-1 ".Боюсь, что 

они нашли меня более подходящим для этой роли, чем тебя. Тебе надо 

просто позвонить по секретному номеру "Скорпиона-1", и ты услышишь, 

что разговариваешь со мной. Вот тебе и доказательство.

   При тусклом свете фонарей аналитик ЦРУ внимательно посмотрел на 

заостренное, с резкими чертами лицо Дэвида Ингерсола. Наконец он 

заговорил:

   - Не буду стараться скрывать свое разочарование, потому что я, черт 

побери, всегда был более полезным человеком. Но, с другой стороны, у 

тебя имеется твоя фирма и определенные источники информации. Полагаю, 

что в данной ситуации подобное назначение было неизбежным. Однако хочу 

как профессионал предупредить тебя, Дэвид. Будь осторожен, очень, 

очень осторожен. Тебя видно насквозь.

   - О чем ты, О'Райан? Я - олицетворение респектабельности.

   - Тогда никогда больше не появляйся на Пуэрто-Рико.

   - Что? - У Ингерсола был такой вид, как будто он стоит голый 

посреди улицы, а на него мчится огромный грузовик. - Что ты?..

   - Ты знаешь, о чем я говорю. Будем считать, что я ожидал услышать 

новость, которую ты только что сообщил мне. Толстый ирландский клоун, 

который слишком много ест, обладает вздорным характером и даже иногда 

носит белые носки... любезно уступил дорогу чертовски талантливому 

адвокату с безупречными манерами. О, конечно, у него ведь 

безукоризненная репутация, престижный университет за плечами, отец - 

член Верховного суда, прекрасная родословная, позволяющая состоять во 

всех этих клубах... Это и делает тебя "Скорпионом-1"? Ты действительно 

думаешь, что я могу поверить в это? У тебя и близко нет таких выходов 

на международную разведку, какие есть у меня.

   - Но при чем здесь Пуэрто-Рико? - угрожающе пробормотал Ингерсол, 

не обратив внимания на обличительную речь "Скорпиона-2".

   - У меня есть осведомители - только у меня, и ни у кого другого, - 

среди шлюх из публичного дома "Калье дель Очо" в Сан-Хуане.

   - Я бывал там по указанию "Скорпиона-1" Проверял пилота!

   - Говоря прямо, "Скорпион-3", ты позволил себе лишнее. В одни из 

вечеров ты даже вырубился там...

   - Совсем слегка, всего на минуту, и ничего не случилось! Деньги, 

бумажник - все было в порядке. Я просто немного устал.

   - Не стоит обращать на это внимания, не так ли? Мой источник из 

публичного дома предоставил мне фотографии, но они ведь не имеют 

ничего общего с нашими делами здесь.

   Ингерсол медленно покачал головой, глубоко вздохнул, агрессивность 

его иссякла, и он, опытный адвокат, понял, что потерпел поражение.

   - Что ты хочешь, Патрик? - спросил Он.

   - Все держать в своих руках. У меня больше возможностей и опыта, 

чем у тебя. Всему, что ты знаешь, ты научился от меня. А кроме этого, 

я, а не ты вхожу в группу "Кровавая девочка".

   - Я ничего не могу изменить, мое назначение состоялось.

   - Ох, ради Бога, оставь при себе свой титул, я не собираюсь 

отнимать его у тебя. Если бы у меня было такое намерение, тебе бы 

пришлось исчезнуть, а это вызвало бы множество вопросов. Нет, ты 

"Скорпион-1" и оставайся им, но руководить буду я. Так лучше для всех. 

А ты, не испытывая никаких неудобств, будешь в курсе всех событий.

   - Очень великодушно с твоей стороны, - с сарказмом заметил адвокат.

   - Это просто необходимо. Я отнюдь не великодушный человек, но могу 

быть сговорчивым. Разве не лучше назвать это так? Например, я согласен 

с тобой, что это сумасшествие должно быть остановлено. Оно может 

только привести к хаосу, от которого пострадают все. Власти все 

перевернут с ног на голову и тщательно проверят, а этого мы допустить 

не можем.

   - Но ты же говорил, что мы не должны становиться у них на пути. 

Если что-то сорвется, то "Скорпионы" первыми попадут под подозрение, а 

я не хотел бы почувствовать на своем горле нож из долины Бекаа.

   - Значит, мы ничем не должны себя выдать, а вся заслуга в срыве 

операции пусть приписывается нашей невероятно талантливой разведке.

   - Но ты же знаешь, что они могут выяснить нашу истинную роль.

   - Не думаю, что ты будешь орать об этом на каждом углу, Дэви-бой, 

так что на самом деле они ничего не узнают. Я сделаю вид, что путаю 

наши спецслужбы, а потом громко извинюсь за это. Ты знаешь, где сейчас 

эта женщина?

   - Этого никто не знает. Она вместе с молодым латышом легла на дно, 

они могут быть где угодно.

   - Я кое-что выяснил через иммиграционную службу Форт-Лодердейла, 

откуда они оба направились в Вест-Палм-Бич. По сведениям "Скорпиона-

22", они зарегистрировались в паршивом мотеле, а потом исчезли.

   - Могут быть где угодно, - повторил Ингерсол. - Мы не знаем ни где 

они, ни как выглядят - ни описаний, ни фотографий...

   - МИ-6 и Второе бюро прислали нам ее предполагаемые фотографии, но, 

честно говоря, толку от них никакого. Это может быть и одна, и три 

разные женщины, а учитывая ее талант изменять внешность, эти 

фотографии вообще бесполезны.

   - Как ты сказал, они исчезли, а мы даже не знаем, путешествуют они 

вместе или по отдельности. А еще нам неизвестна роль этого юноши.

   - В этой комбинации ему отводится роль мужской силы - послушный 

телохранитель, исполняющий все приказы... и необходимый спутник.

   - Я не понял.

   - Судя по тому, что помнят таможенники в Марселе, это здоровый, 

неуклюжий юноша славянского происхождения, и они даже сомневаются, что 

он умеет читать и писать. Но, похоже, если ему прикажут, он может 

переломать человека пополам.

   - А что значит "необходимый спутник"?

   - Психиатры разработали ее психологический портрет, основываясь на 

всей информации, полученной из Израиля, Франции и Англии. В основном 

это всякая психологическая чепуха, но есть и вполне разумные 

моменты... Как и все фанатики, Бажарат максималистка, и максимализм ее 

поступков оправдывается тем, что эти умные ребята называют 

"эмоциональная невоздержанность". Ее психологический портрет 

предполагает, что она может отличаться повышенной сексуальной 

активностью на грани нимфомании, но вместе с тем слишком осторожна, 

чтобы без разбора залезать в чужие кровати, если только это не 

делается с определенной целью. Поэтому ей лучше всего иметь под рукой 

сильного мужчину, подчиненного ей.

   - Они исчезли и на самом деле могут быть кем угодно и где угодно, 

но они подбираются все к своей цели. Что мы можем сделать? Они могут 

оказаться простыми туристами, осматривающими Белым дом, или 

участниками демонстрации протеста перед Белым домом, а могут стоять на 

обочине дороги с сумкой, полной гранат.

   - Все экскурсии по Белому дому отменены - из-за ремонта, конечно; 

отменены также все выезды президента на машине. Честно говоря, в этих 

мерах нет никакой необходимости, потому что картины, которые ты 

нарисовал, совсем не в стиле Бажарат. Ее тактика заключается в том, 

чтобы перехитрить противника и нанести удар, обмануть всех и устроить 

бойню. Это у нее еще с детства.

   - С детства?

   - Еще одно доказательство того, что я имею доступ к секретам, а ты 

нет, Дэви-бой. Поэтому я и буду "Скорпионом-1", хотя и без титула.

   - Но что мы можем сделать? - повторил свой вопрос Ингерсол.

   - Надо ждать. Перед тем как нанести удар, она должна будет 

позвонить тебе, "Скорпион-1", если не по какой-то другой причине, то 

хотя бы для обеспечения путей отхода. Она ведь все-таки надеется 

ускользнуть и остаться в живых.

   - Предположим, что она сама подготовила пути отхода.

   - Никто в области тайных операций не полагается на единственный 

вариант. Это еще одна вещь, о которой ты не знаешь, "Скорпион-3". У 

меня есть тайные агенты, поддерживающие несанкционированные контакты с 

тремя другими ведомствами и считающие, что мне об этом неизвестно. Это 

обычное дело. Преданность - чепуха, а вот возможность выжить - это 

все.

  - Значит, ты думаешь, что она позвонит мне? 

  - Если у нее есть мозги в голове, то она позвонит, а как я понимаю, 

мозгов у нее достаточно... Она позвонит.



   Амайя Бажарат, этакая привлекательная сорокалетняя графиня, 

неспешно шла через холл отеля, когда вдруг неожиданно остановилась и 

замерла. Белокурый мужчина у стойки портье был тайным агентом Моссада, 

раньше у него была темно-каштановые волосы, она знала его в Хайфе и 

слала с ним! Пытаясь сосредоточиться, Бажарат поспешила к лифтам, 

приняв на ходу вполне разумное решение.

   Им с Николо надо немедленно убраться из отеля, но куда? И как 

объяснить поспешный отъезд? Ведь ей сюда так много звонят, и главным 

образом влиятельные люди из сената в правительства, политики, 

клюнувшие на крючок в виде барона ди Равелло. И отнюдь не последнее 

место среди всех этих деятелей занимал Несбит, сенатор от штага 

Мичиган, человек, который может устроить ей последнюю встречу - 

последнюю схватку с президентом Соединенных Штатов. Ей как бы 

предстояло проникнуть в ставку Гитлера, но действовать она будет 

гораздо успешнее, чем кучка отчаявшихся генералов, замысливших убить 

фюрера. Все, хватит! Сейчас надо убраться из отеля! Бажарат вбежала в 

лифт и нажала кнопку своего этажа.

   - Ну разве она не прекрасна, Каби? - воскликнул Николо. Он сидел в 

гостиной перед телевизором и смотрел повтор телесериала с участием 

Эйнджел Кейпел. - Просто невероятно, я всего час назад разговаривал с 

ней и вот теперь вижу ее!

   - Хватит, Нико! Помни, что ее интересует младший барон ди Равелло, 

а не нищий мальчишка из Портичи!

   - Зачем ты обижаешь меня? - спросил Николо, бросив злой взгляд на 

Бажарат. - Ты ведь не возражала против моей дружбы с Анджелиной.

   - Сейчас не до этого. Мы уезжаем!

   - Почему?

   - Потому что я так решила, глупый мальчишка, - ответила Бажарат, 

подходя к телефону. - Собирай вещи, мои и свои. Быстрее! - Она набрала 

номер, твердо запечатлевшийся в памяти. Это будет единичный звонок, 

никакой системы, поэтому можно воспользоваться и гостиничным 

телефоном.

   - Да? - ответил ей голос в Фэрфаксе, штат Вирджиния.

   - Это я, мне нужно убежище, но не в отеле и не в Вашингтоне.

   - Это невозможно. Во всяком случае, не здесь и не сегодня вечером.

   - Я приказываю вам от имени падроне и всех его людей от долины 

Бекаа до Палермо и Рима! Если вы откажете мне, то они разыщут вас и 

убьют!

   Наступило молчание, потом наконец собеседник заговорил:

   - Я пришлю за вами машину, но сегодня вечером мы не увидимся.

   - Это не имеет значения, но мне нужен телефон, по которому мне 

будут звонить.

   - Вы будете находиться в самом дальнем домике для гостей, там есть 

телефон. Когда вас привезут туда, можете позвонить в отель и сообщить 

свой новый номер телефона. Соединение пойдет через штат Юта и спутник, 

так что беспокоиться не о чем.

   - Спасибо.

   - Пожалуйста, синьора. Но должен предупредить вас, что с 

завтрашнего утра вы останетесь одна.

   - Почему?

   - Я исчезну, но вы будете делать вид, что ничего не знаете об этом. 

Вы просто мой друг из Европы и в ближайшее время ожидаете известий от 

меня. Однако вы можете пользоваться этим номером телефона для связи с 

моим преемником.

   - Понятно. Вы дадите о себе знать?

   - Нет. Никогда.



   Реактивный самолет "Гольфстрим" пересек береговую линию США к 

востоку от Чесапикского залива над Кейп-Чарльз, штат Мэриленд.

   - Еще пятнадцать минут, - сказал пилот.

   - Добавь еще несколько минут, - поправил его второй пилот, глядя на 

компьютерную карту на приборной доске. - Впереди сильный воздушный 

фронт, надо подняться и обогнуть его с севера.

   - Неужели вы действительно сможете посадить этот снаряд в каком-

нибудь частном имении? - спросил Пул. - Ведь надо иметь посадочную 

полосу длиной свыше трех тысяч футов.

   Пилот обернулся и бросил взгляд на Пула, одетого в гражданское.

   - А вы сами летчик, мистер?

   - Ну, я налетал несколько часов, конечно, не так, как вы, ребята, 

но и этого достаточно, чтобы понять, что вы не сможете посадить этот 

самолет на капустную грядку.

   - Там не грядка, сэр, а бетонная полоса длиной свыше четырех тысяч 

футов с собственной диспетчерской вышкой. Хотя это и не совсем вышка, 

а стеклянный домик. Сегодня утром мы сделали несколько тренировочных 

взлетов и посадок, и должен сказать вам, что у мистера ван Ностранда 

все устроено по первому классу.

   - Да, это чувствуется, - подал с заднего сиденья голос явно 

ошеломленный Хоторн.

   - С тобой все в порядке, Тай? - спросила майор.

   - Все отлично, хочу побыстрее добраться туда.

   Через двадцать одну минуту самолет сделал разворот над обширной 

сельской местностью в штате Вирджиния. Внизу, через поля, проходила 

взлетно-посадочная полоса, обозначенная желтыми огнями. Пилот посадил 

самолет и подрулил к поджидавшему лимузину, рядом с которым стояла 

мототележка для гольфа.

   Спустившихся по трапу из самолета троих пассажиров встретили двое 

мужчин: один в черном костюме и шляпе с опущенными полями, другой без 

шляпы, в спортивной куртке и коричневых галифе.

   - Коммандер Хоторн? - спросил человек в куртке, обращаясь к 

Тайрелу. - Разрешите отвезти вас на мототележке в дом? Он всего в 

нескольких сотнях ярдов отсюда.

   - Да, спасибо.

   - А для леди и джентльмена, - подал голос шофер в шляпе, - 

приготовлены комнаты в "Шенандо Лодж". Десять минут езды. Не будете ли 

вы так любезны сесть в машину?

   - Конечно, - ответила Кэти.

   - Приличные колеса, - заметил Пул.

   - Я приеду к вам позже, - добавил Хоторн. Водитель мототележки 

остановился и посмотрел на Тайрела:

   - Ваша комната в главном доме, сэр. Все готово.

   - Это идея мистера ван Ностранда, но у меня другие планы после 

нашей встречи.

   - Он очень расстроится и, уверен, будет уговаривать вас остаться, 

коммандер, - добавил шофер лимузина, распахивая дверцу для Нильсена и 

Пула. - Кухарка приготовила потрясающий обед, я это точно знаю, потому 

что она моя жена.

   - Передайте ей мои извинения...

   - Боже мой, я совсем забыл о правилах приличия! - воскликнул Пул, 

повернувшись спиной к лимузину и посмотрев в сторону самолета.

   - Какие правила приличия? - спросила Кэти, высовываясь из машины.

   - Вы с коммандером попрощались с пилотами, а я нет. А они ведь так 

любезно объясняли мне, как работают все эти приборы.

   - Что?

   - Сейчас вернусь! - Лейтенант побежал к самолету. Было видно, как 

он быстро перекинулся несколькими словами с летчиками, оставшимися в 

кабине, и пожал им руки. Затем Пул быстро вернулся к лимузину, а 

Хоторн, усаживаясь в мототележку, с любопытством посмотрел на него. 

Молодой офицер не просто попрощался с пилотами, наверняка рассыпался в 

любезностях.

   - Ну вот, - объявил Пул, - теперь я чувствую себя гораздо лучше. 

Папа всегда говорят мне, что нужно с благодарностью относиться к 

незнакомым людям, которые были добры к тебе. Поехали, мистер, не могу 

дождаться, когда наконец приму горячий душ. Уже несколько дней не 

принимал! Мама меня бы выпорола за то, что я так зарос грязью! Пока, 

коммандер! - Лейтенант забрался в машину. Тайрел нахмурился, а 

мототележка проехала между желтыми огнями взлетной полосы и 

направилась через лужайку к дому.



   Лимузин свернул со взлетной полосы и выехал на извилистую дорогу, 

которая внезапно выпрямилась. В отдалении фары машины осветили большие 

железные ворота, слева от которых находилась сторожевая будка. В этот 

момент в ворота въехал другой лимузин и понесся им навстречу, 

промчавшись мимо так быстро, что невозможно было разглядеть сидевших в 

нем людей. Вдруг Джексон Пул перескочил с заднего сиденья на откидное, 

и, к своему изумлению, Кэти увидела у него в руке "вальтер".

   - Послушайте, мистер шофер, - сказал Джексон, - остановите машину. 

Вам не кажется, что я забыл кое о чем?

   - О чем, сэр? - спросил удивленный водитель.

   - О коммандере Хоторне, паршивая свинья! - Лейтенант поднес ствол 

пистолета к правому виску шофера. - Разворачивай эту бандуру и выключи 

фары!

   - Что ты делаешь, Джексон? - воскликнула Кэтрин.

   - Дело нечисто, Кэти, я говорил это раньше и говорю теперь... 

Поворачивай, ублюдок, а то твои мозги вылетят через окно!

   Лимузин начал разворачиваться, и, когда он выехал на траву, шофер 

резко рванулся вправо к красной кнопке тревоги. Но он так и не 

дотянулся до нее. Пул вырубил его ударом пистолета по шее. Тот 

моментально обмяк, лейтенант выдернул его тело с переднего сиденья, 

перелез через перегородку из непрозрачного стекла и схватился за руль, 

ища ногой тормоз. С громким визгом машина остановилась под 

развесистыми лапами сосны, всего в семи футах от ствола. Пул откинул 

голову на сиденье и глубоко вздохнул.

   - Пора, наверное, все объяснить, - подала голос с заднего сиденья 

напуганная Кэти. - Джексон, ты полагаешь, что человек, открыто 

предложивший Тайрелу навести о нем справки у госсекретаря, министра 

обороны и директора ЦРУ, не только лжет, но и затевает что-то более 

страшное?

   - Если я ошибся, то извинюсь, уйду в отставку, поеду в Калифорнию к 

своей младшей сестренке и стану таким же богатым, как она.

   - Это не объяснение, лейтенант. Изволь выражаться яснее!

   - Я вернулся к этим двум пилотам...

   - Да, точно, сказал, что забыл попрощаться, хотя совершенно 

определенно сделал это. А затем заявил, что несколько дней не принимал 

горячий душ, а сам всего пять часов назад в отеле в Сан-Хуане 

проторчал под душем сорок пять минут.

   - Надеюсь, Тайрел понял мой намек...

   - Какой намек?

   - Что дело нечисто. Эти два летчика не являются постоянными 

служащими ван Ностранда, - пояснил лейтенант. - Постоянные пилоты в 

отпуске. Помнишь, как эти сказали, что несколько раз утром 

тренировались взлетать и садиться?

   - Ну и что? Сейчас лето, а люди всегда летом уходят в отпуск.

   - А как обычно поступаем мы, когда хотим сохранить в тайне часть 

проводимой операции?

   - Заменяем экипажи, естественно, обычно берем их с других баз. И 

что дальше?

   - Не замечаешь связи?

   - Нет.

   - Тогда пораскинь мозгами, Кэти. У этих двух воздушных наездников 

имеется заполненный флайт-план на полет в международный аэропорт 

Дуглас, это в Шарлотте, штат Северная Каролина. Там их будет ожидать 

правительственный эскорт. В качестве пассажира указан один мужчина с 

дипломатическим статусом, подтвержденным госдепартаментом. Эти пилоты 

никогда не имели дела с людьми такого уровня, они немного нервничали, 

и я подозреваю - из-за того, что сами нечисты на руку.

   - Что ты еще выяснил, Джексон?

   - Им сказали, что пассажиром будет лично ван Ностранд я по 

расписанию они должны взлететь через час.

   - Через час?

   - Не слишком много времени для прекрасного обеда и чертовски 

важного разговора, не так ли? Похоже, что эти ребята просто воздушные 

бродяги, не гнушающиеся темными делишками, включая перевозку 

наркотиков, выполняющие различные поручения подпольных дельцов.

   - Они показались мне вполне приличными...

   - Ты деревенская девушка, Кэти, а я из Нового Орлеана. Тебе вешают 

лапшу на уши, а ты и млеешь... Нет, я никогда не позволю себе такого.

   - Что нам теперь делать?

   - Не люблю выглядеть паникером, но... пистолет Тайрела у тебя?

   - Нет, он привязал его к ноге.

   - Сейчас я посмотрю у шофера. Ого, да у него целых два! Большой и 

еще маленькая такая штучка... Держи большой пистолет и оставайся в 

машине, а второй я положу в свой великолепный пиджак. Если кто-то 

приблизится к машине, вопросов не задавай, а просто стреляй, а если 

этот сукин сын шофер очухается, тресни его хорошенько по голове.

   - Не пори чушь, лейтенант, я пойду с тобой!

   - Не думаю, что тебе следует делать это, майор.

   - Я приказываю, Пул.

   - В уставе ВВС есть статья, которая четко гласит...

   - Прекрати! Куда ты, туда и я! Что будем делать с шофером?

   - Помоги мне. - Джексон вытащил водителя из лимузина и подволок к 

большой сосне. - Раздень его, сначала ботинки, - приказал он Кэти, 

которая подбежала к шоферу и стащила с него мокасины. - А теперь 

брюки. Я сниму пиджак и рубашку... Эй, трусы оставь, я сам их сниму в 

последнюю очередь.

   Спустя минуту обнаженное тело шофера было связано нарезанными из 

его одежды полосами. На прощание лейтенант еще разок ударил его по 

шее, тело шофера дернулось и снова затихло.

   - Ты ведь не убил его? - поморщившись, спросила Кэти.

   - Если еще хоть на пять секунд задержусь здесь, то, возможно, убью. 

Ведь этот ублюдок сам собирался убить нас, Кэти, и я это тебе докажу.

   - О чем ты говоришь?

   - Давай вернемся в лимузин, там есть телефон, и я, черт побери, 

уверен, что окажусь прав.

   Пул включил зажигание, чтобы телефон заработал, достал аппарат из 

гнезда, набрал номер справочного бюро и попросил дать ему номер 

телефона "Шенандо Лодж".

   - Говорят с базы ВВС Патрик, - произнес Джексон официальным тоном, 

дозвонившись в "Шенандо Лодж". - Соедините меня, пожалуйста, с майором 

Кэтрин Нильсен или лейтенантом Пулом. Срочно.

   - Да, сэр... Хорошо, - ответила взволнованная телефонистка, - я 

сейчас уточню по компьютеру номер комнаты. - Наступила тишина, но 

через тридцать секунд телефонистка снова заговорила: - В "Шенандо" 

такие люди не зарегистрированы, сэр.

   - Нужны еще какие-нибудь доказательства, майор? - Лейтенант положил 

трубку. - Этот ублюдок собирался убить нас до того, как мы прибудем в 

этот отель. Так что лет через десять наши разложившиеся трупы нашли бы 

в каком-нибудь болоте.

   - Нам надо срочно найти Хоторна!

   - Вот это верно, - согласился Пул.



   Водитель мототележки провел Хоторна в большую, заставленную книгами 

библиотеку. Тайрел отказался от выпивки, которую ему предложил 

водитель, подошедший к красивому застекленному бару.

   - Спасибо, я пью только белое вино, - сказал Тайрел. - Чем дешевле, 

тем лучше, да и то в очень небольших количествах.

   - Вот есть замечательное "Пуйи-Фюме", сэр.

   - Мой желудок взбунтуется, он привык к менее изысканному букету.

   - Как угодно, коммандер, но боюсь, что должен попросить вас отдать 

мне пистолет, привязанный к вашей правой ноге.

   - Моей правой... что?

   - Будьте любезны, сэр, - сказал человек в куртке, вынимая из уха 

крохотный наушник. - По пути сюда от входа вы проследовали мимо 

рентгеновских установок, и все четко показали наличие у вас пистолета. 

Отдайте его, пожалуйста. 

   - Это просто старая привычка, - пояснил Хоторн, усаживаясь в 

ближайшее кресло и задирая брючину. - Я сделал бы то же самое даже при 

встрече с римским папой. - Отлепив липкую ленту, он взял пистолет и 

швырнул его на пол. - Удовлетворены?

   - Благодарю вас, сэр. Мистер ван Ностранд сейчас будет.

   - Значит, вперед он пустил телохранителя, да? Мой хозяин осторожный 

человек.

   - У него, должно быть, много врагов.

   - Как раз наоборот. Я, например, не могу назвать ни одного. Но он 

очень богат, и, как шеф его охраны, я настаиваю на определенных 

процедурах, когда его навещают незнакомые люди. Уверен, что, как 

бывший офицер разведки, вы одобряете это.

   - Да, на самом деле не могу вам возразить. Где служили? Армейское 

спецподразделение G-2?

   - Нет, в службе безопасности Белого дома. Президент неохотно 

отпустил меня, но он понял, что женатому человеку, имеющему четырех 

детей, которым следует дать образование, нужно прилично зарабатывать.

   - Вы хорошо справляетесь со своими обязанностями.

   - Я знаю. И, когда сюда придет мистер ван Ностранд, я буду 

находиться за дверью.

   - Давайте кое-что уточним, мистер охранник. Я прибыл сюда по 

приглашению вашего хозяина, сам я не напрашивался.

   - Что же за гость такой, который привязывает к ноге "вальтер"? Если 

я не ошибаюсь, это любимое оружие опасных людей.

   - Я же сказал вам, что это просто привычка.

   - Здесь подобные привычки неуместны, коммандер. - Охранник нагнулся 

и поднял пистолет.

   Дверь библиотеки распахнулась, и показалась представительная фигура 

Нильса ван Ностранда, который вошел в комнату с любезным выражением на 

лице.

   - Добрый вечер, мистер Хоторн, - сказал он, подошел ближе и 

протянул руку поднявшемуся из кресла Тайрелу. - Простите, что не 

встретил вас, но я говорил по телефону с человеком, с которым и вам 

предлагал переговорить, - с госсекретарем... Мне кажется, я узнаю вашу 

куртку. "Сафарикс", Йоханнесбург. Высшее качество.

   - Сожалею, но это "Тониз тропик шоп", аэропорт Сан-Хуан.

   - Чертовски хорошая имитация. Я когда-то немного занимался тканями. 

Но хорошую куртку отличают карманы, мужчины любят множество карманов. 

В любом случае я должен извиниться, что не встретил вас прямо на 

взлетной полосе.

   - Мы с пользой провели время, ожидая вас, - сказал Хоторн, 

внимательно разглядывая ван Ностранда. "Большой такой... волосы седые, 

одет первоклассно... как будто сошел с картинки рекламы мужской 

одежды". - У вас чрезвычайно строгая служба безопасности.

   - О, и Брайан здесь? - Ван Ностранд мягко рассмеялся и бросил 

благодарный взгляд в сторону начальника охраны. - Иногда мои добрые 

друзья слишком серьезно воспринимают его работу. Надеюсь, что у вас 

все обошлось без недоразумений.

   - Да, сэр. - Охранник по имени Брайан демонстративно сунул в карман 

пистолет Тайрела. - Я предложил коммандеру выпить "Пуйи-Фюме", но он 

отказался.

   - Серьезно? Оно хорошей выдержки, но, может быть, мистер Хоторн 

предпочитает пшеничное виски?

   - Все-то вы выяснили, - сказал Хоторн, - но боюсь, что это уже в 

прошлом.

   - Да, мне говорили. Будьте любезны, оставьте нас, Брайан. Нам с 

нашим гостем из Амстердама надо кое-что обсудить с глазу на глаз.

   - Конечно, сэр. - Бывший сотрудник службы безопасности вышел из 

комнаты.

   - Теперь мы одни, коммандер.

   - Да, одни. Вы сделали необычное заявление, касающееся моей жены и 

капитана Генри Стивенса. Я хочу знать, какие у вас для этого 

основания.

   - До этого мы еще доберемся. Садитесь, пожалуйста, давайте 

поболтаем несколько минут.

   - Я не собираюсь болтать с вами! Почему вы сказали такое о моей 

жене? Ответьте мне на этот вопрос, а потом сможем поговорить и о 

других вещах, но все равно наш разговор будет очень коротким.

   - Да, мне сказали, что вы не пожелали остаться на обед и даже 

отказались воспользоваться моим гостеприимством на ночь.

   - Я пришел сюда не обедать и не в гости, а для того, чтобы услышать 

об убийстве моей жены в Амстердаме и о капитане Генри Стивенсе. 

Возможно, он знает что-то такое, чего не знаю я, но вы представили все 

в совершенно ином свете. Объясните!

   - Я ничего не должен вам объяснять. Вы здесь, у меня, и страстно 

желаете узнать об Амстердаме, но и я страстно желаю выяснить, что 

произошло на маленьком острове в Карибском море.

   Наступила тишина, они стояли друг против друга на расстоянии 

нескольких футов, и каждый пожирал глазами противника. Наконец Хоторн 

заговорил:

   - Вы ведь Нептун, не так ли?

   - Конечно, коммандер. Однако эта информация навсегда останется в 

этой комнате.

   - Вы в этом уверены?

   - Абсолютно. Вы уже мертвец, мистер Хоторн. Брайан!



   

                      Глава 18

   

   Пистолетные выстрелы разорвали тишину огромного дома, Пул и Кэтрин 

Нильсен без остановки нажимали на спусковые крючки своих пистолетов. 

Осколки оконного стекла летели внутрь библиотеки и наружу. Лейтенант 

рванулся в разбитое окно, покатился по полу, потом вскочил на ноги, 

целясь в распростертые на полу тела.

   - С тобой все в порядке? - крикнул он изумленному Хоторну, 

укрывшемуся в углу библиотеки за креслом.

   - Откуда ты взялся, черт побери? - спросил, задыхаясь, Тайрел, 

тяжело поднимаясь на колени. - Со мной уже все было кончено!

   - Я предполагал что-то в этом роде...

   - Поэтому и решил еще раз попрощаться с пилотами? - оборвал его 

Хоторн, вытирая пот со лба. - И еще сказал о душе, который не принимал 

несколько дней?

   - Потом все объясню, а сейчас хочу сообщить, что наш шофер валяется 

в кустах и никуда больше не едет. Мы с Кэти обошли дом, увидели тебя 

здесь, а когда этот вежливый горилла ворвался в комнату с пистолетом в 

руке, мы решили, что времени на раздумья у нас нет.

   - Спасибо, что не стали думать. Мне сказали, что я уже мертвец.

   - Нам надо сматываться отсюда!

   - Кто-нибудь поможет мне влезть через это проклятое окно, чтобы не 

изодрать в клочья тело? - раздался голос Кэти. - Кстати, от ворот по 

дороге сюда бегут люди.

   - Мы отошлем их обратно, - сказал Хоторн, помог Пулу втащить майора 

через окно в комнату, подошел к двери и запер ее. Когда раздался стук 

в дверь, Тайрел отлично сымитировал голос ван Ностранда: - Все в 

порядке, Брайан демонстрировал мне новый пистолет. Возвращайтесь на 

свои посты.

   - Да, сэр, - раздался ответ из-за двери. Охрана автоматически 

среагировала на упоминание имени своего начальника, послышались 

удаляющиеся шаги.

   - Мы в безопасности, - объявил Тайрел.

   - Ты совсем рехнулся, - хрипло прошептала Кэти. - Здесь ведь два 

трупа!

   - Я не сказал, что в полной безопасности, но хотя бы пока.

   - По расписанию самолет вылетает через тридцать пять минут, - 

заметил Пул. - Надо бы нам воспользоваться им.

   - Через тридцать пять минут?

   - Это еще что. Их пассажиром должен был стать ван Ностранд, пункт 

назначения - международный аэропорт в Шарлотте, Северная Каролина. 

Эскорт, дипломатическое прикрытие и все прочее. Так что никакого 

прекрасного обеда или приятного ночного времяпрепровождения. 

Предполагалось, что ты прекрасно отдохнешь в могилке в лесу.

   - Выходит, все было рассчитано по минутам!

   - Так что давайте упорхнем в прекрасное, безопасное, голубое небо.

   - Еще рано, Джексон, - не согласился с ним Тайрел. - Ответы на мои 

вопросы кроются именно здесь. Ван Ностранд и был тем самым Нептуном, о 

котором говорил Альфред Саймон, он посещал падроне на острове... А 

значит, он центральная фигура в деле Бажарат.

   - Ты уверен в этом?

   - Абсолютно, лейтенант. Он сам признался, что он и есть Нептун, но 

вполне доходчиво объяснил, что эти сведения будут похоронены вместе со 

мной.

   - Вот это да!

   - Когда мы ехали в лимузине, нам навстречу попалась машина, - 

вспомнила Кэтрин. - Может она иметь отношение к сегодняшним событиям?

   - Давайте выясним, - ответил Тайрел.

   - Тут имеются коттеджи, наверное, для гостей, четыре или пять как 

минимум, - сообщил Пул, когда они с Хоторном помогали Кэтрин выбраться 

в окно. - Я заметил их из лимузина.

   - Но света нигде нет, - сказал Тайрел, когда они обогнули восточную 

часть дома и их взору предстали только широкая лужайка и темный лес.

   - Был свет, я видел его всего несколько минут назад.

   - Он прав, - поддержала лейтенанта Кэти, - вон там. - Она протянула 

руку в юго-западном направлении, где в настоящую минуту была сплошная 

темнота.

   - Может быть, я вернусь к самолету и скажу пилотам, что все в 

порядке? Парни еще и до стрельбы здорово нервничали.

   - Хорошая мысль, - согласился Тайрел. - Скажи им, что у ван 

Ностранда в доме тир и он демонстрировал нам свою коллекцию оружия.

   - Да в это никто не поверит, - усомнилась Кэти.

   - Они поверят любому объяснению, их волнует только то, что через 

полчаса они улетят отсюда с чеком на крупную сумму... Кстати, если они 

увидят тебя, то это еще более ободрит их. Иди вместе с Джексоном, 

ладно?

   - А ты что будешь делать?

   - Пошарю вокруг. Если вы с Пулом совсем недавно заметили свет, то 

почему его не видно сейчас? Можно предположить, что в доме никого 

больше нет, за исключением кухарки, так как ему не нужны были 

свидетели расправы со мной, но, черт побери, наверняка ведь он не 

собирался принимать и других гостей, потому что вот-вот должен был 

улететь.

   - Вот твой пистолет, - сказал лейтенант, вытаскивая из-за пояса 

"вальтер". - Я взял его из кармана у этого ублюдка, а заодно прихватил 

и "магнум", что был у него в руке. Можешь оба забрать. Я-то вооружен 

до зубов: помните про два пистолета водителя?

   - Один ты отдал мне, Джексон, - заметила Кэти.

   - И ничего хорошего из этого не вышло, Кэти. По моим подсчетам, у 

тебя остался всего один патрон.

   - Которым, я очень надеюсь, мне не придется воспользоваться...

   - Идите оба к самолету, убедите пилотов, что все идет по 

расписанию, а если и возникнет задержка, то небольшая. Скажите им, что 

ван Ностранд говорит по телефону с какими-то высокопоставленными 

правительственными чиновниками. Поторопитесь!

   - У меня есть одна идея, Тай, - сказал Пул. 

   - Что за идея?

   - И Кэти и я можем управлять этой птичкой...

   - Забудь об этом! - оборвал его Хоторн. - Мне надо, чтобы эти 

пилоты исчезли и им не задавали бы никаких вопросов, когда обнаружат 

тела. Моя смерть была запланирована определенными людьми, а опознать 

нас могут только шофер лимузина и начальник охраны. Но, насколько мне 

известно, первый без сознания, а второй мертв. Это дает нас свободу 

маневра.

   - Хорошо мыслишь, коммандер.

   - За это мне и платят, майор. Пошли.

   Офицеры ВВС поспешили через лужайку в сторону взлетной полосы, а 

Хоторн внимательно посмотрел в юго-западном направлении. Там, в 

окружении пышных сосен, располагались коттеджи для гостей, едва 

различимые в лунном свете. За узкой проселочной дорогой виднелись два 

коттеджа, в одном из которых меньше десяти минут назад горел свет. Но 

в каком именно? Гадание здесь не поможет, надо подобраться ближе, а 

это означало, что двигаться следует очень осторожно, только в те 

моменты, когда облака закрывают луну, пробираться ползком или на 

четвереньках. В памяти Тайрела всплыли эпизоды его прошлой жизни, 

когда чопорный с виду служака-офицер превращался совсем в другого 

человека во время тайных ночных встреч с агентами, мужчинами в 

женщинами, в полях, в соборах, в аллеях, на пограничных пунктах. И 

любая дурацкая неосторожность грозила пулей в голову от врагов или от 

своих. Безумие.

   Хоторн взглянул на небо. Большая туча двигалась на юг, и, как 

только через несколько секунд она закрыла луну, он перебежал через 

дорогу и упал в траву. На четвереньках Тайрел двинулся в направлении 

ближайшего коттеджа, но в этот момент снова выглянула луна, и он 

неподвижно распластался на земле, сжимая в руке пистолет.

   Голоса. Тихие, едва доносимые слабым ветром. Два голоса, похожие, 

но различающиеся по тону. Один несколько ниже, возможно с легкой 

хрипотцой, но оба возбужденные... говорят быстро... не по-английски. 

Что же это за язык? Хоторн осторожно поднял голову. Тишина. Затем 

вновь послышались голоса, но они доносились не из ближнего, а из 

дальнего коттеджа, отстоящего на несколько сот футов.

   Свет! Крохотный, небольшое пятнышко, наверное, фонарик-карандаш, но 

не спичка, потому что свет ровный и не мигает. Кто-то расхаживал 

внутри коттеджа, луч света бистро мелькал взад и вперед - человек что-

то искал в спешке. Эти люди должны быть каким-то образом замешаны во 

всем этом деле! И тут в подтверждение его мысли на дороге внезапно 

показались фары автомобиля, спешащего по узкой проселочной дороге 

между домом и коттеджами. Это был, без сомнения, тот самый лимузин, 

который заметили Джексон и Кэтрин, когда он въезжал в ворота. А 

теперь, почти через полчаса, автомобиль возвращался, чтобы забрать 

встревожившихся пассажиров. Они наверняка слышали выстрелы, но даже не 

попытались выяснить в чем дело а, наоборот, поспешно покидали имение 

ван Ностранда!

   Лимузин развернулся и, скрипнув тормозами, остановился возле 

коттеджа. В этот момент из домика выскочили две фигуры, у той, что 

покрупнее, в руках были чемоданы. Тайрел не мог позволить им убежать, 

их надо было остановить.

   Он выстрелил в воздух.

   - Стоять на месте! - крикнул Тайрел, вскакивая на ноги и бросаясь 

вперед. - Не подходить к машине!

   Фары ослепили Тайрела, и он лишь на долю секунды успел заметить две 

фигуры влезающие в автомобиль... Яркий свет в ночи и убегающие фигуры 

были частью его прошлой жизни. Он упал на землю, перекатился вправо, 

потом влево и перекатывался все дальше, шатаясь выскользнуть из лучей 

фар. Наконец он укрылся за кустом, и в этот момент автоматная очередь 

вспорола темную лужайку в том месте, где он мог предположительно 

оказаться. Автомобиль резко рванул вперед, визжа покрышками и 

разбрасывая в стороны грязь. Тайрел в ярости стукнул по земле 

рукояткой пистолета.

   - Хоторн, ты где? - послышался взволнованный голос Кэти, 

перебегавшей дорогу невдалеке от того места, где лежал коммандер.

   - Ну, Кэти, тут такая пальба была, - раздался рядом с ней голос 

Пула. - Тай, отзовись! Его ведь могли застрелить...

   - Нет... нет.

   - А вот у меня нет такой уверенности, - подал голос Хоторн и 

медленно, с трудом поднялся сначала на четвереньки, потом на ноги.

   - Где ты?

   - Здесь, - отозвался Тайрел. Луна на несколько мгновений выглянула 

из-за облаков, и в ее свете показался Хоторн, выходящий, прихрамывая, 

из-за кустов.

   - Вон он! - крикнула Кати, бросившись вперед.

   - Ты ранен? - спросил лейтенант, когда они вместе с майором 

подбежали к Хоторну. - Ранен? - повторял он свой вопрос, беря Тайрела 

за руку.

   - Но не в результате этой пальбы, - ответил Хоторн, морщась и 

ворочая шеей.

   - А в результате чего? - удивилась Кэти. - Ведь стреляли из 

автоматов!

   - Из одного автомата, - поправил ее Джексон, - и, судя по звуку, 

это был MAC, а не "узи".

   - А как ты думаешь, может стрелять из МАС-10 человек, ведущий 

большой лимузин по узкой проселочной дороге? - спросил Тайрел.

   - Это довольно трудно, я об этом как-то не подумал.

   - Тогда даю голову на отсечение, что ты ошибся, лейтенант.

   - Да какая вам разница? - вмешалась Кэтрин.

   - Абсолютно никакой, - согласился Хоторн. - Просто я дал понять 

этому непогрешимому лейтенанту, что и он может ошибаться... Нет, я не 

ранен, просто тело разламывается от резких упражнений, которыми мне 

давно не приходилось заниматься. Как там дела с пилотами?

   - Просто рехнулись, - ответила Кэти, - и я теперь согласна с 

подозрениями Джексона, что у них совесть нечиста. Очень хотят удрать 

отсюда.

   - Вы ушли от них до стрельбы?

   - Да, за несколько минут.

   - Значит, их уже ничто не удержит, но, может быть, это и к лучшему.

   - О, кое-что удержит, коммандер.

   - Что ты имеешь в виду? Они, наверное, сейчас как раз взлетают.

   - Разве ты слышишь шум двигателей? - усмехнулся Пул. - Я сыграл с 

ними в детскую игру, которая называется прятки.

   - Пул, да тебя расстрелять мало...

   - О, это очень простая игра и всегда срабатывает, как, впрочем, и 

все другие несложные трюки. Мы стояли возле самолета и спорили с этими 

перепуганными воздушными разбойниками, а потом я посмотрел на хвост 

самолета и закричал: "Эй, что это такое?" Они, естественно, тоже 

уставились туда, ожидая, наверное, увидеть группу линчевателей на 

мотоциклах, а я в это время вытащил из двери ключ-рукоятку. Они ничего 

не увидели, а я сказал им, что это, наверно, просто бегает олень. Они 

облегченно вздохнули, кровяное давление у них нормализовалось, и в 

этот момент я захлопнул дверь, и автоматический замок сработал... Так 

что они никуда не денутся, Тай, а если и денутся, то только вместе с 

нами.

   - Я был прав относительно тебя, лейтенант, - сказал Хоторн, глядя 

Пулу прямо в глаза. - У тебя какие-то ужасные инстинкты, а все твои 

разнообразные способности направлены на их удовлетворение.

   - Черт бы тебя побрал, коммандер. И благодарю вас, сэр.

   - Не спеши благодарить, твои штучки еще могут нам дорого стоить.

   - Почему? - воскликнула Кэти, пытаясь защитить лейтенанта.

   - Так как самолет не взлетел, сейчас все будет зависеть от того, 

что сейчас, после того как охранники услышали пальбу, происходит у 

главных ворот и что случится, когда кухарка не найдет ни ван 

Ностранда, ни своего мужа. Раз самолет не взлетел, они опять будут 

знать, что мы все еще находимся здесь.

   - Насколько я помню, - заметила Кэти, - муж кухарки - наш бывший 

шофер.

   - А в лимузине имеется телефон, - добавил Тайрел.

   - Ты прав, черт побери! - воскликнул Пул. - Предположим, что охрана 

у ворот попыталась связаться с лимузином и потом принялась звонить в 

полицию. Тогда полиция может прибыть с минуты на минуту и начнет 

охотиться за нами!

   - Интуиция подсказывает мне, что охрана не сделала этого, - 

возразил Хоторн, - но у меня нет такой уверенности, как раньше. 

Слишком долго я не играл в эти игры.

   - Машина поехала к воротам, - сказал Пул.

   - Наверняка, - согласился Хоторн, - и сюда уже должны спешить 

машины, мототележки или хотя бы просто люди с фонарями, но никого не 

видно. Почему?

   - Надо это выяснить. Я, пожалуй, схожу туда и посмотрю, что 

происходит, - предложил Джексон.

   - Чтобы тебя, идиота, застрелили? - взорвалась Кэтрин.

   - Успокойся, Кэти, я не собираюсь идти туда под барабанную дробь и 

звуки фанфар.

   - Она права, - поддержал майора Тайрел. - Возможно, что в некоторых 

вопросах у меня старомодные взгляды, но только не в таких. Я сам пойду 

туда, а с вами мы встретимся у самолета.

   - А что вообще произошло? - спросила Нильсен. - Что ты видел?

   - Двух мужчин, один довольно высокий, с чемоданами в руках, другой 

ниже ростом, щуплый, в шляпе. Когда фары ослепили меня, они прыгнули в 

машину.

   - Как ты мог в такой момент подумать о шляпе? - спросил Пул.

   - Мелко мыслишь, Джексон, - ответил Хоторн. - Шляпа - это, знаешь 

ли, примета. Обычное дело... Возвращайтесь вместе с Кэти к самолету и 

постарайтесь не упустить пилотов. Забирай ее.

   - Меня не надо забирать, я вполне способна...

   - Ох, замолчи, Кэти, - оборвал ее Пул. - Он просто имел в виду, что 

если эти два подонка попытаются смыться, то лучше будет, если я 

задержу их, чем если ты их пристрелишь. Вот и все.

   - Ладно.

   - И еще одно, - продолжил Хоторн твердым голосом. - Если со мной 

случится несчастье, я выстрелю три раза. По этому сигналу улетайте 

отсюда.

   - А тебя оставить? - удивленно спросила Кэти.

   - Именно так, майор. По-моему, я говорил тебе, что я не герой и не 

люблю героев, потому что слишком многие из них умирают, а меня такая 

перспектива не привлекает. И если мне придется смываться отсюда, то 

лучше делать это одному, не имея обузы за спиной.

   - Большое спасибо!

   - Это моя работа, меня учили этому и платят за это.

   - А может, мне пойти с тобой? - предложил Пул.

   - Но ты же сам говорил, лейтенант, что пилоты могут взбунтоваться.

   - Пошли, Кэти.

   Пепельно-серый "бьюик" министерства обороны стоял, укрытый от 

посторонних взглядов ветками окружающих деревьев, в полумиле от 

дороги, ведущей в поместье ван Ностранда. Внутри машины скучали 

четверо мужчин, явно недовольных заданием, которое получили. Кроме 

того, что им не объяснили для чего они здесь находятся, им также было 

запрещено предпринимать какие-либо действия. Им просто надо было 

наблюдать за обстановкой, обязательно оставаясь при этом 

незамеченными.

   - Едет! - сообщил водитель, машинально потянувшись за сигаретами, и 

в этот момент на дороге показался лимузин, свернувший направо. - Если 

мы тут еще месяц проторчим, то нас и домой не пустят.

   - Тогда поехали домой, - подал голос с заднего сиденья офицер 

службы безопасности министерства обороны. - Все это дерьмо.

   - Наверное, начальству просто захотелось выяснить, что кто-то кого-

то водит за нос, - добавил второй голос с заднего сиденья.

   - Чистое дерьмо, - сказал мужчина, сидевший рядом с водителем, и 

потянулся к рации. - Сейчас сообщу, и поехали отсюда.

   Ошеломленная Бажарат замерла на заднем сиденье лимузина, тщетно 

пытаясь собраться с мыслями. Мужчина, попавший в свет фар, был Хоторн! 

Как это могло случиться? Невероятно, но это был он! Случайное 

совпадение? Смешно. Должна быть какая-то причина того, что произошла 

недопустимая вещь... но что это за причина? Падроне? Все дело в этом? 

Ну конечно! Падроне. Марс и Нептун! Плотская страсть, усиленная равным 

стремлением к власти, превосходству. А теперь их разлучил человек, 

погубивший одного из них. Проклятый глупец! Ван Ностранд не мог 

пережить этого и заманил Хоторна в себе, чтобы покончить с ним. Он 

ведь сказал, что Хоторна убьет только он сам и Бажарат больше никогда 

не услышит о коммандере после сегодняшнего вечера.

   Это была шахматная партия, придуманная в преисподней, где короли и 

пешки постоянно воевали друг с другом, но уничтожить друг друга могли, 

только погибнув вместе... Но этого нельзя допустить, она ведь так 

близко подошла к своей цели. Всего несколько дней, и Ашкелон будет 

отомщен. Смерть всем властям! Теперь ее нельзя было остановить!

   Париж. Надо все выяснить.

   - Что происходит? - шепотом спросил Николо, тяжело дыша, он все еще 

не пришел в себя от стрельбы и поспешного бегства. - Ты должна мне 

объяснить.

   - К нам это не имеет отношения, - ответила Бажарат, снимая трубку 

автомобильного телефона. Она набрала код Парижа и номер телефона на рю 

Корниш. - Полин? - возбужденно спросила Бажарат. - Больше ни с кем я 

разговаривать не буду.

   - Да, это я, - подтвердил женский голос в Париже. - А вы...

   - Единственная дочь падроне.

   - Этого вполне достаточно. Чем могу помочь?

   - Саба звонил еще раз?

   - Конечно, мадам, и в очень возбужденном состоянии. Спрашивал, 

почему вас не было на острове Саба, но я уверена, что успокоила его. 

Его удовлетворили мои объяснения.

   - Удовлетворили?

   - Он проглотил сказку о том, что ваш дядюшка переехал на другой 

остров и что вы знаете, где искать его, когда вернетесь на острова.

   - Его компания "Олимпик чартера" находится в Шарлотте-Амалии, да?

   - Этого я не знаю, мадам.

   - Тогда забудьте мои слова. Я оставлю ему сообщение.

   - Конечно, мадам, до свидания.

   Бажарат нажала кнопку отбоя и набрала номер компании "Олимпик 

чартера" на острове Сент-Томас. Ответил автоответчик, и она услышала 

то, что и ожидала услышать в этот час:

   "Вы звоните в компанию "Олимпик чартера", Шарлотта-Амалия, Контора 

закрыта и откроется завтра в шесть часов утра. Если у вас чрезвычайное 

сообщение, пожмите единицу, и вас соединят с патрульной службой 

береговой охраны. Или, если хотите, можете оставить сообщение.

   - Дорогой мой, это Доминик! Звоню тебе, совершая скучный круиз 

вдоль побережья Италии, сейчас я у Портофино, а это, как вы, 

американцы, говорите, ужасная дыра! Но есть и хорошая новость: я 

возвращаюсь через три недели. Убедила мужа, что должна вернуться к 

дяде, он сейчас живет на Дог-Айленде. Извини, что не сказала тебе об 

этом раньше, но я ведь упоминала о том, что он переезжает, так ведь? 

Полин отругала меня за это, но сейчас это не имеет значения. Скоро мы 

будем вместе. Я люблю тебя!

   Бажарат положила трубку, с раздражением встретившись с недоуменным 

взглядом Николо.

   - Почему ты говоришь такие вещи, Каби? - спросил юноша. - Разве мы 

улетаем назад на острова? Куда мы едем? Этот вечер, стрельба, ваше 

бегство! Что происходит, синьора? Ты должна мне объяснить!

   - Я не могу объяснить тебе того, чего сама не знаю, Нико. Ты же 

слышал, шофер сказал, что это грабители. Владелец поместья 

фантастически богатый человек, а сейчас в Америке неспокойные времена. 

Повсюду совершаются преступления, поэтому здесь охрана. Она всегда 

должна быть готова к таким ужасным вещам, но к нам это не имеет 

никакого отношения, поверь мне.

   - Мне трудно поверить. Если там такая охрана, то почему мы сбежали?

   - Из-за полиции, Николо! Сюда прибудет полиция, а нам нужно 

избежать расспросов с ее стороны. Мы в этой стране гости, и все это 

так унизительно, поднимется шум... Что подумает Анджелина?

   - Ох... - Обеспокоенный взгляд портового мальчишки несколько 

смягчился. - А зачем мы вообще приехали сюда?

   - Я сообщила своим друзьям, что нам понадобится свой дом и слуги... 

Кроме того, хозяин этого поместья должен был найти мне секретаря, 

потому что мне надо написать дюжину писем.

   - У тебя на все есть объяснение, и ты такая разная. - Молодой 

итальянец продолжал внимательно смотреть на женщину, спасшую ему жизнь 

в Портичи.

   - Ты лучше думай о деньгах, которые ждут тебя в Неаполе, а мне еще 

надо кое-чем заняться, малыш.

   - Наверное, тебе надо организовать нам ночлег.

   - А, теперь и ты стал рассуждать разумно. - Бажарат нажала кнопку 

переговорного устройства и связалась с шофером. - Друг мой, здесь есть 

какой-нибудь приличный отель, который вы могли бы нам предложить?

   - Да, мадам, я уже позвонил туда, и они ждут вас. Естественно, как 

гостей мистера ван Ностранда. Называется он "Шенандо Лодж", и вы 

найдете его вполне приличным.

   - Спасибо.

   Тайрел прополз по траве, прячась в тени окружающих сосен. Каменная 

сторожевая будка с двумя шлагбаумами, перекрывающими двухрядную 

дорогу, находилась теперь от него не более чем в сотне футов. Однако 

последние тридцать-сорок футов представляли собой открытое 

пространство между дорогой и стеной высотой десять футов раскинулась 

ухоженная лужайка без деревьев. Металлические верхушки закругленных 

столбов стены зловеще поблескивали, и даже непосвященному человеку 

было понятно, что по краю стены пропущен мощный электрический ток. И 

совершенно ясно было, что два шлагбаума, перекрывающие дорогу, не были 

обычными деревяшками, их толщина показывала, что выполнены они из 

рессорной стали. Сломать такие шлагбаумы мог только танк, а автомобиль 

любого размера при столкновении с этой стальной преградой просто 

разбился бы. Шлагбаумы были опущены.

   Хоторн внимательно оглядел сторожевую будку. Она была квадратной, 

сложенной из камня, в стенах - окна с толстыми стеклами, крышу венчала 

башенка в стиле средневекового замка. Покойный ван Ностранд, он же 

Нептун, был осторожным человеком, вход в его поместье был защищен от 

машин и пуль, и горе тому непрошеному гостю, который попробовал бы 

перебраться через стену. Он умер бы еще до того, как его труп 

обуглился.

   В окне будки никого не было видно, поэтому Тайрел быстро пересек 

открытое пространство и прижался к каменной стене будки. Медленно, 

очень медленно он продвинулся влево и заглянул сквозь 

пуленепробиваемое стекло. То, что он увидел, не просто ошеломило его, 

представшая взору картина не укладывалась в сознании! В десяти футах 

от двери стоял стол, а в кресле рядом со столом, уронив на него 

окровавленную голову, сидел одетый в форму охранник. Его убили не 

одним выстрелом, а выпустили в голову несколько пуль.

   Хоторн обогнул будку и подошел к двери - она была открыта. Он 

вбежал внутрь и огляделся, пытаясь запомнить все, что видел. Будка 

была забита различной техникой: три ряда телевизионных экранов, они 

работали, охватывая все уголки территории поместья; через микрофоны в 

будке слышался щебет птиц, шум листвы и даже шелест высокой травы.

   Почему убит охранник? Почему? Для чего это было сделано? А где при 

этом были его напарники? Такой человек, как Нептун, а тем более его 

сумасшедший начальник охраны никогда бы не поручили стеречь вход 

одному человеку, это просто глупость, а ни ван Ностранд, ни начальник 

охраны не были дураками - негодяями, возможно, да, но уж никак не 

дураками. Тайрел осмотрел оборудование, сожалея, что рядом нет Пула. 

Различная маркировка на приборах указывала, что здесь применяется и 

аудио- и видеотехника. Разобраться во всем этом можно было, если 

нажимать нужные кнопки, но если сделать что-то не так, то можно было 

стереть все пленки.

   Самое загадочное: почему в будке никого не было? Что заставило всех 

убежать отсюда? Стрельба? Вряд ли. Все охранники были вооружены, о чем 

свидетельствовал труп в кресле, в кобуре у которого торчал пистолет 

38-го калибра. Ван Ностранд, безусловно, нанимал преданных людей, так 

почему же высокооплачиваемые исполнители бросили своего щедрого 

хозяина? Трудно предположить, что они найдут себе лучшую работу.

   Зазвонивший телефон не просто ошеломил Хоторна, но буквально поверг 

его в шок... "Учитесь хладнокровно управлять собой, лейтенант, 

сохраняйте ледяное спокойствие. В случае какой-то неожиданности 

постарайтесь убедить себя, что это обычное дело",

   Он вспомнил эти слова инструктора на заре его службы в военно-

морской разведке, и эти слова Тайрел и сам повторял многим людям, 

работавшим с ним... в Амстердаме.

   Хоторн снял трубку телефона и покашлял несколько раз, прежде чем 

заговорить.

   - Ну что? - пробормотал он неясным, недовольным тоном.

   - Да что тут происходит? - закричал женский голос на другом конце 

провода. - Ни до кого не могу дозвониться: ни до мистера ван 

Ностранда, ни до своего мужа в машине - ни до кого! А где вы были пять 

минут назад? Я звонила, но мне никто не ответил!

   - Выходил по делам, - грубо ответил Хоторн.

   - Я слышала выстрелы, много выстрелов!

   - Наверное, охотятся на оленя, - буркнул Тайрел, припомнив игру в 

прятки Пула с пилотами.

   - Из автоматов? Ночью?

   - Кому что нравится.

   - Сумасшедшие люди, да здесь вообще все сумасшедшие!

   - Да...

   - Ладно, если дозвонитесь до мистера ван Ностранда или до кого-

нибудь еще, скажите, что я заперла все двери и торчу на кухне. Если 

хотят обедать, пусть позвонят мне! - С этими словами кухарка бросила 

трубку.

   После разговора с женщиной ситуация показалась Хоторну еще более 

невероятной. Все сбежали, возможно, убив охранника, не пожелавшего 

присоединиться к остальным. Похоже было, что наступил конец света, и 

по всему поместью раздавался зловещий шепот: "Пора! Сегодня ночью. 

Спасайся кто может!" Как это еще можно объяснить иначе?.. И все-таки 

ответ был, единственный верный ответ, имеющий отношение к Бажарат, но 

этот ответ покоился в мертвых клетках мозга ван Ностранда.

   Хоторн вытащил из кобуры мертвого охранника забрызганный кровью 

пистолет и, держа его двумя пальцами, прошел в маленькую ванную, где 

вытер пистолет бумажным полотенцем и сунул его за пояс. Вернувшись в 

комнату, он снова внимательно осмотрел ее, уделив особое внимание 

пульту управления, расположенному на ближайшем к выходу столике. 

Хоторн предположил, что именно с помощью этого пульта поднимается и 

опускается шлагбаум. На пульте было шесть разноцветных кнопок, 

образовывавших два одинаковых треугольника. Слева внизу располагались 

зеленые кнопки, справа - коричневые, в вершине каждого треугольника 

находились более крупные красные кнопки. Под каждой кнопкой имелась 

желтая пластинка с соответствующими надписями, сделанными черными 

буквами: "ОТКРЫТО. ЗАКРЫТО", а под красными кнопками более крупно: 

"ТРЕВОГА".

   Тайрел выбрал левый треугольник и нажал зеленую кнопку "ОТКРЫТО". 

Ближайший шлагбаум медленно поднялся. Он нажал коричневую кнопку, и 

шлагбаум опустился на место. Чтобы окончательно убедиться, Тайрел 

повторил аналогичную процедуру с правым треугольником, при этом 

поднялся и опустился дальний шлагбаум. Нажимать красную кнопку 

"ТРЕВОГА" у него не было никаких причин.

   Хоторн принял решение, убеждая себя, что риск, по крайней мере, 

минимальный. Он встретится с Пулом и Кэтрин на взлетной полосе и 

сообщит им свое решение. Джексон с Кэтрин могут или вылететь вместе с 

пилотами в Шарлотту, Северная Каролина, и выяснить, что за эскорт 

будет встречать там ван Ностранда, или могут остаться с ним и помочь 

тщательно обыскать кабинет ван Ностранда. Пусть сами решают, но в 

любом случае они окажут ему огромную помощь. Встречу в аэропорту мог 

заранее организовать кто угодно, и концы наверняка спрятаны или 

прикрыты какими-нибудь фальшивыми документами, однако все же можно 

попытаться размотать эту ниточку. Но, с другой стороны, ему не 

помешают еще две пары глаз во время обыска кабинета и жилых помещений 

в доме. Человек, в такой спешке покидающий свое поместье, вполне мог 

забыть об осторожности и оставить какие-нибудь улики.

   Хоторн поднял с залитого кровью стола труп охранника, ухватил под 

мышки и отволок в ванную. Вымыв руки в небольшой раковине, он вдруг 

услышал шум автомобильного двигателя - громкий, даже надрывный, но 

вдруг внезапно оборвавшийся... Может быть, он ошибся? Может быть, это 

все-таки по тревоге прибыла полиция? С трудом соображая, Тайрел 

выскочил из ванной, поднял с пола фуражку охранника, взглянул в окно и 

почувствовал облегчение. Голубой "шевроле" не принадлежал полиции, и 

он не въезжал в имение, а выезжал из него. Он взглянул на пульт 

управления, на кнопки, инстинктивно сообразив, что надо 

воспользоваться кнопками правого треугольника.

   - Да? - спросил он, щелкнув выключателем, расположенным рядом со 

встроенным микрофоном.

   - Что за идиотский вопрос? - раздался из динамика раздраженный 

женский голос. - Выпусти меня отсюда! И когда мой болван муженек 

вернется, передай ему, что я уехала к сестре. Он найдет меня там... 

Эй, минутку! Ты кто такой?

   - Я новенький, мадам, - сказал Тайрел, нажимая зеленую кнопку. - 

Приятной вам ночи, мадам.

   - Чокнутые, вы все здесь чокнутые! Самолеты летают, автоматы 

стреляют, что дальше? - "Шевроле" рванул в темноту, и Хоторн опустил 

шлагбаум. Оглядев еще раз комнату, Тайрел подумал о том, что бы ему 

могло здесь пригодиться. Да, может быть, вот это! На столе, промокший 

от крови, лежал большой журнал. Он открыл его и стал перелистывать 

слипшиеся страницы, на которых были записаны имена, даты и время 

прибытия гостей ван Ностранда начиная с первого числа месяца, то есть 

за восемнадцать дней. В спешке или по забывчивости, но Нептун совершил 

первую ошибку. Тайрел закрыл журнал, сунул его под мышку, и вдруг его 

осенило. Он швырнул журнал на стол и начал лихорадочно листать 

страницы, ища список сегодняшних посетителей. Ему нужны были имена 

людей, поспешно удравших в лимузине из коттеджа для гостей. В журнале 

было записано только одно имя, но его было вполне достаточно, чтобы 

ошарашить Хоторна! Или обладательница этого имени не подозревала, что 

оно известно ее преследователям, или, наоборот, исключительно из 

чувства маниакального самолюбия оставила в журнале свое имя, как бы на 

память официальным комиссиям и историкам. Она не боялась, что о лей 

узнают.

   Мадам Лебажерон, Париж.

   Лебажерон.

   Баж.

   Доминик.

   Бажарат!



   

                      Глава 19

   

   Тайрел выскочил из сторожевой будки и помчался через лужайку, 

срезая путь к взлетной полосе. Однако, пробежав немного, он 

остановился, еще точно не понимая, почему сделал это. И тут до него 

дошло: он ожидал увидеть цепочку желтых огней, но их там не было, 

впереди была только темнота. Он снова побежал вперед, на этот раз еще 

быстрее, и проскочил в узкий проход в живой изгороди, обрамлявшей 

лужайку.

   Он думал, что Нильсен и Пул будут поджидать его вместе с двумя 

пилотами на видном месте на взлетной полосе, но там никого не было. 

Что-то не так. Тайрел сунул журнал регистрации под куст, присыпал его 

землей и еще раз внимательно оглядел взлетную полосу.

   Тишина. Никого. Только желтовато-белые очертания самолета 

"Гольфстрим".

   Что-то шевельнулось... Какое-то движение! Но где? Он уловил это 

движение краешком глаза - справа, за бетонной полосой. Хоторн напряг 

зрение, всматриваясь туда, и выглянувшая луна помогла ему, ее свет 

отразился, словно от зеркала. Это была диспетчерская вышка, хотя 

именно вышкой ее и нельзя было назвать, потому что это было 

одноэтажное здание из стекла, с параболической антенной, поднятой 

высоко над крышей и прикрепленной к крыше тросами. Кто-то двигался за 

одним из больших окон, и эти движения отражались в лунном свете.

   Луна снова скрылась за облаками. Хоторн упал на траву, прополз 

назад за живую изгородь, там встал и побежал вдоль изгороди, обогнув 

конец взлетной полосы. Уже через минуту он был в ста ярдах от "вышки". 

Тайрел тяжело дышал, пот градом катился по лицу, рубашка взмокла. 

Неужели, пилотам удалось одолеть Кэти и вооруженного лейтенанта ВВС? 

Учитывая сноровку Пула, дело не обошлось бы без стрельбы, но, никакой 

стрельбы не было.

   Снова движение! Смутный силуэт быстро приблизился к громадному окну 

и тут же пропал из вида... Наверное, они заметили его, когда он 

пробегал мимо проходов в живой изгороди, а теперь наблюдают за ним. 

Внезапно недавние воспоминания охватили Хоторна. Это было три дня 

назад, три ночи... Безымянный остров к северу от пролива Анегада... 

Огонь, Один из самых могущественных образов для людей и животных, и 

это еще раз подтвердили мечущиеся, надрывающиеся от лая сторожевые псы 

в крепости падроне.

   Стоя позади живой изгороди, Тайрел пошарил руками по земле в 

поисках веток, высушенных летним солнцем. В самой изгороди тоже было 

полно сухих, сломанных веток. Через четыре минуты напряженной работы у 

ног Хоторна уже образовалась куча почти в фут высотой и в два фута 

шириной. Сунув руку в карман брюк, Тайрел достал коробок спичек, 

которые всегда носил с собой еще с тех времен, когда был заядлым 

курильщиком. Чиркнув спичкой, он поджег снизу кучу сухих веток, упал 

на четвереньки и перебежками двинулся вправо вдоль изгороди. Теперь он 

находился рядом со стеклянной "вышкой", ее металлическая дверь была 

менее чем в восьмидесяти футах от него.

   Огонь распространялся даже быстрее, чем предполагал Хоторн, и он 

поблагодарил богов за палящее солнце Вирджинии. Влажные ночные ветры 

еще не пришли с холмов, и верхние ветки живой изгороди были сухими, а 

пламя легко пробивалось к ним снизу через листву в середине изгороди. 

Огонь распространялся в обе стороны, и через несколько минут изгородь 

превратилась в фитиль, по которому огонь полз в обоих направлениях. 

Внезапно две... нет, три фигуры появились у большого окна. Они были 

возбуждены, кивали и мотали головами, размахивали руками, в панике 

метались взад и вперед. Металлическая дверь распахнулась, и в проеме 

появились трое человек - один впереди, двое позади него. Тайрел не мог 

видеть их лиц, но понял, что среди них нет ни Кэтрин, ни Пула. Он 

вытащил из-за пояса револьвер 38-го калибра и стал ждать, задавая себе 

три вопроса: где Кэти и Джексон, кто эти люди и какое отношение они 

имеют к исчезновению двух офицеров ВВС?

   - Боже мой, топливные цистерны! - воскликнул мужчина, стоящий 

впереди.

   - А где они? - Этот голос был знаком Хоторну - второй пилот 

"Гольфстрима".

   - Вон там! - Тайрел увидел, как мужчина указал рукой куда-то в 

сторону взлетной полосы. - Они могут взорваться и поднять здесь все на 

воздух! Там сто тысяч галлонов топлива самой высокой очистки.

   - Но ведь они под землей, - возразил летчик.

   - Конечно, парень, и закрыты стальными крышками. Но цистерны 

наполовину пусты, испарения поднимаются вверх, и все может взорваться, 

если крышки раскалятся. Надо убираться отсюда!

   - Но мы не можем оставить их! - воскликнул второй пилот. - Это 

убийство, мистер, а я не хочу иметь с этим ничего общего.

   - Делайте что хотите, ослы, а я ухожу! - Мужчина бросился бежать, а 

пламя горящей изгороди освещало его удаляющуюся фигуру. Пилоты 

скрылись из вида, вернувшись в здание, а Тайрел ползком рванулся 

вперед, добрался до угла здания и осторожно выглянул. Пламя горящей 

изгороди ползло в разные стороны, вздымаясь к небу. Внезапно из дверей 

вышли Нильсен и Пул, руки у них были связаны за спиной, рты замотаны 

серыми лентами. Кэти упала, а Джексон рухнул на нее, прикрывая своим 

телом, как будто ожидал, что сейчас прогремят выстрелы. Следом вышли 

перепуганные, растерянные пилоты.

   - А ну, поднимайтесь, - приказал второй пилот. - Вставайте и пошли!

   - Вы никуда не пойдете! - Тайрел вскочил на ноги, водя стволом 

револьвера от головы одного летчика к голове другого. - Вы, подлые 

негодяи, помогите им. Развяжите и уберите эти ленты!

   - Эй, парень, это не мы, мы этого не хотели! - принялся 

оправдываться второй пилот, в то время как его коллега быстро поднял 

на ноги Нильсен и Пула, развязал их и снял ленты. - Этот мерзкий 

радист всех нас держал под прицелом.

   - Это он приказал нам связать их, - вмешался старший из пилотов. - 

Он сказал, что если мы работаем на мистера ван Ностранда - а он видел 

нас утром во время тренировки, - то, значит, мы в порядке.

   - Более того, - добавил второй пилот, - он сказал, что служба 

безопасности мистера ван Ностранда проверила нас, а этих людей он не 

знает, поэтому не хочет рисковать... Давайте уберемся отсюда к 

чертовой матери. Вы слышали, что он сказал насчет топливных цистерн?

   - Где они? - спросил Хоторн.

   - Примерно в четырехстах футах от этого стеклянного сарая, - 

ответил Пул. - Я видел насосы, когда мы с Кэти поджидали тебя.

   - Меня не волнует, где они! - закричал второй пилот. - Этот ублюдок 

сказал, что они тут все поднимут на небеса!

   - Могут, - согласился лейтенант, - но непохоже. Насосы имеют 

двойную изоляцию, а чтобы крышки достигли температуры, при которой 

возможен взрыв, в них должен врезаться реактивный истребитель.

   - Но все же взрыв возможен?

   - Конечно, Тай, один, может быть, два шанса из сотни. Черт побери, 

не зря же на заправочных станциях висят таблички "не курить".

   Хоторн повернулся к перепуганным пилотам.

   - Считайте, что вам повезло, парни, - сказал он. - Давайте сюда 

ваши бумажники, удостоверения и паспорта.

   - Черт возьми, это что, шутка?

   - Вам будет не до шуток, если вы меня не послушаетесь. Давайте все 

сюда, я вам потом их верну.

   - Вы кто, из ФБР что ли? - Пилот неохотно сунул руку в карман и 

протянул Тайрелу бумажник и паспорт. - Надеюсь, вы понимаете, что нас 

наняли вполне законно, и мы не перевозим ни оружие, ни другие 

запрещенные грузы. Если хотите, можете обыскать и нас и самолет. Вы 

ничего не найдете.

   - Ты говоришь так, как будто тебе уже раньше приходилось 

произносить подобные речи. Да и тебе тоже, воздушный разбойник. Я 

употребил правильный термин, не так ли?

   - Я пилот, имеющий лицензию, и работаю по найму, мистер, - сказал 

второй член экипажа, тоже протягивая Хоторну бумажник и документы.

   - Запиши их имена и всю нужную информацию, майор. - Тайрел протянул 

Кэтрин бумажники и документы. - Зайди внутрь и зажги свет.

   - Хорошо, коммандер. - Кэти быстро прошла в здание.

   - Майор... коммандер? - воскликнул пилот. - Черт возьми, что все 

это значит? Стрельба, горящая взлетная полоса да еще военные. Во что 

нас впутали эти сукины дети, Вен?

   - А я лейтенант, - добавил Пул.  

   - Разрази меня дьявол, если я знаю, Сонни, но если мы выберемся 

отсюда, то пусть вычеркивают наши имена из списка!

   - А что это за список? - поинтересовался Хоторн. Пилоты 

переглянулись.

   - Ладно, скажи ему, у них все равно против нас ничего нет.

   - Список в компании "Скай транспорт интернэшнл", это что-то вроде 

агентства по найму.

   - Не сомневаюсь. А где оно находится?

   - В Нашвилле.

   - Еще лучше. Там полно всяких сельских миллионеров.

   - Мы никогда сознательно не перевозили преступников или запрещенный 

товар...

   - Вы уже упоминали об этом, мистер пилот, но не будем касаться 

законности вашей деятельности. Где вы проходили летную подготовку? В 

армии?

   - Вот уж нет, - сердито ответил второй пилот. - В лучших 

гражданских аэроклубах, пять тысяч часов комбинированных полетов.

   - А ты что-то имеешь против армии? - спросил Пул.

   - Военная служба исключает инициативу, поэтому мы лучше военных 

пилотов.

   - Эй, черт побери, ну-ка...

   - Прекрати, лейтенант. - В этот момент из здания вышла Кэтрин. - 

Есть что-нибудь интересное? - спросил Хоторн, делая знак майору 

вернуть бумажники и паспорта.

   - Один или два момента, - ответила Кэти, передавая бумажника и 

документы владельцам. - Наших пташек зовут Бенджамин и Эзекиел Джонс. 

Они братья, и в последние двадцать месяцев им пришлось много 

попутешествовать, причем по таким интересным местам, как Картахена, 

Каракас, Порт-о-Пренс и Эстеро, штат Флорида.

   - Маршрут в виде искривленного прямоугольника перед последним 

перелетом в Эверглейдс, - сказал Тайрел.

   - Где они и сбрасывали свои якобы законные грузы, - с презрением 

добавил Пул.

   - Можем мы уйти отсюда? - Второй пилот смотрел на горящую изгородь, 

и по лицу его струился пот.

   - О, сейчас уйдете, - ответил Хоторн, - но будете делать то, что я 

вам скажу. Лейтенант сообщил мне, что у вас имеется разрешение на 

посадку в Шарлотте, Северная Каролина...

   - Но время вылета уже прошло, а новое мы не подтвердили! - возразил 

Бенджамин Джонс. - Подлетая к аэропорту, надо будет запросить 

диспетчерскую, и нам или дадут новые условия посадки, или подтвердят 

старые.

   - Ты сможешь сделать это, Пул?

   - Конечно, сможет, - ответила за лейтенанта Кэти, - да и я смогу. 

Здешнее оборудование позволяет связаться со всеми диспетчерскими 

вышками от Далласа до Атланты. Как уже говорил Беи, когда мы летели 

сюда, у мистера ван Ностранда все устроено по первому классу.

   - И вы ожидаете, что мы полетим прямо в руки агентов ФБР, ожидающих 

пассажира, которого у нас не будет? - закричал Сонни-Эзекиел Джонс. - 

Да вы просто рехнулись!

   - Вы, наверное, тоже рехнулись, если не хотите лететь, - спокойно 

ответил Хоторн, сунул руку в карман и достал записную книжку с 

карандашом. - Вот номер телефона, по которому вы позвоните мне, когда 

прибудете в Шарлотту. Воспользуйтесь кредитной карточкой, потому что 

телефон находится на Виргинских островах, и вас соединят с 

автоответчиком.

   - Вы с ума сошли! - закричал Бенджамин Джонс.

   - Я очень надеюсь, что вы сделаете все так, как надо. Если 

откажетесь, то в этой стране вам уже никогда не найти мало-мальски 

законной работы. Но, с другой стороны, если вы выполните мои указания, 

то сможете спокойно продолжать работать по найму... Тут, правда, есть 

одно условие.

   - Что за условие? Что мы должны будем сделать?

   - Начнем с того, что вас не будет встречать толпа агентов ФБР - 

только дипломатический эскорт ван Ностранда один-два человека. Мне 

нужны их имена, так что вы даже откажетесь разговаривать с ними, пока 

все не выясните.

   - Что надо выяснить?

   - Дату выдачи их удостоверений, подписи на них, а также имя того 

человека, кто устроил вылет вашему пассажиру и прислал эскорт. Им это, 

конечно, не понравится, но они все поймут.

   - Ну, получим мы информацию, а дальше что? - спросил повеселевший 

Бен Джонс. - Мы ведь не доставим им ван Ностранда! А где он, кстати?

   - Заболел.

   - Так что же им сказать?

   - Что по приказу мистера ван Ностранда совершили холостой полет. 

Возможно, что это будет им вполне понятно. Потом найдете телефон и 

позвоните по этому номеру. - Хоторн сунул бумажку с номером телефона в 

карман рубашки второго пилота.

   - Эй, минутку! - воскликнул Сонни-Эзекиел. - А как насчет наших 

денежек?

   - Сколько вы должны были получить?

   - Десять тысяч - по пять на брата.

   - За день работы? Это слишком много. Готов поспорить, что вы должны 

были получить по две тысячи на брата.

   - Сойдемся на четырех, значит, всего восемь тысяч - и все в 

порядке, да, Сонни?

   - Вот что я тебе скажу, Сонни. Я согласен на четыре тысячи, если вы 

передадите мне информацию, полученную в Шарлотте, но если нет, то не 

получите ничего,

   - Договорились, коммандер, - ответил за брата Бенджамин Джонс. - 

Звучит хорошо, но каким образом мы получим деньги?

   - Плевое дело. Дайте мне двенадцать часов после вашего звонка из 

Шарлотты, сообщите автоответчику время и место, и мой посланец 

доставит вам деньги.

   - Дайте слово.

   - Неужели я похож на глупца, который собирается обмануть вас и дает 

номер своего телефона.

   - По этому номеру может никто и не ответить, - продолжал настаивать 

один из братьев.

   - Обязательно ответят. Послушайте, мы только зря теряем время, 

потому что у вас все равно нет выбора! Я полагаю, что вы уже забрали 

ключ зажигания... или как там называется эта штука.

   - Это я сделал первым делом, - ответил Сонни. - Только это ключ от 

дверцы, двигатели самолета запускаются выключателями.

   - Тогда вперед.

   - Только не вздумайте надуть нас, - сказал Бенджамин. - Мы не 

знаем, что здесь произошло, но если вы думаете, что мы поверили всей 

этой чепухе о стрельбе в тире, то хорошенько подумайте еще раз. Нас 

настораживает тот факт, что хозяина нет на борту. Я читал об этом ван 

Ностранде, он известный человек. Мы можем продать свои сведения 

прессе.

   - Ты запугиваешь офицера ВМС США... точнее, офицера военно-морской 

разведки?

   - А разве вы не подкупаете нас, коммандер? Причем денежками 

американских налогоплательщиков?

   - Ты зубастый парень, Джонс, но я понял, что младшие братья обычно 

и бывают такими... и, как правило, в ущерб себе... Убирайтесь. Через 

несколько часов я позвоню на Сент-Томас.

   - Взлетайте, и на высоте трехсот футов свяжитесь со мной по радио, 

- приказал Пул. - И вообще будьте на связи.

   Братья переглянулись, Сонни-Эзекиел пожал плечами и снова посмотрел 

на Хоторна.

   - Вы все-таки позвоните по своему телефону, коммандер, а потом еще 

раз позвоните, когда надо будет платить нам. Но никаких чеков, только 

наличные.

   - Бен, - твердым голосом начал Хоторн, строго глядя на младшего 

Джонса, - сообщите мне информацию из Шарлотты, иначе я найду ваш 

"Гольфстрим" в любом месте, даже если вы продадите его. И мое 

последнее условие: не связывайтесь больше с торговцами наркотиками.

   - Сукин сын! - выругался второй пилот. Братья повернулись и 

побежали в сторону живой изгороди, которая уже прогорела и теперь 

только дымила.

   - Огонь затухает, - заметила Кэти.

   - Сухие верхушки быстро прогорели, - пояснил Пул, - больше света, 

чем тепла, а зеленые ветки не горят.

   - Но огонь все еще продолжает распространяться, - сказал Хоторн.

   - Уже нет, - поправил его Джексон, направляясь к двери "вышки". - А 

между кустами и насосами еще как минимум футов сто...

   - Поэтому они и не взорвутся, - закончила Кэти.

   - Я не специалист, Кэти... и вообще, у меня есть работа. Я знаю 

диспетчеров на базе Эндрюс, они свяжутся с аэропортом Шарлотты быстрее 

компьютера.

   - Встретимся в доме, в библиотеке, - сказал Хоторн Пулу, и 

лейтенант скрылся в здании. - Пошли, - добавил Тайрел, поворачиваясь к 

майору. - Я хочу тщательно обшарить это местечко. Надо найти способ 

связаться со вторым лимузином. В нем Бажарат.

   - Боже мой! Ты уверен?

   - Я докажу это. Я забрал в сторожевой будке журнал регистрации и 

спрятал его под кустами. Лимузин, который попался нам навстречу, был 

последней машиной, въехавшей на территорию. Доказательством служит 

имя, записанное в журнале. Пошли, я тебе покажу.

   Они обежали дымящуюся изгородь и подбежали к тому месту, где Хоторн 

спрятал журнал. Тяжело дыша, Тайрел опустился на колени и пошарил на 

земле в поисках журнала.

   Его там не было.

   Словно оголодавший человек в поясках съедобных корней, Тайрел 

перерыл землю вокруг, пытаясь сдержать охватившую его панику. Наконец 

он остановился, глаза его горели, по лицу струился пот.

   - Он пропал, - прошептал Тайрел.

   - Пропал?.. - Кэти нахмурилась, не веря его словам. - Может быть, 

ты выронил его в спешке?

   - Я положил его точно сюда! - Словно разъяренная кобра, Хоторн 

вскочил на ноги и выхватил из-за пояса револьвер. - И я не теряю вещей 

в спешке, майор.

   - Извини.

   - И ты меня извини... Мне действительно приходилось порой терять 

что-то, но только не в этот раз. Начнем с того, что журнал слишком 

большой и это очень важная вещь... Здесь есть кто-то еще, мы не можем 

видеть его, а он следит за нами!

   - Кухарка? Охранники из сторожевой будки?

   - Ты не понимаешь, Кэти. Все сбежала, исчезли, и даже кухарка. Я 

лично выпустил ее машину. Она сказала, что ни до кого не дозвонилась 

по телефону.

   - Все сбежали?

   - За исключением охранника в будке, которому прострелили голову 

прямо за столом.

   - Но если журнала здесь нет...

   - Вот именно. Но кто-то остался. Кто-то, кто знает, что ван 

Ностранд мертв, и теперь пытается стащить что-нибудь из дорогих вещей.

   - Но при чем здесь журнал регистрации? Это не серебро, не 

драгоценность, не произведение искусства.

   Тайрел прищурился и внимательно посмотрел на Кэтрин.

   - Спасибо, майор, ты только что натолкнула меня на мысль, которая 

должна была прийти мне раньше. Наш таинственный незнакомец - человек 

совсем другого рода, чем я предполагал. Этот журнал бесценен, особенно 

для того, кто понимает его важность. Да, я действительно слишком давно 

не играл в эти игры.

   - Что ты собираешься предпринять?

   - Что бы ни собирался, все нужно делать очень осторожно. У тебя 

есть пистолет?

   - Джексон дал мне один, но, мне кажется, он слишком большой.

   - Тем лучше. Держи его на виду и постарайся повторять каждый мой 

шаг, каждое движение. Я зайду слева, а ты справа, так что мы перекроем 

всю зону. Сможешь?

   - Смогла же я управлять подводной лодкой, которую раньше в глаза не 

видела.

   - Это не одно и то же, майор. Теперь ты не управляешь машиной, а 

сама превращаешься в машину. Придется стрелять в любую тень, 

человеческую или нет, но стрелять все равно придется, и здесь не может 

быть никаких оправданий и промедлений. Нерешительность может стоить 

нам жизни.

   - Я умею читать, говорить и понимаю английский, Тай, но если ты 

пытаешься запугать меня, то ты преуспел в этом.

   - Вот и хорошо. Храбрость всегда пугает меня, она может привести к 

гибели. - Две фигуры осторожно пересекли лужайку и встретились у 

разбитого окна библиотеки. Мягкий свет из комнаты отражался от острых 

осколков, торчащих из рамы. Стволом пистолета Тайрел разбил нижние 

осколки, чтобы не обрезаться. - Все в порядке. Я полезу первым, а 

потом втащу тебя, - сказал Хоторн встревоженной Кэтрин, которая стояла 

за его спиной, вглядывалась в темноту и водила из стороны в сторону 

стволом пистолета.

   - Мне даже поворачиваться не хочется, - поежилась Кэти. - Я на 

самом деле не люблю оружия, но в данный момент чувствую себя увереннее 

с этой ужасной штукой.

   - Мне нравится подобное отношение, майор. - Тайрел подпрыгнул, 

ухватился левой рукой за раму, держа пистолет в правой руке. - Все в 

порядке, сунь куда-нибудь пистолет и хватайся за мою руку.

   - Черт, да он царапается, - воскликнула Кэти, пряча пистолет за 

вырез платья. Двумя руками она схватила протянутую Хоторном руку. - 

Что дальше?

   - Упирайся ногами в стену, а я потащу тебя, тут всего несколько 

шагов... Постарайся не ставить ногу на подоконник, ты же босиком.

   - У меня были туфли на высоких каблуках, помнишь? Но они совсем не 

подходят для борьбы за собственную жизнь. - Майор сделала все так, как 

велел ей Хоторн, но, пока она взбиралась к окну, платье задралось, 

обнажив бедра. - К черту скромность, - пробормотала Кэтрин, - а если 

тебя шокирует мое нижнее белье, то это твоя проблема.

   Тела ван Ностранда и начальника охраны лежали на месте, не заметно 

было, что в обстановке произошли изменения, что кто-то побывал в 

библиотеке после стрельбы, оборвавшей их жизни. Чтобы убедиться в 

этом, Хоторн быстро пересек комнату и подошел к тяжелой двери: она по-

прежнему была заперта.

   - Я прослежу за окном, - приказал Тайрел, - а ты проверь столик, на 

котором стоит телефон. Там могут быть записи с номерами телефонов. 

Посмотри, может, найдешь, как звонить в лимузины.

   Прислонившись спиной к стене, Хоторн стоял возле разбитого окна, а 

Кэтрин подошла к столику.

   - Здесь большой пластиковый квадрат, он, наверное, прикрывал список 

телефонных номеров. Но сейчас тут только обрывки толстой бумаги по 

краям, как будто кто-то в спешке выдрал список.

   - Посмотри в ящиках, в корзинах для бумаг, в любых местах, куда его 

могли выбросить.

   Кэтрин быстро открывала и закрывала ящики.

   - Они пустые, - сказала она, поднимая с пола и ставя на кресло 

корзину для бумаг. - Тут тоже ничего... Ой, подожди минутку.

   - Что там?

   - Квитанция компании по морским перевозкам грузов "Си лейн 

контейнера". Я знаю эту компанию, высокое начальство обычно пользуется 

ее услугами, когда их переводят служить за границу на несколько лет.

   - Что в ней написано?

   - Н. ван Ностранд, хранение тридцать дней, Лиссабон, Португалия. А 

ниже содержание груза: двадцать семь ящиков, личные вещи, вскрыто и 

опечатано таможней. Подписано: Г. Альварадо, секретарь ван Ностранда.

   - Все?

   - Еще одна строчка: права на груз будут предъявлены отправителем на 

складе компании в Лиссабоне. Вот и все...

   Но почему человек выбрасывает квитанцию на двадцать семь ящиков 

личных вещей, многие из которых могут быть довольно ценными?

   - Первая мысль, которая приходит в голову, заключается в том, что 

если бы я был ван Нострандом, то мне не понадобилась бы квитанция, 

чтобы предъявить нрава на свой груз. Что там еще в корзине?

   - Ничего особенного... три конфетных фантика, несколько чистых 

смятых листков из записной книжки, сегодняшняя компьютерная распечатка 

биржевых котировок.

   - От этого нам пользы никакой, - сказал Хоторн, не отрывая глаз от 

окна. - А может быть, и нет, - добавил он. - Почему ван Ностранд 

выбросил эту квитанцию? Или поставим вопрос по-другому: почему он 

вообще побеспокоился выбросить ее?

   - Ты набрался этого у Пула? Потрясающе.

   - У него была секретарша, почему он просто же отдал квитанцию ей? 

Наверняка она занималась всеми делами, так почему же квитанция была у 

него?

   - Чтобы востребовать свой груз в Лиссабоне... Ох, забудь об этом, 

как ты говоришь. Он ведь ее выбросил.

   - Но почему?

   - Откуда я знаю, коммандер? Я пилот, а не психиатр.

   - Я тоже, но когда мне в глотку суют кактус, я понимаю, что это за 

растение.

   - Очень умно, но я не понимаю, что ты имеешь в виду.

   - Я не умный, а просто опытный человек. Не могу понять, по какой 

причине, но ван Ностранд хотел, чтобы эта квитанция была обнаружена.

   - Кем?

   - Возможно, кем-то, кто разглядел бы в этой квитанции связь и 

какими-то событиями, которые еще не произошли... может быть. Назовем 

это извращенной интуицией, но дело тут, по-моему, именно в этом... 

Осмотри все, везде. Сними книги с полок, проверь шкафы, бар.

   - Что я должна искать?

   - Все, что спрятано... - Внезапно Тайрел замолчал, дотом тихо 

продолжил: - Подожди! Выключи свет!

   Кэтрин выключила верхний свет и лампу на столе. Комбата погрузилась 

в темноту.

   - В чем дело, Тай?

   - Кто-то идет с фонариком-карандашом... Узкий луч на траве... Наш 

несбежавший незнакомец.

   - А что он делает?

   - Идет прямо сюда, к окну...

   - Несмотря на то, что погас свет?

   - Хороший вопрос. Он не остановился и даже не замедлил шаг, когда 

свет погас. Прет напрямик, как робот.

   - Я нашла фонарик! - прошептала Кэтрин от стола. - Мне казалось, 

что я видела его в нижнем ящике, и оказалась права.

   - Подползи поближе и катни мне его по полу.

   Кэти так и сделала. Тайрел поднял фонарик левой рукой и прижал его 

к бедру, продолжая наблюдать за фигурой, с решительностью лунатика 

приближающейся к дому. Через несколько секунд фигура приблизилась к 

окну, и внезапно тишину разорвал истерический крик:

   - Убирайтесь отсюда! Вы не имеете права находиться в его личных 

апартаментах! Я все скажу мистеру ван Ностранду! Он убьет вас!

   Хоторн включил фонарик, направив револьвер в голову незнакомца. К 

его изумлению, незнакомцем оказалась пожилая женщина с морщинистым 

лицом, тщательно причесанными седыми волосами, одетая в дорогое 

темное ситцевое платье. Левой рукой женщина прижимала к телу залитый 

кровью журнал регистрации, оружия у нее не было, только в правой руке 

она держала фонарик-карандаш. Вид у нее был решительный, глаза горели 

яростью.

   - Почему это мистер ван Ностранд захочет убить нас? - спокойно, 

мягко спросил Тайрел. - Мы здесь по его приглашению, именно его 

самолет привез нас сюда. Вы же видите это разбитое окно, так что у 

него были все причины обратиться к нам за помощью.

   - Значит, вы из его армии? - спросила старуха, понизив тон и 

несколько взяв себя в руки. Но голос ее все же еще был строгим, и в 

нем чувствовался легкий акцент.

   - Его армии? - Тайрел убрал луч фонарика от лица старухи, чтобы он 

не слепил ей глаза.

   - Его и Марса, конечно. - Женщина замолчала, словно переводя 

дыхание.

   - О да! Нептун в Марс, так ведь?

   - Совершенно верно. Он говорил, что в один прекрасный день призовет 

вас, а мы оба знали, что этот день приближается. Теперь вы сами это 

видите,

   - Что приближается?

   - Восстание, конечно. - Женщина снова глубоко вздохнула, глаза ее 

жутко забегали. - Мы должны защитить себя и наших собственных... всех 

тех, кто с нами!

   - От мятежников, естественно. - Хоторн внимательно разглядывал ее 

напряженное лицо. Хотя было совершенно ясно, что она не в себе, 

внешность и манеры, даже в ярости и страхе, выдавали в ней 

аристократку... из Южной Америки? В речи чувствовался акцент, 

испанский или португальский... Португалия, Рио-де-Жанейро? Марс и 

Нептун - Рио!

   - От человеческого отребья, вот от кого. - Голос ее почти перешел в 

вопль, насколько ей позволяло благородное воспитание. - Нильс работал 

всю жизнь, чтобы исправить их, улучшить их положение, а они в это 

время требовали все больше, и больше, и больше! Но они ничего не 

заслужили! Лентяи, потакающие своим прихотям, они только делают детей 

и не работают!

   - Нильс?

   - Для вас мистер ван Ностранд! - Женщина закашлялась, из горла 

вырвался хрип.

   - Но не для вас... естественно.

   - Мой дорогой юноша, я была вместе с мальчиками многие годы, с 

самого начала. В те времена я была их домоправительницей... Все эта 

великолепные приемы и банкеты, даже собственные карнавалы! Чудесно!

   - Они наверняка были великолепны, - согласился Тайрел, кивая 

головой. - Значит, мы должны защищать всех наших, всех, кто с нами. 

Поэтому вы и взяли журнал регистрации, да? Я же спрятал его под 

кустами и присыпал землей.

   - Так это были вы? Значит, вы просто глупец! Ничего нельзя 

оставлять после себя, неужели вы этого не понимаете? Я сообщу Нильсу о 

вашей неосторожности.

   - Оставлять после себя?..

   - Утром мы уезжаем отсюда, - прошептала бывшая домоправительница 

Марса и Нептуна и снова закашлялась. - Разве он не сказал вам об этом?

   - Да, сказал. Мы как раз занимаемся приготовлениями.

   - Все приготовления уже сделаны, глупец! Брайан только что улетел 

на нашем самолете, чтобы все окончательно устроить. Португалия! Разве 

она не прекрасна? Все наши вещи уже отправлены... А где Нильс - мистер 

ван Ностранд? Я должна сообщить ему, что все закончила.

   - Он наверху, проверяет... личные вещи.

   - Странно. Мы с Брайаном все собрали утром, не пропустили ни одной 

вещи. А